Запах твоей ненависти

Неделя прошла как в тумане. Караг привыкал к расписанию: подъём, душ (иногда с Джеффри — они выработали негласное правило не встречаться в душевой, но правила нарушались), завтрак, уроки, обед, уроки, ужин, свободное время, сон. Свободное время было самым опасным. Караг проводил его с Холли, Брэндоном, Дорианом и Нимблом. Они сидели в гостиной на первом этаже — там, где было мягко, тепло и пахло попкорном. Дориан приносил настолки и жульничал. Брэндон приносил еду и делился со всеми. Холли приносила сплетни. Нимбл приносил рисунки — у него был талант, он рисовал портреты учеников в звериной форме, и даже Джеффри однажды попросил его нарисовать волка (Нимбл потом трясся три часа, но нарисовал — красиво, с серебристой шерстью и янтарными глазами). Караг заметил, что волки в гостиную почти не заходили. У них была своя комната для досуга — в подвале, где раньше был тир. Там пахло потом, резиной и псиной. Там они тренировали захваты, смотрели фильмы про природу и, судя по слухам, иногда устраивали бои без правил в звериной форме. — Ты должен пойти туда, — сказала Холли в пятницу вечером. Они сидели в гостиной, Караг пил чай с мятой, Холли грызла орешки. — Куда? — В подвал. К волкам. — Зачем? — Чтобы они тебя приняли. Или хотя бы перестали кусать по ночам. — Меня кусают не по ночам, — возразил Караг. — Значит, будут. Это вопрос времени. Холли была права. Караг чувствовал это по взглядам, которые бросали на него волки в коридорах. Не все — Клифф смотрел нейтрально, Бо — испуганно, Тикаани — с холодным любопытством. Но остальные… остальные ждали, когда он ошибётся. Когда проявит слабость. Когда станет добычей. — Ладно, — сказал Караг. — Пойду. — Прямо сейчас? — Прямо сейчас. Он встал, допил чай, поставил кружку на столик. Холли смотрела на него снизу вверх — глаза большие, тревожные. — Если что — кричи. Я прибегу. Ну, может, не я, я белка, я боюсь. Но Брэндон прибежит. — Спасибо, — усмехнулся Караг. Он вышел в коридор и направился к лестнице в подвал. Запах стал слышен за двадцать метров. Тяжёлый, мужской, звериный. Пот, который не успел высохнуть. Резина от ковриков. Металл от тренажёров. И волчья шерсть — мускусная, тёплая, живая. Караг спустился по каменным ступеням. Дверь в подвал была открыта — тяжёлая, металлическая, с ручкой в виде волчьей головы. Изнутри доносились голоса, смех, звуки борьбы — глухие удары тел о маты. Он вошёл. Волки были везде. Они сидели на старых диванах, стояли у стен, лежали на матах. Кто-то в человеческой форме, кто-то — в промежуточной, с когтями и клыками. Свет был тусклым — горели только несколько ламп в углах, создавая полумрак, в котором глаза светились жёлтым и янтарным. — Смотрите, кто пришёл, — раздался голос Джеффри. Он сидел в центре, на самом большом диване, раскинув руки по спинке. На нём была только майка-алкоголичка и старые джинсы, порванные на коленях. Босиком. Волосы растрёпаны, на шее — капля пота, которая медленно скатывалась за ворот. — Привет, — сказал Караг. — Принято? Он смотрел прямо на Джеффри. Игнорировать остальных было рискованно — но он знал: в этой стае главное лицо — одно. Несколько секунд тишины. Волки переглядывались. Кто-то усмехнулся. Клифф, сидевший на полу у ног Джеффри, напрягся — Караг видел, как его мышцы перекатились под футболкой. — Принято, — сказал Джеффри. — Садись. Он кивнул на свободное место на диване. Рядом с собой. Караг подошёл. Сел. Пружины скрипнули под его весом. Запах Джеффри ударил в нос — сейчас, в этом помещении, среди других волков, он был не просто запахом. Он был заявлением. «Это моя территория. Это моя стая. И ты — рядом со мной». — Ну и зачем пришёл, пума? — спросил Джеффри, не глядя на него. — Узнать, с кем живу, — ответил Караг. — С альфой. — С соседом. — Одно и то же. Волки засмеялись — натужно, как будто ждали разрешения. Джеффри не смеялся. Он смотрел на Карага — в упор, как тогда, на финише. — Хочешь пить? — спросил он. — Что? — Пить. У нас есть вода, кола, пиво. Но пиво только после отбоя, не говори Лиссе. — Воду, — сказал Караг. Джеффри щёлкнул пальцами. Бо, сидевший на полу, вскочил, подбежал к холодильнику в углу, достал бутылку воды — холодную, с каплями конденсата — и протянул Карагу. Руки у Бо дрожали. — Спасибо, — сказал Караг. — Он сказал «спасибо», — прокомментировал Джеффри, обращаясь к стае. — Вежливая кошка. — Ты говорил, что я не кусаюсь, — напомнил Караг. — Говорил. Значит, ты ещё опаснее. Джеффри наклонился к нему ближе — так, что их плечи почти соприкоснулись. Караг чувствовал жар его тела, слышал его дыхание — ровное, спокойное, несмотря на напряжение в комнате. — У нас тут свои правила, — тихо сказал Джеффри. — Не лезешь к моим — я не лезу к твоим. Не трогаешь мою территорию — я не трогаю твою кровать. — Ты уже тронул. — Укус? Это было приветствие. — Странное приветствие. — Мы, волки, странные. — Джеффри ухмыльнулся. — Привыкай. Он откинулся на спинку дивана, снова становясь вожаком — расслабленным, опасным, всемогущим. — Клифф, покажи новенькому, как мы развлекаемся. Клифф поднялся. Он был огромным — на голову выше Карага, с плечами как у холодильника. Блондин, с короткой стрижкой и светлыми бровями, почти невидимыми на лице. Он смотрел на Карага без враждебности — но и без дружелюбия. — Борьба, — сказал Клифф. — Без клыков. Без когтей. До касания лопатками пола. — Я не борец, — сказал Караг. — А кто ты? — спросил Джеффри из-за его спины. — Пума. Мы не боремся. Мы нападаем из засады. — А здесь тебе не спрятаться, — сказал Клифф. — Так что учись новому. Он шагнул на мат. Караг посмотрел на Джеффри. Тот кивнул — едва заметно, одними бровями. — Ладно, — Караг встал, скинул кофту, остался в одной футболке. — Научите. Он вышел на мат. Волки расступились, образовав круг. Клифф не ждал. Он шагнул вперёд, схватил Карага за футболку, дернул на себя. Караг потерял равновесие, но не упал — успел подставить плечо, уйти в сторону, выскользнуть из захвата. Пумы гибкие, пумы скользкие. — О, — сказал кто-то из волков. — А кошка умеет танцевать. Караг не ответил. Он смотрел на Клиффа, чувствовал его запах — пот, адреналин, напряжение. Ждал. Клифф бросился снова — на этот раз в ноги. Караг перепрыгнул, приземлился на корточки, коснулся пальцами пола и отскочил. Клифф пролетел мимо, чуть не упал, удержался на руках. — Да что ж ты… — пробормотал он. — Слишком медленный, — сказал Караг. Джеффри засмеялся. Впервые за вечер — настоящим смехом, громким, открытым. — Клифф, тебя кошка назвала медленным! — Я слышал, — огрызнулся Клифф. Он разогнался снова, на этот раз — в прыжке. Караг не успел уйти. Клифф сбил его с ног, прижал к мату, навалился всем телом. Тяжело. Пахло от него потом и старым потом, который не выветривается даже после душа. — Сдавайся, — прорычал Клифф. — Нет, — выдохнул Караг. Он извернулся — выскользнул, как уж, как кошка, которая не любит, когда её сжимают. Оказался сверху — на секунду, только чтобы оттолкнуться и встать. Клифф остался на мате, глядя на него снизу вверх. В его глазах не было злости. Было уважение. — Хорош, — сказал он. — Для кошки. — Спасибо, — ответил Караг, протягивая руку. Клифф взял её — огромная ладонь сжала пальцы Карага, подняла его с мата. Пожали друг другу руки. Волки вокруг заулюлюкали — кто-то свистнул, кто-то зааплодировал. Джеффри не аплодировал. Он смотрел на Карага — тем же взглядом, что и всегда. Тяжёлым. Неотрывным. — Садись, — сказал он. — Ты заслужил пиво. — Я не пью. — Научишься. Караг сел на диван. На этот раз ближе — так, что их бёдра почти соприкасались. Джеффри протянул ему бутылку — тёмное стекло, холодное, с каплями влаги. — За знакомство, — сказал Джеффри, чокаясь своей бутылкой о его. — За знакомство, — повторил Караг и отпил. Пиво было горьким, тёплым — не успело остыть как следует. Но Караг не поморщился. Пил и смотрел на волков — их лица, их запахи, их иерархию, их странный, чужой мир, в который его впустили на одну ночь. И думал о том, что ненависть, кажется, начинает пахнуть по-другому. Терпко. Горько. И немного — надеждой.