Friendly Fire

Смотри же, и глазам своим не верь

На небе затаился чёрный зверь

В глазах его я чувствую беду

Не знал и не узнаю никогда

Зачем ему нужна твоя душа?

Она гореть не сможет и в аду

(Черная луна — Агата Кристи)

***

Домой Питер возвращался пешком. Гарри предлагал подвести его до дома на машине, Гвен - проводить до метро, но он настоял на том, что доберется сам.  Не потому, что спешить было некуда.  А потому, что мысль вновь надевать маску сейчас казалась ему невыносимой.  Ночной город жил своей привычной жизнью. По асфальту тянулись полосы света от фонарей, машины лениво ползли по улицам, а прохожие торопились по своим делам, даже не подозревая, что буквально двадцать минут назад Человек-Паук получил самый неприятный разговор за последние несколько лет. Питер засунул руки в карманы и ускорил шаг. Сердце все еще быстро билось, будто пыталось пробить в его груди дыру, но не от страха, а от глубокой злости.  Питер злился на Дэдпула. На всю ситуацию в целом. И почему-то, на себя. Но главной мыслю все еще оставалось то, какое право вообще имеет этот псих читать ему лекции?  Мужик разгуливает по городу с катанами, разговаривает сам с собой и стреляет в людей, которых первый раз в жизни видит. И именно он решил объяснить Человеку-Пауку, как правильно жить?  Питер раздражённо пнул стоящий рядом мусорный бак, оставив в нем заметную вмятину. — Идиот… К сожалению, даже в собственных мыслях было не совсем понятно, кого именно он имеет в виду.  Сейчас, вспоминая весь этот диалог, или даже монолог, Питер не мог понять, на что именно он злится.  Ведь Дэдпул не говорил о том, что Человек Паук недостаточно старается. Или о том, что он совершает ошибку. И тем более не о том, что он плохой герой.  Самое мерзкое заключается в том, что Дэдпул говорил, казалось бы, очевидные вещи.  Питер всегда знал, что его двойная жизнь может угрожать близким — это само собой разумеющиеся — но он все равно надевал маску и выходил на улицы Нью-Йорка.  А еще, что этому психу удалось напугать Питера до такой степени, что у него до сих пор подрагивают руки. Сейчас, в относительной безопасности, он знает, что мог бы составит Дэдпулу отличного противника. Но в тот момент этот мужчина казался чем то непобедимым — и тогда тело буквально перешло в режим «оцепенения».  И где то на окраине мыслей Питеру чудилось, что это человек ему нагло и беспардонно врал. Это такое неприятное чувство, которое паучье чутье всегда распознает первым. Обычно ощущение лжи неприятной слизью окутывало сознание, но сейчас оно будто лишь слегка напоминало о себе.  Питер поморщился.  Он не заметил, как дошел до самого дома. На улице уже потемнело, но было не поздно, около девяти вечера. Обычно в это время Питер уже час как патрулировал город, а домой добирался только к четырем ночи. Из за этого он чувствовал себя немного непривычно.  Прихожая встретила его привычной тишиной, разбавляемой только тиканьем настенных часов.  Кажется, тетя уже спала. Свет в гостиной был выключен, только лампа на кухне оставалась гореть, словно маленький маяк посреди темноты. На столе лежала одинокая записка. «Ужин в холодильнике. Не засиживайся допоздна». Питер невольно улыбнулся.  Он бросил рюкзак на диван и тяжело опустился рядом. Тишина снова начала давить монолитным прессом. Раньше в такие моменты всё было намного проще. Если становилось плохо или настегала тревога — можно надеть костюм и заглушить неприятное чувство полетом на паутине.  Однако сегодня это вдруг перестало работать.  Питер просидел один на один с тишиной несколько минут. Потом встал, вытащил из рюкзака костюм и направился в свою комнату.  Он удивительно долго поднимался по лестнице, которую раньше преодолевал за несколько прыжков.  Комната, все такая же еще со времен начальной школы, встретила его привычным беспорядком. Питер открыл шкаф и аккуратно повесил костюм на вешалку, бережно разглаживая ткань по плечикам. Красно-синий, немного потрепанный, несколько раз зашитый вручную и уже ставший родным до боли.  Питер смотрел на него дольше, чем хотел  бы признать. Спустя несколько мгновений он все таки оставил костюм в шкафу и без колебаний захлопнул дверцу. Этой ночью он лег спать раньше обычного и сразу же понял, как давно отвык от нормального сна. Перед школой ему удавалось вздремнуть буквально пару часов, а потом хватать крупицы драгоценного сна между уроками.  В итоге Питер провозился в кровати почти два часа, но сон упрямо не приходил. Он ворочался, смотрел в потолок, считал овец, закрывал и открывал глаза. Несколько раз за окном проехала машина, один раз где то вдалеке послышался звук сирен и Питер мгновенно напрягся. Сердце привычно ускорило ритм, а паучье чутье сразу проснулось.  Он уже почти подорвался с кровати что бы надеть костюм но.. внезапно остановил сам себя. Спустя около десяти минут сирена постепенно затихла, оставляя после себя только трепет ночного Куинса. Питер просидел неподвижно несколько мгновений, потом медленно опустился обратно и вновь уставился в потолок.  Кажется, Нью-Йорк не развалился. Эта мысль казалась одновременно радостной и ужасной. Питер лежал несколько секунд, просто прислушиваясь к собственным ощущениям.  Он перевел взгляд на часы. Было около двух часов ночи. Начинался новый, совершенно обычный день. И именно тогда Питер наконец то принял решение.  Пару недель мир как-нибудь переживёт без него. Он разберётся с учёбой. Выспится. Приведёт мысли в порядок. А потом обязательно вернётся. Питер посмотрел в сторону шкафа, за дверцей которого висел костюм. — Две недели. Тихо произнес он вслух, будто заключая договор сам с собой.

***

Первые несколько дней без патрулей были удивительно спокойными.  Питер никогда бы не подумал, что для полноценного счастья ему нужно всего-то выспаться и наконец то доделать проект по химии.  Эти несколько дней довольно быстро вернули его к жизни.  Он начал приходить в школу вовремя, перестал засыпать на уроках. Даже тест по литературе закончил первым в классе, чем вызвал искреннее удивление учителя. Несколько раз после занятий он просто гулял с друзьями, не проверяя каждые пять минут новости о преступлениях и не прислушиваясь к полицейским сиренам. И каждый раз ловил себя на мысли, что делает что-то неправильное. Будто пока он смеётся над чужими шутками или спорит о домашнем задании, где-то происходит что-то, что должен был остановить именно он. Раньше нормальная жизнь казалась ему чем то недосягаемым: бытовые проблемы тонули в бесконечном потоке патрулей, ночных вылазок и драк в переулках. Поэтому мысль о том, что он сам добровольно прекратит геройствовать хотя бы на пару недель, ощущалась почти абсурдно. И уж точно не потому, что какой-то псих сумел выбить его из колеи. Питер ожидал, что после отдыха тревога исчезнет, но легче почему-то не становилось.  Слова Дэдпула продолжали крутиться в голове с раздражающей настойчивостью, именно потому что Питер так и не смог доказать самому себе, что тот ошибается. Каждый раз упирался в одну и ту же мысль, что, возможно, он действительно не справляется с геройской ответственностью. Удивительно, но Нью-Йорк действительно не рухнул без Человека Паука за несколько ночей. Он вместе с горожанами жил своей обычной жизнью. Будто никто даже не заметил его отсутствия. Питер сидел за кухонным столом, подперев щеку ладонью, и без особого энтузиазма читал конспект по истории. Контрольную он все-таки завалил, поэтому теперь усердно готовился к пересдаче. За окном лениво моросил дождь, тетя Мэй что-то напевала себе под нос, собираясь на работу, а в квартире пахло кофе и подгоревшими тостами. Нормальная жизнь, как она есть. — Ты сегодня выглядишь менее бледным, — заметила Мэй, ставя перед ним кружку с чаем.  — Ээ.. спасибо? — Питер сонно моргнул, — Наверное.  Пара ночей здорового сна действительно пошли ему на пользу. Без ночных вылазок, бесконечной беготни по районам и попыток быть пристреленным. Хотя нет, последний пункт немного портил статистику. Питер машинально покосился в сторону многострадального рюкзака, который он как обычно небрежно кинул на диван. Будто бы он всё ещё ожидал обнаружить внутри тяжелый черный пистолет. Питер даже подходил к рюкзаку пару раз за последние дни, расстёгивал молнию и заглядывал внутрь. И каждый раз испытывал одно и то же разочарование. Рюкзак был пуст, и почему-то от этого становилось только тревожнее. Будто вся эта встреча могла оказаться дурным сном. Ни пистолета. Ни настоящего имени. Ни малейшего понимания, что это вообще было. Единственным четким воспоминанием остался только чужой голос в голове, пробирающий до самого мозга костей: «Не выебывайся и помалкивай в тряпочку». И ведь он действительно послушался, хоть и пытался убедить себя, что сам давно уже хотел взять отпуск. Питер раздраженно потер переносицу и уткнулся обратно в конспект.  «Причины Великой депрессии». Господи, лучше бы его снова попытались пристрелить. — Ты не опоздаешь в школу? — Тетя Мэй поправляет пальто. — А? — Питер отрывается от чтения конспекта. Внезапно он ловит себя на мысли, что перечитывает один абзац уже три раза, но мысли упорно фокусируются на другом, — А, нет. Нам сегодня ко второму уроку. Мэй мягко улыбается, подходит ближе и почти по-матерински целует племянника в макушку.  — Я сегодня задержусь подольше на работе, ужин в холодильнике.  Питер благодарно кивает и провожает тетю до самой входной двери. Щелчок замка эхом разносится по дому и почему-то сразу становится слишком тихо.

***

Квартира была дрянной. Не в романтичном смысле «бедная, но уютная», а в самом настоящем — с облупившейся краской на стенах, вонью старого табака из вентиляции и холодильником, который гудел так, будто вот-вот собирался взлететь к чертовой матери. Уэйду, впрочем, было плевать. Он сидел на подоконнике в одних спортивных штанах, лениво ковыряя ножом остатки китайской лапши прямо из коробки. За окном моросил дождь, где-то далеко мигали вывески круглосуточных магазинов, а Нью-Йорк шумел своей привычной бессонной жизнью. Это было временное жильё. На несколько недель, максимум — месяц, пока статус задания не сменится на «завершено». Хотя теперь уже хер поймешь, когда оно закончится. Уэйд раздраженно ткнул лапшу ножом сильнее, чем требовалось. Нет, серьезно. Из всех возможных вариантов Человек Паук оказался тощим подростком с огромными оленьими глазами и рюкзаком, набитым учебниками. Уэйд до сих пор помнил выражение чужого лица в тот момент, когда назвал имена его дружков. Будто у пацана внутри что-то резко оборвалось. Пялился на него своими карими глазками и даже дышать, кажется, перестал на секунду. И ладно бы Уэйд действительно собирался ему кишки выпустить прямо посреди крыши. Но он ведь даже нож не доставал. — Господи, — пробормотал он себе под нос, потирая переносицу. — Я что, реально настолько криповый? Внутренние голоса тут же услужливо подсказали согласием. — Не пиздите. Он откинул голову назад, уставившись в потолок. На самом деле всё прошло даже слишком хорошо. Малой явно пересрался достаточно, чтобы временно свернуть свои геройские гастроли. А значит, не будет скакать по ночам, пока на него открыт контракт. Тогда почему его всё ещё бесит сама мысль об этом? Может потому, что пацан выглядел так, будто Уэйду удалось ткнуть прямо в больное место? Или потому что в тот момент он выглядел не героически, а просто как растерянный подросток? А может потому, что Уэйд слишком хорошо помнил, каково это — быть в таком возрасте. Правда, без суперсил и дурацкого костюма. Перед ним была только неопределенность. Жестокая, темная и пугающая пустота, будто жизнь умудрилась потерять смысл, не обретя его.  Телефон на столе рядом резко завибрировал, вырывая Уэйда из мыслей. Он бросил короткий взгляд на экран и недовольно скривился. Номер скрыт. Да ну опять. — Ну надо же, — протянул он, принимая вызов. — А я уже начал скучать. Несколько секунд в трубке стояла тишина. Потом раздался знакомый мужской голос — спокойный, ровный и оттого особенно мерзкий.  — 511, Восточная улица 42. Сегодня в три часа. Не опаздывай.  Уэйд театрально закатил глаза, хоть собеседник этого и не видел. — Сер есть сер! — отрапортовал Уэйд и не дожидаясь ответа повесил трубку.  Экран телефона погас, и квартира снова погрузилась в привычный гул холодильника и шум дождя за окном. Уэйд несколько секунд просто сидел на подоконнике, лениво постукивая рукоятью ножа по картонной коробке из-под лапши. Спустя некоторое время он уже шел по идеально чистому мраморному холлу здания на Восточной сорок второй улице, оставляя после себя мокрые следы от ботинок. После тесной прокуренной квартиры стерильный офис организации казался почти нереальным. Даже воздух здесь пах деньгами и антисептиком. Уэйд терпеть не мог такие места. Сотрудники мчались от кабинета к кабинету, недовольно пялились в экраны компьютеров и цедили жуткий растворимый кофе. Уэйд заметил парочку мелких наемников, которых однажды встречал на одном своем контракте. Хотел было подойти поздороваться, но те, завидев его, почему то быстро сбежали в другой коридор. Может потому, что Уэйд тогда угрожал им кровавой расправой в качестве приветствия? Вряд ли. Какая то молодая девушка испуганно ахнула, как только Дэдпул прошел мимо. Охранники, которых было удивительно много, тут же напрягались. Некоторые сотрудники начинали прятать документы или ноутбуки от чужих глаз. Все это создавало неприятное ощущение, будто его наигранно боятся. Профессиональные навыки тут же обострились. Тут стоит держать ухо в остро.  Нет, Уэйд не настолько идиот. Конечно, он изучил информацию о Томасе Гриффине и его организации. Но вся она была довольно однозначная, а за контракт ему предложили очень неплохие деньги. Какое ему дело, что еще скрывают криминальные ублюдки? Но теперь чувство, будто от него скрывают что то очень серьезное, начинало аккуратно царапать где то в глубине души.  Он поморщился, поправляя капюшон толстовки, которую натянул прямо поверх костюма, чисто для приличия. Что бы никто на него не вызвал наряд, это бы сильно задержало его по пути. Впрочем, стоит ли говорит, что Уэйд принципиально игнорировал все правила приличия и пришел на встречу только к половине четвертого?  Лифт мягко звякнул, открывая двери на одном из верхних этажей. — Мистер Уилсон? Высокая женщина в строгой юбке поднялась из-за стойки администратора. Безупречная укладка, идеально ровная помада и настолько натянутая вежливая улыбка, что у Уэйда сразу свело зубы. — О, а вот и мой личный экскурсовод! — он театрально прижал руку к груди. — Надеюсь, в конце тура мне подарят магнитик. Женщина даже не моргнула. — Мистер Гриффин ожидает вас. Прошу за мной. Ну конечно. Никакого чувства юмора. Каблуки секретарши тихо цокали по светлому полу, пока они шли по длинному коридору. Вдоль стен тянулись стеклянные кабинеты, где люди в рубашках пялились в мониторы с таким видом, будто сама мысль о работе причиняла им боль. И всё же что-то здесь ощущалось неправильным. Уэйд понял что именно, только когда они свернули в следующий коридор. Запах. Он заметил это еще при входе.  Запах был слишком стерильным, едва уловимым, но достаточно въедливым запах больниц. Уэйд машинально нахмурился. — У вас тут кого-то регулярно расчленяют или это корпоративный стиль? — Простите? — секретарша даже не обернулась. — Забейте. Они прошли мимо двух мужчин, которые увлеченно что то обсуждали. Один рассказывал что то, активно жестикулируя, а второй кивал с умным видом. Как только они заметили Уэйда, то резко замолчали и отвели взгляд в сторону.  Странно. Девушка провела его до самого конца коридора, который заканчивался дверью с кодовым замком. Она приложила к нему свой бейджик и спустя пару секунд дверь послушно отъехала в сторону. Новый коридор был точно таким же и у Уэйда невольно создавалось ощущение, что его ведут по какому то лабиринту.  Они остановились у матовой чёрной двери. — Мистер Гриффин ожидает внутри. Уэйд в благодарность отправил девушке воздушный поцелуй и толкнул дверь плечом, входя в кабинет без приглашения. Томас Гриффин сидел за массивным столом у панорамного окна. Дорогой костюм, седина на висках, расслабленная поза человека, который привык контролировать всё вокруг. Он даже не поднялся навстречу, а все так же продолжил пить что то из ажурной чашки. Как грубо. — Мистер Уилсон, — спокойно произнёс он. — Рад, что вы наконец то нашли время. — Ага, пробки сегодня просто убийственные. Томас проигнорировал комментарий. — Чай? Кофе? Если предпочитаете, найдётся и что-нибудь покрепче. Уэйд обратил внимание на целый стеллаж в углу кабинета. На полках стояли десятки чашек. Фарфоровые, стеклянные, расписанные вручную. Слишком много для человека, который работал с наёмными убийцами. Рядом устроился шкафчик с прозрачными дверцами, в котором расположились хрупкие с виду бокалы и несколько бутылок дорогого вина. — Я бросил пить, когда алкоголь перестал на меня действовать.  Томас допил содержимое чашки и бережно поставил ее на стол. Неопределенно хмыкнув, он наконец спросил: — Как продвигается работа? Уэйд лениво плюхнулся в кресло напротив, смахивая с плеч капли дождя.  — Цель оказалась более осторожной, чем ожидалось. Не патрулирует, не отсвечивает, сидит тихо.  — Но вы всё ещё контролируете ситуацию? — Обижаете. Конечно контролирую. Томас внимательно наблюдал за ним несколько секунд. Будто пытался понять, врёт Уэйд или нет.  — Хорошо, — наконец произнёс он. — Нам бы не хотелось потерять объект раньше времени. Объект. Знакомое слово, которое когда-то предназначалось и ему. Оно неприятно резануло по ушам, зацепив ниточку внимания. Это слово всегда произносили одинаково. Будто речь идет не о человеке, а о куске мяса в морозильнике. Уэйд едва заметно дёрнул бровью, но ничего не сказал. Именно в этот момент дверь кабинета резко открылась. — Мистер Гриффин, насчёт образцов- В кабинет быстрым шагом вошёл мужчина в белом халате. Худой, уставший, с какими-то папками в руках и бейджем на кармане. Он замолчал на полуслове, только сейчас заметив Уэйда. Тишина мгновенно стала тяжелее. — Я занят, Харрис, — голос Томаса резко похолодел. Мужчина заметно побледнел, но все равно продолжил говорить. — Простите. Я не знал, что у вас посетитель. Просто лаборатория запрашивала ещё образцы тканей объекта «Паук» до устранения, мы можем…  Он опять осёкся. Потому что Томас Гриффин уже смотрел на него острым, леденящим душу взглядом. — Выйдите. Фраза прозвучала спокойно, мужчина не повышал голос, но доктор буквально выбежал из кабинета. — Да, сэр. Извините сэр. Дверь закрылась почти мгновенно и в кабинете вновь повисла тишина. Уэйд медленно перевёл взгляд обратно на Томаса, но тот уже выглядел совершенно спокойным. — Прошу прощения за недоразумение, — произнёс он так, будто ничего странного только что не произошло, — Я надеюсь, объект скоро будет устранен. И вот тут внутри Уэйда что-то неприятно царапнуло. Все, что он успел заметить, складывалось в одну очень неприятную картину, которая невольно поднимала волну неприятных воспоминаний.  Какого хуя этим людям вообще нужно от Человека-Паука? — Конечно! — Уэйд тут же расплылся в улыбке, хоть под маской было и не видно, — Вы сильно меня недооцениваете!  Томас Гриффин довольно кивнул, возвращая себе былое безразличие. Он наконец то встал и отошел к окну, в которым открывался вид на офисный квартал Манхеттена.  — Моя секретарша проведет вас обратно, подождите её за дверью. Уэйд хотел было ляпнуть что-нибудь на прощание, уже открыл рот, но потом передумал. Молча встал и вышел за дверь, довольно громко хлопнув ею на весь коридор. Секретарши за дверью не оказалось. Видимо, отлучилась на пару минут. Какая досада. Дэдпул незаметно метнулся дальше по коридору. Заглянул через стекло в несколько кабинетов, но ничего интересного, кроме компьютеров и усталых офисных работников, не увидел. Сейчас у него на это не было времени. В глубине коридора мелькнул знакомый белый халат. Как там его? Генри? Христофер? А нет. Харрис. Доктор шёл вперёд, крепко прижимая к груди ту самую папку, с которой так неудачно вломился в кабинет Томаса. Взгляд был прикован к документам, словно вокруг вообще никого не существовало. Уэйд незаметно отступил на несколько шагов за угол. Раз. Два. Три. Он резко шагнул обратно в коридор. Столкновение получилось что надо. Харрис ойкнул, потерял равновесие и съехал по стене вниз. Папка выскользнула из рук, и листы веером разлетелись по полу. — Боже, простите меня. Я вообще не понимаю, куда тут идти, — Уэйд виновато развёл руками и тут же протянулся к доктору, — Вы в порядке? Вам помочь? Харрис растерянно кивнул. Пока мужчина поднимался на ноги, Уэйд уже собирал бумаги с пола. Доктор заметно занервничал и почти сразу выхватил документы обратно, не позволяя рассмотреть содержимое. — Спасибо. Мне пора. — Конечно-конечно. Бегите, спасайте науку. Харрис ничего не ответил и быстрым шагом скрылся за одной из дверей. Уэйд проводил его взглядом, сунул руки в карманы и неспешно вернулся к кабинету Томаса.  Через минуту в коридоре снова послышался знакомый стук каблуков. — О, а вот и мой проводник! Я уже начал переживать, что меня тут забыли. Секретарша проигнорировала шутку так профессионально, что это почти заслуживало уважения. Уэйд послушно направился за ней. В кармане толстовки лежал смятый лист бумаги, который он успел стащить во время небольшой аварии в коридоре. Он даже не знал, что именно украл, но после слов про образцы тканей и объект «Паук» это уже не имело особого значения. Что-то подсказывало ему, что сегодня он наконец получит ответы. Или заработает себе новые проблемы