Odi et amo

Следующие несколько дней пролетели слишком быстро. Элли впитывала знания об этом месте как губка — ей казалось, она должна узнать о Глэйде всё, даже если это касалось растений или привычек здешних жителей. Это был её способ контролировать ситуацию: знать всё, чтобы быть готовой ко всему. Воспоминания так и не вернулись, к огромному сожалению девушки. Но, по словам Ньюта, у них у всех так. Они помнят только свои имена, иногда бывают быстрые кадры — обрывки, которые невозможно разобрать, будто что-то из прошлой жизни, что не хочет возвращаться. Сегодня у неё не было особой работы. Она помогла Фрайпану на кухне — почистила овощи, перебрала крупу, — а потом он отпустил её, сказав, что справится сам. Так что осмотрев комнату Галли, Элли решила навести порядок. Она переложила свои вещи аккуратной стопкой, убрала вещи Галли, которые валялись возле кровати. Она не выносила беспорядка, а раз уж это поможет ей чувствовать себя здесь лучше, пусть вещи Галли лежат в шкафу, а не под ногами. Элли ещё раз взглянула на свои вещи. Их было совсем немного. Хорошо, что Создатели вообще положили ей что-то в ящик: две кофты, одни джинсы помимо того, что было на ней, футболка и кепка розового цвета. Кепку она отдала Минхо — ему постоянно мешало солнце в Лабиринте, а такая вещь пришлась кстати. Минхо сначала посмеялся над цветом, но всё равно надел, и половина парней подшучивала над ним несколько дней. За кепку она выпросила у Минхо блокнот и карандаш — то, что бегуны использовали, чтобы отмечать изменения в Лабиринте. Каждый вечер Элли записывала всё, что узнавала за день. Всё, что могло пригодиться. Больше всего она боялась забыть. Забыть даже те крохи, которые узнала о жизни здесь. Для неё не было ничего хуже, чем то, что уже случилось — потеря памяти. Несмотря на то, что она совсем не хотела привыкать к этому месту, она всё равно привыкала. Имена парней перестали путаться в голове, дороги между хижинами больше не казались лабиринтом, даже звук закрывающегося лабиринта уже перестал заставлять вздрагивать. В один из таких дней к ней подошёл Галли. Он стоял, скрестив руки на груди, и даже не смотрел на неё, когда говорил. — Можно считать, мы почти закончили твою хижину, — бросил он. — Так что надеюсь, сегодня я буду спать в своём доме. Не дожидаясь ответа, он развернулся и направился к стройке. Элли уже заметила эту его привычку: он мог уйти в любой момент, даже если разговор не закончен. Она вздохнула и пошла за ним. Как бы он её ни бесил, ей нужно было увидеть свой новый дом, чтобы знать, куда потом тащить вещи. Хижина была небольшой, но уютной. Это слово пришло само собой — уютной. Элли провела рукой по деревянным стенам, нагретым солнцем Глэйда. Внутри было чисто, пахло свежим деревом. Она осмотрелась: несколько полок, шкаф, который выглядел новее, чем тот, что стоял в доме Галли, тумбочка с отделениями. Окно было больше, и через него в комнату падало больше света. Если бы Элли не знала, что всем этим занимался Галли, она бы подумала, что кто-то вложил душу в эту постройку. Его собственная хижина выглядела сделанной на скорую руку — всё необходимое было, но не больше. Здесь же чувствовалось, что человек старался. — Здесь, — сказала Элли, оборачиваясь к нему. — Очень мило. Галли стоял в дверях, прислонившись к косяку. Он хмыкнул, принимая её слова. — Нет, серьёзно, — добавила она. — Мне очень нравится. Спасибо, Галли. Он не показал никакой эмоции. Только кончики ушей слегка покраснели, но он быстро отвернулся, сделав вид, что рассматривает что-то на улице. — Удивительно, что смог впечатлить здешнюю принцессу, — сказал он. Голос звучал с привычной насмешкой. Но это не было злым. Как бы ему ни хотелось добавить яда, не получилось. — Ладно, мне пора, — он оттолкнулся от косяка. — Забери свои вещи из моей хижины побыстрее. Я не выдержу ещё одной ночи с Минхо. Не думай, что я делал это ради тебя. Просто надоело плохо спать из-за его храпа, Эл. Он развернулся и ушёл. Элли перевела дыхание. Эл. Он назвал её Эл. Странно, но это прозвучало не так, как его обычные колкости. Она повернулась к комнате, оглядела её ещё раз, а когда обернулась обратно, Галли уже не было. — Галли как всегда, — сказала она себе и начала раскладывать свои немногочисленные вещи. Она повесила вещи в шкаф, поставила на полку блокнот и карандаш, рядом положила запасную рубашку, которую ей дал Ньют на случай, если будет холодно. Элли взглянула на свою руку. Браслет. Старый, выцветший, сплетённый из тонких ниток. Коричневые и зелёные нити когда-то были яркими, но теперь полиняли, потеряли цвет. Узел, которым он закреплялся, был крепким, тугим — кто-то делал его на совесть, не рассчитывая, что браслет когда-нибудь снимут. Элли крутила его на запястье. Пыталась вспомнить, откуда он. Чья-то рука вплетала эти нитки? Её собственная? Она проводила пальцами по сплетению и внутри что-то сжималось — чувство, которое нельзя было назвать. Только смутное знание, что эта вещь важная. Коричневый и зелёный. Она перебирала цвета в голове, пыталась привязать их к чему-то знакомому. Не получалось. Цвета оставались просто цветами. Но браслет она носила каждый день, не снимая. Просто потому что это было её. Только её. Единственное, что связывало её с тем, кем она была до Глэйда. Элли в последний раз оглядела комнату. Здесь было хорошо. Тихо. И пусть она не хотела привыкать, но это место начинало казаться ей своим.