Odi et amo

Девушка приходила в себя медленно, рывками. Сознание возвращалось кусками, и каждый новый кусок приносил только новую порцию страха. Она не могла понять, где находится. Вокруг была темнота — густая, абсолютная, такая, что на несколько мгновений ей показалось: она ослепла. Она зажмурилась, потом открыла глаза снова. Разницы не было. Темнота оставалась темнотой. Девушка заставила себя дышать ровнее. Паника не поможет. Она начала ощупывать пространство вокруг. Пол под пальцами был холодным и гладким — металл или что-то похожее. Она провела рукой дальше и наткнулась на какие-то предметы. Коробки? Бочки? Она ощупала их — деревянные, шершавые. В палец впилась заноза. Девушка отдёрнула руку, выругалась сквозь зубы. Пространство было маленьким. Тесным. Она сидела, прижав колени к груди, и уже касалась стен, если вытягивала руки в стороны. Лифт? Подъёмник? Она напрягла память, пытаясь вспомнить хоть что-то. Как она здесь оказалась? Откуда она вообще? Имена, лица, события — ничего. Пустота. Белая, густая пустота в голове, от которой хотелось кричать. Девушка сжала кулаки. Ногти впились в ладони. Боль помогала не провалиться в панику. Вдруг коробка дрогнула. Мелко, едва заметно. А потом начала движение — медленное, тягучее, вверх. Значит, лифт. Я права. Она задрала голову. Там, наверху, появился свет. Сначала слабый, потом ярче. Он резанул по глазам, и девушка зажмурилась, прикрыла лицо рукой. В Глэйде солнце клонилось к закату. Рабочий день подходил к концу — кто-то уже тащил инструменты к складу, кто-то собирался у костра. Воздух пах пылью, нагретым за день камнем и дымом от костра. Сирена взвыла неожиданно. Резко, оглушающе. Все, кто был на поляне, замерли. А через секунду бросили дела и побежали к воротам, к ящику. Звук сирены означал только одно: лифт поднимается. Прибыл новичок. И припасы, которые Создатели — как их здесь называли — соизволили им отправить. Парни сбегались со всех сторон. Кто-то тяжело дышал после бега, кто-то вытирал пот со лба. Алби и Ньют, как старшие, стояли у самых ворот. Алби кивнул, и они вдвоём взялись за тяжёлые засовы, открыли дверцы ящика. Внутри было темно. А потом они увидели её. — Ну что там? — выкрикнул кто-то из толпы. — Кто? Ньют замешкался. Он смотрел вниз, на девушку, которая сидела на дне лифта, зажмурившись от резкого света. — Здесь... — он запнулся. — Здесь девчонка. Похоже. Толпа загудела. Кто-то присвистнул, кто-то переглянулся. — Этого ещё не хватало, — подал голос Галли. Он стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди. Лицо у него было злое, напряжённое. Он смотрел на ящик так, будто оттуда вот-вот вылезет гривер. Алби обернулся. — Успокойся, Галли. — Голос прозвучал жёстко. — Думаю, ей сейчас хуже, чем нам. Галли хотел что-то ответить, но сжал челюсть и промолчал. Только дёрнул плечом. Девушка в ящике всё ещё щурилась. Свет резал глаза, заставлял моргать, но картинка постепенно прояснялась. Она видела над собой солнце — оранжевое, вечернее. И кучу парней, которые столпились вокруг, смотрели на неё, переговаривались. До неё долетело слово «девчонка». Она поняла, что говорят о ней. Но сознание всё ещё плыло, мысли цеплялись одна за другую и рассыпались. Это пугало. И бесило. Она злилась на себя за то, что не может собраться. Ньют спустился в ящик. Осторожно, цепляясь за края, приземлился рядом с ней. Присел на корточки, чтобы быть на одном уровне. — Эй, — сказал он негромко. — Привет. Меня зовут Ньют. Девушка подняла на него глаза. Светлые волосы, открытое лицо, улыбка. Не наглая, не насмешливая — спокойная, тёплая. — Знаю, тебе сейчас страшно, — продолжил Ньют. — И ты не понимаешь, что происходит. Но с нами всеми так было. Дай руку, я помогу тебе выбраться. Она смотрела на него и не двигалась. Страх сжимал горло. — А точно ли мне стоит выбираться? — спросила она. Голос звучал хрипло, будто она долго молчала. — Я тебя не помню. Я вообще ничего не помню. На последних словах голос дрогнул. Глаза защипало, и она не смогла сдержать слёз — они потекли по щекам, горячие, обидные. Она вытерла их рукавом, разозлившись на себя за эту слабость. — Что тут происходит? Что со мной? Сверху донёсся другой голос. Резкий, колючий. — Если хочет сидеть там, то чего мы тут собрались? Так даже лучше. Может, её обратно заберут, и проблем будет меньше. Галли. Он смотрел на неё с откровенной злостью. Ему было плевать на её слёзы, на её страх. Всё это только бесило его ещё больше. Он не то чтобы любил правила — он жил по ним. Правила держали Глэйд в порядке. Правила не давали им перегрызться друг с другом. Правила помогали выживать. Слишком многих они потеряли, когда правил не было или когда их нарушали. А теперь эта девчонка — уже само по себе исключение из правил. Первая девушка за всё время. И это бесило его уже тем, что просто нарушало привычный порядок. И без того хреново: выхода из Лабиринта нет, они торчат здесь годами, а теперь ещё и это. А теперь она ещё и не хочет выходить из лифта. Сидит там и ревёт. — Какого чёрта, — процедил он сквозь зубы. — Что с ней не так? Ньют обернулся, бросил на Галли короткий взгляд, но ничего не сказал. Повернулся обратно к девушке. — Не обращай на него внимания, — сказал он тихо. — Мы не причиним тебе вреда. Он просто немного вспыльчивый, но надоедать не будет. Девушка посмотрела на него. На его глаза — в них не было злости, только спокойствие и какая-то усталость. На улыбку — нежную, располагающую к себе. Ей хотелось ему верить. Очень хотелось. Она выдохнула. Кивнула. — Хорошо. Я тебе верю. Протянула руку. Ньют улыбнулся шире, сжал её ладонь и помог подняться. Выбраться из ящика оказалось сложнее — ноги плохо слушались, но он поддерживал её под локоть, пока она не встала на твёрдую землю. Девушка огляделась. Вокруг были парни. Много. Десять, двенадцать, пятнадцать — она не считала, не хотела считать. Все они смотрели на неё. Кто-то улыбался, кто-то смотрел настороженно, кто-то просто разглядывал с любопытством. Но злым, кажется, никто не выглядел. Кроме того, который ушёл. Галли развернулся и направился к стройке, даже не оглянувшись. Девушка мысленно выдохнула. Хорошо, что его сейчас нет рядом. Слишком много негатива от одного человека. — Парни, — Алби повысил голос, обращаясь к толпе. — Думаю, стоит дать ей время прийти в себя. А вы этому явно мешаете. Скоро глаза сломаете, так пялитесь. Кто-то хмыкнул, кто-то отвернулся. Толпа начала потихоньку рассасываться — кто-то пошёл к костру, кто-то обратно к работе. Алби посмотрел на девушку. Кивнул коротко. — Пойдём. Покажем, где можно сесть. И поесть заодно. Ньют всё ещё держал её за локоть — осторожно, будто она могла упасть. — Не бойся, — сказал он девушке. — Всё будет хорошо. Привыкнешь. Девушка не ответила. Она смотрела на высокие стены, уходящие в небо, на парней, которые расходились по своим делам. В голове был бардак и страх. Но она хотя бы выбралась из этой коробки.