Дом у дороги

Они возвращались неспешно, пытаясь обмануть время, замедлить его бег. Для Мастера время всегда ощущалось иначе — оно было тягучим, как смола. Но сейчас, глядя на идущего впереди Артура, он впервые за долгие годы почувствовал, что и сам не прочь побыть человеком. Хотя бы несколько мгновений. Артур шёл чуть впереди лёгкой, пружинистой походкой, но никогда не отдалялся дальше вытянутой руки. Словно тонкая незримая нить связывала его запястье с пальцами Мастера, не позволяя потеряться в этом чужом, шумном городе. Мастер молчал. Огни витрин, рёв моторов, суетливая толпа — всё это было лишь мимолётным шумом, белой помехой, не касающейся его вечной сути. Для него это был просто очередной город, каких тысячи. Но он запомнил другое: как Артур звонко смеялся, указывая на пёстрый плакат с рекламой сигарет в витрине фотоателье; как нервно дёрнулся его кадык, когда их поставили рядом и попросили не шевелиться для мгновенного снимка; как трогательно блестели его глаза, когда он протягивал Мастеру конверт со своей фотографией, словно даря часть своей души. В этом было что-то пронзительно человеческое — тёплое, искреннее и в то же время бесконечно далёкое, недоступное для того, кто собирает души. С тихим, щемящим сожалением Мастер в который раз признал: мальчишку нужно будет отпустить. Такова его природа, ему нужны люди, ему нужна своя жизнь. Но пока Артур хочет оставаться рядом, Мастер будет наслаждаться этим временем. Каждой минутой, каждым вздохом. Они свернули в узкий, погружённый в тень переулок. Здесь пространство ощущалось иначе — плотнее, тяжелее. Люди интуитивно обходили это место стороной, не понимая почему. Лишь те, кто был готов стать частью Дома, могли увидеть его. Или те, кто нёс в себе смерть. Мастер коснулся тяжёлой деревянной ручки, дверь отворилась бесшумно, впуская их внутрь. Стены ответили лёгким, почти незаметным теплом, подтверждая, что граница миров пересечена. Город исчез за спиной, растворился, отрезанный массивным полотном двери, будто его и не было. Внутри пахло привычно: воском и старым деревом. Но сквозь знакомые ароматы пробивалось нечто чужеродное: сладковатый, тяжёлый запах дорогих духов. Он висел в холле плотной пеленой, перебивая музейную тишину, мешая дышать свободно, словно предупреждение. — У нас гости, Мастер, — голос Ханса прозвучал из тени. Карлик возник бесшумно, ловко подхватывая поданные шляпы. Его лицо исказила виноватая улыбка. — Особая гостья. Ждёт в музее. Всё хорошее настроение, накопленное за вечер, улетучилось в одно мгновение, испарилось, будто его и не было. Воздух в холле стал вязким, наполнился статическим напряжением. — Иди к себе и не высовывайся, — приказной тон прозвучал резко, холодно. Мастер даже не посмотрел на Артура — его взгляд был прикован к двери с латунной ручкой, за которой начинался зал с экспозициями. Артур смутился. В нём вскипело возмущение, готовое выплеснуться вопросом «почему», но слова застряли в горле. Властность в голосе Мастера не допускала возражений. Нехотя переставляя ноги, чувствуя спиной взгляд Ханса, он поднялся по лестнице на второй этаж. Ступени скрипнули под его весом отчего звук прокатился по пустому холлу и растворился под высоким потолком, обшитым тёмными дубовыми панелями. Только убедившись, что юноша скрылся, Мастер сделал глубокий вдох, набираясь сил. Он поправил манжеты, одёрнул сюртук и решительно потянул на себя дверь музея.

***

Он переступил порог, и дверь за ним закрылась с мягким, почти неслышным щелчком. Полумрак зала встретил привычным холодком. Здесь всегда было на пару градусов прохладнее, чем в остальных комнатах. Из-за игры теней создавалось впечатление, что восковые фигуры повернули свои головы, следуя за ним, и провожали его пустыми взглядами. Сладкий аромат духов стал гуще. Всё вокруг предвещало непростую беседу. В дальнем конце зала, у будуара XIX века, стояла женщина. Она стояла спиной к Мастеру, внимательно рассматривая экспонат с видом, будто оценивала его на аукционе. Чёрное платье облегало её безупречную фигуру, а нитка жемчуга на шее мягко мерцала, ловя отблески света и вторя её дыханию. Мастер поравнялся с ней и остановился, сохраняя дистанцию. — Ваш музей впечатляет, — произнесла она, не оборачиваясь. Её голос будто обволакивал, звучал бархатно с легкой хрипотцой. — Особенно этот экспонат. — Она указала тонким пальцем на фигуру графа. — Я видела похожие в Париже. И даже в Лондоне. Там их создавали, чтобы напоминать об умерших. Но ваши… — Она наконец повернулась. — Ваши не для напоминания. Ваши — для заманивания. Поля шляпки-клош отбрасывали тень на верхнюю часть лица, но Мастер видел её глаза. В них плескалась тьма — не злая, но древняя, бесконечная. — Вы разбираетесь, — сказал он ровно. — Для случайной гостьи. Женщина усмехнулась, и этот звук прокатился по залу, отражаясь от стен. Свет бра мигнул, на мгновение создав иллюзию, что фигуры вздрогнули. — Я никогда не бываю случайной, — она сделала шаг навстречу, и свет выхватил её лицо полностью. Высокие скулы, чётко очерченные губы, глаза, в которых танцевали живые тени. Красивая. Опасно красивая. — И вы, Мастер, умеете выбирать гостей. Я — Шарлотта. — Она не протянула руки, лишь слегка склонила голову, и жемчуг на её шее плавно перекатился. — Вы так легко произносите своё имя... Я знаю, кто вы, — ответил он, оставаясь на месте. — Вопрос в том, зачем вы здесь. Шарлотта улыбнулась и прошлась вдоль экспозиции, касаясь пальцами бархатного ограждения. Её движения были мягкими и плавными, словно она скользила не по воздуху, а сквозь воду. — Чего мне бояться? Человека, который дал мне это имя, уже нет в живых, а со мной, как видите, всё в порядке. — Она повела плечом. — Да и к тому же мне было любопытно, — добавила она задумчиво. — Как поживает ловец, связанный с Домом. Всё же это редкость, когда такое место долго принадлежит одному хозяину. Кто-то может подумать, что это несправедливо… — Она поморщилась, заметив, что мужчина сохранил невозмутимость. — Хорошо, что я не из их числа. Она остановилась напротив него. Теперь их разделяло всего несколько шагов. Мастер чувствовал исходящую от неё силу: пульсирующую, словно сердцебиение огромного зверя, затаившегося в глубине её существа. — Я ищу место, где магия находится под надёжной защитой, — продолжила она уже серьёзно. — Где она может накапливаться веками. Где старые законы всё ещё работают. — Её взгляд скользнул по стенам, по потолку, по восковым фигурам, замершим в вечном ожидании. — Ваш Дом… такой. Я чувствую это. Он пропитан силой. — И вы хотите его забрать, — закончил за неё Мастер. Не вопрос — утверждение. Шарлотта рассмеялась искренне, звонко, и этот смех был так неожидан в тишине музея, что Мастер на мгновение растерялся. — Забрать? — переспросила она, отсмеявшись. — Милый мой, нет. Я ищу союзника. Дом такой силы не может принадлежать одному существу вечно. Даже такому… как вы. — Она чуть прищурилась, вглядываясь в его лицо. — О, не думайте, что я не вижу. Вы устали. И, похоже, теряете смысл своего существования. Я чувствую это — усталость разлита в воздухе вокруг вас, как утренний туман над болотом. Мастер молчал. Впервые за долгое время ему нечего было ответить. Она говорила правду — ту, которую он сам себе не всегда решался признать. — Я не предлагаю вам уходить, — мягко добавила Шарлотта. — Я предлагаю разделить груз. Дом может питать двоих, если они связаны. Я знаю это. Я знаю древние законы лучше, чем вы думаете. — Дом не может иметь двух хозяев, — отрезал Мастер. — Это истощит его. — Хозяев — нет, — согласилась она. — Но союзников? Спутников? Тех, кто делит не власть, а суть? — Она сделала шаг ближе. От неё пахло розами сладко, душно, пьяняще. — Я не хочу править вашим Домом. Я хочу в нём жить. Иногда. Когда устану бродить по миру. Я могу быть полезна, потому что моя магия иная, она дополнит вашу, не вступая в противоречие. Она протянула руку — на этот раз открытую ладонью вверх. На ладони лежал небольшой камень, тёмно-зелёный, почти чёрный, с прожилками, светящимися изнутри холодным фосфорическим светом. — Дар, — пояснила она. — Камень из моего ковена. Если вы примете его, между нами установится связь. Слабая, не угрожающая вашему Дому. Просто… нить. Чтобы я могла находить дорогу сюда, когда захочу вернуться. Мастер смотрел на камень. Тот пульсировал в такт её дыханию — или ему казалось? Он чувствовал тепло, исходящее от него, древнее, спокойное, почти родное. Такое же, как от книг в его кабинете, хранящих поглощённые души. — Почему вам понадобилась защита? — спросил он тихо. — Почему сейчас? Ведь вы столько прожили без неё. Шарлотта улыбнулась мягко, почти печально. — Потому что я убила и поглотила душу той, кто дала мне имя. — Она сделала паузу, давая словам улечься. — Потому что мой бывший ковен теперь пытается найти меня и… убить. Ведь я лишила их Верховной. — Шарлотта рассмеялась, словно рассказала забавный анекдот, но в глазах её мелькнула тень. — И я, знаете ли, порядком устала от их попыток. Мне нужно место, где они не смогут причинить мне вреда. Ваш полукровка привлёк моё внимание. Я думала подкрепиться перед дальней дорогой, но, последовав за ним, неожиданно обнаружила Дом. — Она внимательно посмотрела на Мастера. — И мне стало интересно, каков же его хозяин, что до сих пор позволяет полукровке жить, а не выпил его магию в младенчестве. Она не убирала руку. Камень лежал на её ладони, тёмный и тёплый, призывая взять его, ощутить эту древнюю силу. Мастер молчал долго. Тишина в музее стала плотной, тягучей, как мёд. Восковые фигуры, казалось, затаили дыхание вместе с ним. С одной стороны, Шарлотта предлагала выгодный союз. И, возможно, он мог бы создать такой же артефакт для Артура, чтобы тот всегда мог найти дорогу домой, когда бы ни захотел вернуться. Но, с другой стороны, ловцы всегда жаждут магии, и тот факт, что она поглотила душу той, что дала ей имя, говорил о многом. Рано или поздно он потеряет бдительность, и Шарлотта поглотит и его. А ещё был Артур. Если Шарлотта останется в Доме, мальчик окажется под постоянной угрозой. Где-то наверху скрипнула половица. Мастер внутренне напрягся: «Артур не выдержал, вышел из комнаты? Любопытный мальчишка!» — К сожалению, я не могу согласиться, — наконец твёрдо ответил Мастер. Его голос разрезал вязкую тишину, как лезвие. Шарлотта склонила голову набок, изучая его с новым, обострённым интересом. Улыбка медленно сползла с её лица, сменившись задумчивостью. — Как жаль, — протянула она, но в голосе не было обиды, лишь холодное любопытство. — Неужели всё дело в этом мальчишке? — Она прищурилась, глядя куда-то в сторону лестницы. — О, не отрицайте, вам это не идёт. — Она убрала камень в сумочку. — Забавно, что вы позволили ему вырасти в этих стенах. Очень забавно. И очень… опасно для такого, как вы. Ведь он теперь ваша уязвимость. Мастер ничего не ответил. Он лишь посторонился, пропуская её к выходу. Шарлотта направилась к двери, но на пороге обернулась. В полумраке её синие глаза блеснули, как у кошки. — Я всё равно вернусь, — сказала она тихо, почти ласково. — Не сегодня, не завтра. Но когда-нибудь. И, возможно, вы передумаете… — Она перевела взгляд на потолок, туда, где скрывался Артур. — Возможно, появятся новые обстоятельства. Её рука нырнула в сумочку и извлекла горсть мерцающей пыльцы. Шарлотта дунула на неё, и пыльца разлетелась по залу, оседая на восковых фигурах, на стенах, на самом Мастере. Она прошептала что-то на гортанном, древнем языке — слова скользнули по коже холодом, въелись в камни. Мастер вздрогнул. Воздух в музее изменился, стал тяжелее, словно в него подмешали невидимой патоки. Стены Дома, всегда отзывавшиеся на его присутствие теплом, на мгновение остались глухи и немы. — Ну что ж. Счастливо оставаться. И подумайте над моим предложением, — женщина расплылась в торжествующей улыбке. — Посмотрим, насколько вас хватит. Кстати, снять заклятие может только кровь одного из вас. — Она перевела взгляд на лестницу. — Одного из двоих. Она громко засмеялась — смех прокатился по залу, заставив фигуры вздрогнуть, и вышла. Дверь за ней закрылась бесшумно, оставив после себя лишь тяжёлый запах роз, лёгкое покалывание в воздухе и это новое, чужеродное давление в стенах. Мастер стоял неподвижно посреди зала, глядя на восковые фигуры. Нельзя было отказывать — она дала это понять. Но по-другому он не мог. Фигуры, казалось, смотрели на него с немым укором, словно спрашивая: «Что ты наделал?». Утешало одно, что Шарлотта заплатила за свою магию — Мастер успел заметить, что та рука, что достала пыльцу слегка почернела. Он глубоко вздохнул, чувствуя, как Дом пытается вытолкнуть из себя чужую магию, и с трудом развернувшись, вышел из музея. В холле его уже ждал Артур взволнованный, бледный, стоящий на нижней ступеньке лестницы, вцепившись руками в перила так, что костяшки побелели. — Кто это был? — спросил он дрогнувшим голосом. — Я чувствовал… даже отсюда чувствовал. Словно холод по позвоночнику. А потом… — Он поёжился. — Потом стало тяжело дышать. Мастер пристально посмотрел на него. Затем подошёл ближе и положил руку на плечо, словно желая прогнать неприятные ощущения. — Никто, — ответил он спокойно, хотя внутри всё кипело. — Просто очередная посетительница. Иди спать, Артур. Артур хотел было возразить, его взгляд был полон вопросов, но, увидев этот непроницаемый взгляд, он лишь кивнул и медленно направился наверх. На середине лестницы он обернулся, словно хотел что-то сказать, но передумал и скрылся в темноте коридора. Мастер проводил его взглядом и остался в холле один. Где-то в глубине Дома часы пробили полночь — двенадцать тяжёлых, гулких ударов, отозвавшихся в каждой половице. Он закрыл глаза и прислушался к себе: стены тихо гудели, пытаясь избавиться от чужеродного налёта, но гул этот был слабее обычного. Защита Дома дала трещину. «Я всё равно вернусь», — эхом отдавались в памяти слова Шарлотты. Мастер открыл глаза и посмотрел на тёмный пролёт лестницы. «Только попробуй вернуться», — подумал он, но мысли эти были горькими, потому что в глубине души он знал: она права. Время неумолимо. И даже Дом не может защищать их вечно. Особенно, когда у него появилось то, что он может потерять. Ему необходимо придумать, как обеспечить безопасность всех обитателей дома.