Траектория спасения

***

Блейз Забини никогда не прощал покушений на свой гардероб и фамильное достоинство. Тот факт, что Драко Малфой вероломно сдал Рону Уизли его панический страх перед садовыми гномами, требовал симметричного, изощрённого ответа. Весь следующий день Блейз ходил по замку с загадочной улыбкой, а в его глазах плясали опасные чертики. Шанс представился в воскресенье вечером, когда Драко и Гермиона, как старосты Южной башни, остались вдвоём в пустой гостиной, чтобы составить отчёт для профессора Макгонагалл об успешной дезинсекции. — Малфой, передай мне чернила, — Гермиона устало потерла переносицу, не отрываясь от свитка пергамента. — Держи, Грейнджер, — Драко протянул ей флакон, лениво листая «Руководство по продвинутым трансфигурационным чарам». В этот момент дверь гостиной тихо скрипнула. Блейз Забини, бесшумно скользнувший в комнату, замер у них за спинами. В его руке была зажата старинная шкатулка из тёмного дерева — семейная реликвия рода Забини, содержащая редчайшее артефактное заклинание «Винкулум Аниме» (Узы Согласия), которое его матушка использовала, чтобы привязывать к себе строптивых мужей. Блейз, конечно, слегка модифицировал чары, сделав их более... хулиганскими. — Ну что, стратегические партнёры, — промурлыкал Блейз, заставив Драко и Гермиону синхронно обернуться. — Время платить по счетам. Драко, это тебе за мои бархатные туфли. Прежде чем они успели выхватить палочки, Блейз резко щелкнул крышкой шкатулки. Из неё вырвался ослепительный луч серебристо-золотого света. Он с тихим свистом описал восьмёрку в воздухе и... намертво обвил левое запястье Драко и правое запястье Гермионы, стягивая их тонкой, светящейся и абсолютно осязаемой нитью. — Забини, мантикора тебя подери, что ты сделал?! — рявкнул Драко, вскакивая с дивана. Из-за резкого движения Гермиону дернуло вслед за ним, и она едва не опрокинула чернильницу. — Блейз! Немедленно сними это! — возмутилась Грейнджер, тщетно пытаясь разорвать светящуюся ленту свободной рукой. Пальцы просто проходили сквозь свет, но само запястье было заблокировано. — О, это старинное итальянское проклятие «Солидарность», — Блейз самодовольно ухмыльнулся, пряча шкатулку в карман мантии. — Дистанция между вами теперь не может превышать тридцать сантиметров. Заклинание развеется само... ровно через двадцать четыре часа. Или если вы искренне, от всего сердца признаетесь друг другу в чём-то, что долго скрывали. Но, зная вашу упрямую гордость, ставить на это я бы не стал. Чао, голубки! Увидимся на завтраке! С этими словами Забини отвесил шутовской поклон и стремительно выскочил из гостиной, заперев дверь снаружи с помощью Коллопортуса. В комнате повисла звенящая тишина. — Ненормальный. Психопат. Слизеринский выскочка, — процедила сквозь зубы Гермиона, сердито подтягивая свою руку ближе. Драко пришлось сделать шаг к ней, чтобы нить не натянулась слишком сильно. Теперь они стояли почти вплотную. — Грейнджер, прекрати дёргаться, ты вывихнешь мне руку, — проворчал Малфой, хотя его сердце внезапно пустилось вскачь. Они были связаны. Буквально. Светящаяся нить пульсировала в такт их пульсу, и Драко с замиранием сердца заметил, что узы Забини легли ровно поверх их отметин: лента обвивала его Тёмную Метку и её шрам от Беллатрисы, словно сшивая их прошлое в одно неделимое настоящее. — И что нам делать? — Гермиона подняла на него глаза. В них не было злости на него лично, только растерянность и... то самое смущение, которое они оба пытались спрятать со дня урока Зельеварения. — Нам через десять минут нужно сдать отчёт Макгонагалл. Как мы пойдём по коридорам? Конверт будем держать вдвоём? — Похоже на то, — Драко криво ухмыльнулся, пытаясь скрыть за иронией лавину трепета, которая снова поднималась внутри. — Придётся идти синхронно, Грейнджер. Шаг в шаг. Как на министерском балу. Разрешите пригласить вас на тур вальса по замковым коридорам? Гермиона фыркнула, но на её щеках расцвёл густой румянец. — Малфой, ты невыносим. Ладно, бери отчёт свободной рукой. Нам предстоит очень длинный и очень... близкий день.

***

Коридоры Хогвартса встретили их прохладой. Идти плечом к плечу, стараясь не наступать друг другу на мантии, оказалось сложнейшей задачей. Стоило Драко сделать чуть более широкий шаг, как Гермиона спотыкалась, а когда Грейнджер резко ускорялась, Малфою приходилось наклоняться, чтобы не дёргать узы. Наконец они дошли до кабинета директора, сдали пергамент ошеломлённой их близостью Макгонагалл (которая лишь молча подняла бровь) и двинулись обратно. И тут, прямо на повороте к Южной башне, из ниши со статуей мыслящего кентавра бесшумно выплыла Полумна Лавгуд. На ней была пижама с летающими слизнями, а в руках она держала связку сушёного редиса. Драко и Гермиона замерли, мгновенно попытавшись спрятать скованные руки за спину, но серебристо-золотая нить между ними сияла слишком ярко, пробиваясь сквозь складки мантий. — О, здравствуйте, — Полумна склонила голову набок, её огромные, слегка затуманенные глаза с искренним интересом уставились на их светящиеся запястья. — Какая любопытная пульсация. Вы ловите искрокрылых задохликов? — Лавгуд, иди спать, — выдохнул Драко, чувствуя, как краска подступает к шее. — Нас просто... заперли. Случайно. — Это не задохлики, Полумна, — вздохнула Гермиона, понимая, что скрывать очевидное бесполезно. — Это итальянское заклятие Блейза. Мы не можем отойти друг от друга больше чем на тридцать сантиметров. Полумна подошла ближе, мягко ступая босыми ногами по холодному камню. Она протянула руку и осторожно провела пальцем в воздухе чуть выше светящейся нити, заставив узы выдать весёлый сноп розовых искр. — На самом деле, эта нить совсем не из золота, — мечтательно произнесла Полумна, разглядывая переливы света. — Она соткана из несказанных слов. Вы замечали, как она натягивается, когда вы молчите о важном? Это потому, что слова внутри вас стали слишком тяжёлыми, они тянут вас друг к другу, как магниты. Блейз думает, что пошутил, но узы Согласия никогда не цепляются к людям, чьи души смотрят в разные стороны. Если бы вы были по-настоящему чужими, магия Забини просто сгорела бы, оставив на коже ожог. Она перевела взгляд на их лица, тепло улыбаясь: — А сейчас эта нить похожа на светящуюся дорожку для нарглов. Они очень любят путаться в волосах, но ещё больше они любят, когда люди строят стены из гордости. Нить не пускает вас за эти стены. Вы светитесь, как два луноцвета в одном горшке. Им тоже всегда тесно, они постоянно задевают друг друга листьями и спорят за каплю росы, но по отдельности они просто вянут в темноте. Ей не нужно сопротивляться. Нужно просто разрешить словам выйти наружу. Драко резко перевёл взгляд на Полумну, чувствуя, как от её абсурдных, но бьющих точно в цель мыслей внутри всё переворачивается. «Соткана из несказанных слов» — эта фраза отозвалась в нём странным, щемящим эхом. Гермиона прикусила губу, уставившись на нить, которая от слов Лавгуд вдруг затрепетала и на мгновение окрасилась в нежный, едва заметный фиалковый цвет. — Луна, это просто средневековый артефакт, тут чистая математика чар привязки... — попыталась вернуться к логике Грейнджер, хотя её собственный голос звучал неуверенно. — Математика — это тоже магия, которая просто забыла, как улыбаться, — мягко парировала Полумна. — Доброй ночи. Не обижайте гномов в своих мыслях, они сегодня очень переживают за ваши сапоги. И не бойтесь нити, она просто помогает вам не потеряться в темноте. Лавгуд так же бесшумно скрылась за поворотом, оставив старост в глубоком, оглушительном замешательстве. Когда они наконец вернулись в гостиную башни, время перевалило за полночь. Наступил момент наивысшей, тупиковой неловкости. — Итак, — Драко устало опёрся свободной рукой о косяк двери, ведущей в спальни. — Грейнджер, у нас логистический кризис. Разойтись по своим комнатам мы физически не можем — расстояние между дверями больше метра. Либо я сплю на твоём коврике, как преданный круп, либо мы... — Никаких ковриков, Малфой, — Гермиона решительно вздохнула, хотя уши у неё горели после встречи с Полумной. — Во-первых, там сквозняк. Во-вторых, если я ночью захочу повернуться на другой бок, я просто сдёрну тебя с пола, и ты разобьешь нос. В моей комнате кровать достаточно широкая. Ляжем поверх покрывала. Разумеется, в мантиях. — О, Грейнджер, твоё гриффиндорское благородство меня погубит, — хмыкнул Драко, но послушно двинулся за ней. Оказавшись в её спальне, они замерли у края постели. Улечься на матрас синхронно оказалось тем ещё испытанием. Сказать, что это было неудобно — не сказать ничего. Им пришлось лечь на спину, вытянув скованные руки между собой. Золотистая нить пульсировала прямо на простыне, лениво подёргиваясь. Расстояние между их плечами было настолько крошечным, что Драко отчётливо слышал тонкий аромат её лавандового мыла. — Малфой? — тихо позвала Гермиона через десять минут гробовой, напряжённой тишины. — Да, Грейнджер? — Твой локоть упирается мне в рёбра. — Если я уберу локоть, мне придётся положить руку тебе на талию, — совершенно ровным голосом отозвался Драко, упорно глядя в потолок. — Поверь, я пытаюсь сохранить остатки твоей девичьей чести, но геометрия Забини и луноцветы Лавгуд против нас. Гермиона тихонько фыркнула, и это немного разрядило обстановку. — Знаешь, — она повернула голову, всматриваясь в его идеальный, словно выточенный из мрамора профиль в полумраке комнаты. — Блейз ведь сказал, что узы развеются, если мы «искренне, от всего сердца признаемся друг другу в чём-то, что долго скрывали». Может... попробуем? Ну, чтобы не мучиться завтра на занятиях. Драко повернул голову к ней. Их лица теперь оказались совсем близко. В её карих глазах отражался мягкий свет луны. — Ладно, давай, — согласился он, приподняв бровь. — Начинай, Грейнджер. Вываливай свои страшные тайны. Гермиона сглотнула, собираясь с духом. — Хорошо. На третьем курсе... когда я ударила тебя по лицу у хижины Хагрида... мне на самом деле было немного жаль твой нос. И... я тайком проверила в библиотеке, не сломала ли я тебе перегородку. Она замерла, выжидательно глядя на нить. Нить даже не дрогнула. Драко тихо, хрипло рассмеялся: — Серьёзно, Грейнджер? Ты думаешь, магия Забини посчитает это «глубокой тайной сердца»? Мой нос тогда стал легендой Слизерина. Ладно, теперь я. Он посерьёзнел, и его серые глаза потемнели. — На шестом курсе, когда я торчал в Выручай-комнате и пытался починить этот чёртов шкаф... я каждый раз проверял по Карте Мародёров, которую стащил у Поттера, где находишься ты. И если ты была в библиотеке, мне... становилось спокойнее. Я знал, что мир пока ещё идёт правильно, раз ты сидишь над книгами. Гермиона затаила дыхание. Сердце в её груди застучало так громко, что казалось, его слышно на всю Южную башню. Она посмотрела на их связанные запястья. Нить ярко вспыхнула, налилась густым, тёплым золотом и... удлинилась ещё на десять сантиметров, давая им чуть больше свободы, но не исчезла. — Не сработало до конца, — прошептала Гермиона, чувствуя, как по коже пробежали мурашки от его признания. — Значит, мы скрываем что-то гораздо более весомое, — тихо ответил Драко, и его голос опустился до едва различимого шёпота. Он медленно повернул связанную руку ладонью вверх. Его пальцы — длинные, изящные пальцы аристократа — аккуратно, едва касаясь, скользнули по её ладони и переплелись с её пальцами. Гермиона не отстранилась. Напротив, она ответила на это рукопожатие, крепко сжимая его ладонь. Магическая лента между их руками теперь не казалась проклятием. Она ощущалась как тёплый, надёжный контур, который удерживал их вместе в этой огромной, пугающей вселенной. — Спокойной ночи, Драко, — тихо сказала она, закрывая глаза. — Спокойной ночи, Гермиона, — впервые без капли иронии выдохнул он в темноту. Они так и уснули, крепко держась за руки. Нить над их ладонями всю ночь тихо сияла нежным розовым светом, постепенно растворяя остатки многолетней зимы.