Океан желаний

Кая затянулась сигаретой, позволяя горькому дыму заполнить легкие, в надежде, что он хоть немного притупит нарастающее чувство неловкости. Никотин, конечно, не был решением всех ее проблем, но служил кратковременной передышкой, давал ей несколько мгновений, чтобы собраться с мыслями. Своего рода ментальный костыль, — мрачно подумала она. Курение было вредно, Кая это знала, но сейчас, под испепеляющим взглядом Пола, все остальное отошло на второй план. Он был словно магнит, притягивающий ее внимание против ее воли. Его самоуверенность, граничащая с наглостью, раздражала до зубовного скрежета. Казалось, парень нарочно провоцировал ее, словно наслаждаясь ее дискомфортом. Интересно, он вообще способен на нормальные человеческие чувства? Или его мир состоит только из силы и доминирования? — задавалась Кая вопросом, пытаясь понять логику этого дикого парня. Девушка чувствовала на себе его взгляд, тяжелый и оценивающий, словно она была каким-то экспонатом в музее. Что он вообще во мне увидел? Почему именно я, почему он пристал ко мне? — эти вопросы терзали ее, не давая покоя. Кая бросила взгляд на остальных. Старейшины, с их мудрыми, всевидящими глазами, словно читали ее мысли, оценивая каждое ее слово и движение. Девушка на минуту смутилась того, что курила при всех, однако на нее не смотрели, как на прокаженную, словно этот фактор их вообще не волновал. Ну и хорошо. Из курса школьной истории она вообще вспомнила, что у индейцев курение трубок было основной частью примирения. Главное, чтобы Билли не рассказал её родителям о её вредной привычке, которую она честно пыталась минимизировать. Эмили и Лиа, обе с одинаковым выражением озабоченности и интереса на лицах, пытались понять, что происходит между ней и Полом. Эмбри и Джаред, эти двое казались единственными, кто хоть немного пытался разрядить обстановку своими шутками и подколками. Кая была благодарна им за это, хотя и понимала, что их попытки тщетны. Другие же были максимально вовлечены в свои дела. Эмбри всё же забрал у нее бутерброд, обменяв на лепешку, и девушка отщипнула крошечный кусочек мучного, медленно пережевывая и стараясь прочувствовать вкус, но безуспешно. Слишком много внимания, слишком много еды… Слишком много всего. В целом, атмосфера была довольно дружелюбной, только вот некомфортно было в моральном плане. Эмили, заметив скрытую неловкость новой знакомой и названной сестры, собиралась встать и позвать поближе к себе, согнав Квила, однако настойчивая хватка Сэма не позволяла сделать и шага в сторону. — Сэм, ей явно некомфортно. Может, я подойду и поговорю с ней? Хотя бы немного ее отвлеку. Сэм на мгновение задумался, но затем покачал головой: — Пусть сами разберутся, Эмили, — ответил он, его голос был мягким, но твердым. — Это их дело. Они должны сами найти общий язык. Внутри Сэма боролись противоречивые чувства. С одной стороны, он понимал, что Кае нужна поддержка. С другой — он знал, что Пол должен научиться брать на себя ответственность за свои действия и за свою нареченную. Он сам прошел через это, и знал, что это непростой путь. В конце концов, она всё равно вскоре станет членом их семьи, хотя негласно уже была. Но позиция Пола была ему не понятна. Сэма невероятно сильно тянуло к своей наречённой, и как только он узнал о запечатлении, старался быть ближе к ней, несмотря на трудности с Лиа. Лэйхот же, несмотря на связь, продолжал вести себя как обычно. Да, в эфире у него часто мелькали мысли о наречённой, особенно после случившегося с вампиром и пропажей парня, которого уже смело можно назвать нежильцом, однако отталкивающее поведение перекрывало всё. — Ей неуютно, — снова бормочет Эмили. — Ничего. Пусть Лэйхот хоть раз приложит усилия. Янг хмурится, но выступить против слов возлюбленного не может. Ей приходится лишь наблюдать за тем, как светловолосая ютится между двумя парнями. Несмотря на то, что девушку Эмили видела всего второй раз, она произвела на неё хорошее впечатление: была приветлива, дружелюбна, чего не скажешь о её поведении в обществе Пола. Лиа не была лично знакома с девушкой, но ей было её жалко. Она не знала, повезло ли блондинке или нет, но создавалось впечатление, что перед тем, как у них все наладится, девчонку ждут сильные эмоциональные качели. — Пол как всегда в своём репертуаре, — фыркнула она, обращаясь к сидевшим рядом Джареду и Ким. — Ноль такта. Мог бы хоть попытаться быть немного…дружелюбнее. Джаред усмехнулся, наблюдая за происходящим: — Да ладно тебе, Лиа, он же не виноват, что такой неотесанный. Всё-таки запечатление для него в новинку. — Да уж, глядя на него, и не скажешь, что он вообще способен на какие-то нежные чувства, — проворчала Лиа, закатывая глаза. — Словно камень. Кая не могла слышать этого диалога и сидела, смотря на языки пламени. Сигарету она давно затушила, выкинув её в пакет. — Эй, ты чего такая? — Эмбри пихнул Каю локтём в бок, — так и будешь сидеть? — намекнув на её скрюченную позу, усмехнулся он. Она знала, что Эмбри просто пытается ее подбодрить, но у него это получалось как-то неуклюже. — Мне неудобно, — сказала скромно девушка, однако многим, в том числе и Полу, было не трудно услышать то, что пыталась донести Кая. Лэйхот словно пытался заполнить собой всё пространство, рассевшись так, словно, кроме него, на бревне больше никто не сидел. Пол язвительно усмехнулся: — Она просто не в восторге от нашего гостеприимства. Не всем же нравится дикая жизнь. Кая испепелила его взглядом: — Что за бред ты несешь? Какое тебе вообще дело? — Никакого. Совершенно никакого. Джаред предупреждающе посмотрел на Лэйхота, но тот продолжал удовлетворительно ухмыляться. — Подвинься, — Эмбри с размаха ударил Пола кулаком в плечо, перегнувшись через Каю, однако Лэйхот от неожиданности или же от действительно сильного толчка (хотя он казался довольно шутливым) заваливается на землю, рыкнув. — Это ты зря, — поднявшись, скалится Лэйхот, потирая ушибленную руку. В его глазах сверкнул озорной огонек, словно он не воспринимал произошедшее всерьез. Парни смеются, подтрунивая над Лэйхотом, а Сет даже не удержался и попытался изобразить его падение, за что получил подзатыльник от Джареда. Кая же замечает встревоженные взгляды девушек и старейшин, обращённые к ней, и хмурится, закинув голову вверх и посмотрев на Пола. Возвышаясь над ней, он выглядел ещё массивнее и опаснее, чем обычно. Стоило отдать ему должное — хотя бы одетый. Ей было интересно: находился ли парень хоть когда-то в хорошем настроении? Или это она являлась для него неким раздражителем, который необходимо устранить изощрёнными методами? Во всяком случае, тешить его эго своим молчанием она не собиралась и, даже неожиданно для самой себя, решила стать защитницей Эмбри на долю секунды. Всё же парень относился к ней доброжелательно, несмотря на тупые высказывания по поводу её волос. В любом случае, нужно было что-то сказать, чтобы это прекратилось. — Надеюсь, это входит в программу ознакомления с местными обычаями? Падение лицом в грязь? — произносит Кая, глядя на парня с легкой усмешкой. Пол удивлённо опускает голову, смотря на девушку. Полу же кажется, что его только что приложили головой о камень. Он чувствует растерянность и, наверное, впервые за всё время понимает, какого отношения добился от Мейсон своим поведением, потому что не ожидал услышать такого от девчонки. Внутренний зверь скулит от отчаяния и слов, произнесённых наречённой, и ему хочется позорно убежать подальше от костра, чтобы не видеть насмешливых взглядов старейшин. В его голове промелькнули обрывки разговоров старейшин, наставления Сэма, укоризненные взгляды Джареда. Однако Пол лишь жёстко хмыкает и окидывает девчонку пронзительным взглядом, но Кая даже не моргает, также пристально осматривая парня. В ее глазах он видит не только настороженность, но и…вызов? Чертыхнувшись про себя, Лэйхот всё же садится обратно на своё место, демонстративно пожав плечами. А так хорошо начинали десять минут назад. Атмосфера словно разряжается. Эмбри рядом удивлённо посмеивается, кидая взгляды на брата, как и старейшины, ставшие свидетелями этой неоднозначной стычки. — Ну ты даешь, Пол! Не думал, что тебя так быстро поставят на место, да еще и так элегантно, — шепчет Эмбри, подталкивая друга локтем в бок. Что это было? Она действительно поставила его на место? Невероятно! — недоумевал Эмбри, не веря своим глазам. Джаред громко расхохотался, а Сэм лишь покачал головой, улыбаясь. Старейшины же обменялись многозначительными взглядами, словно увидели в Кае что-то, что раньше от них ускользало. Возможно, в ней есть потенциал, и она сможет укротить этого дикого парня, — читалось в их взглядах. Пол, усевшись обратно, бросил на Кайю быстрый взгляд, в котором смешались раздражение, удивление и… какое-то странное, незнакомое ему чувство. Что это вообще было? Она действительно думает, что может им командовать? И при этом еще и высмеивать перед всеми? Посмотрим, что будет дальше, — подумал он, прищурившись и отвернувшись к костру. Атмосфера немного разрядилась, но Кая по-прежнему чувствовала себя напряженной. Пол, конечно, вел себя как идиот, но ее раздражало не только это. Её раздражало то, что она вообще обратила на него внимание. Это было глупо, нелогично и абсолютно не в ее стиле. Она должна была просто игнорировать его, как делала это раньше со всеми, кто ей не нравился. Но почему-то с Полом это не получалось. Девушка чувствовала себя уязвимой, словно он видел ее насквозь. И сейчас, сидя рядом с ним у костра, она не могла отделаться от ощущения, что за ней кто-то пристально наблюдает. Она чувствовала на себе тяжелый взгляд, прожигающий ее насквозь. И это был не Пол. Этот взгляд был другим, более пристальным, более оценивающим. Кая украдкой огляделась. Ее взгляд скользнул по старейшинам, по Эмили и Лиа, по Джареду и Квилу. Но никто из них на нее не смотрел. Или, по крайней мере, она этого не заметила. И вдруг ее взгляд остановился на темноволосой квилетке, сидящей рядом с Билли Блэком. Женщина с интересом рассматривала лицо Кайи, а та в ответ вопросительно приподняла брови. «Что ей от меня нужно?» — подумала Кая. Этот взгляд был полон любопытства, но в нем было что-то еще, что Кая не могла понять. Что-то тревожное, что-то, что заставило ее сердце забиться быстрее. Она отвела взгляд и, стараясь не привлекать к себе внимания, тихо шепнула Эмбри на ухо: — Кто эта женщина? Эмбри отвлекается от разговора с Квилом, проследив за направлением взгляда Каи. Он улыбается, увидев свою маму, Марту, оживленно беседующую с Билли Блэком. — Это моя мама, — улыбается парень, неловко почесывая волосы. В его голосе сквозит явная любовь и гордость. Кая внимательно смотрит на Марту. Она действительно выглядит очень молодо, ее темные волосы заплетены в косу, а на лице почти нет морщин. Женщина одета просто, но со вкусом. — Выглядит очень молодо, — отмечает Кая. Эмбри усмехается, заметив ее удивление: — Хах, да. Она — лучшее, что было у меня в жизни, — Мейсон мягко улыбается от сквозившей в его голове неприкрытой любви и заботы. — Она очень крутая. Билли Блэк внимательно следил за дочкой друга, отмечая про себя, как же много та взяла от характера своей бабушки, и усмехается, понимая, как тяжело будет оборотню добиться расположения столь противоречивой личности. Настоящая головная боль, а не девчонка. Сэму же, как и многим, было интересно, как поведёт себя Пол, услышав такие отрезвляющие слова от своей наречённой. В том, что парень не сможет причинить ей вред, он не сомневался: несмотря на насмешки, дерзкие выпады и грубость, Лэйхот, как верный пёс, каждую ночь сидел под домом Мейсон, контролируя. Адли до сих пор помнил, каким взвинченным и взволнованным был брат, рассказывая об угрозе нападения вампира на Каю. «Он может и придурок, но чувства у него определенно есть», — подумал Сэм, наблюдая за тем, как Пол сверлит девушку взглядом. Эти двое определённо стоят друг друга. Кая всё-таки садится поудобнее, стараясь не смотреть в правую сторону. Она чувствует тёмный взгляд парня, направленный на неё, и даже удовлетворённо хмыкает от осознания маленькой, но победы над этим самоуверенным невеждой. Понимает, что злит этим его ещё больше, но остановиться не может. Да и не хочет. Она знала, что это глупо и незрело, но ей было приятно знать, что она хоть как-то может влиять на него. Ощущение чего-то запретного, ядовитого, проникающего под кожу, и такого желанного заставляет покрыться кожу мурашками и поспешным движением натянуть рукава водолазки пониже. Стоп. Что это сейчас было? Какого черта она вообще о нем думает? Она одернула себя, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Эти чувства были новыми и пугающими, и она не знала, как с ними справиться. Поправив волосы и заправив мешающиеся пряди за уши, Кая расслабленно вдыхает чистый ночной воздух, смешанный с ароматом трав, леса и ярко горящего костра, стараясь отвлечься от навязчивых мыслей. Лэйхот следил за каждым её движением. Парень не скрывает этого, пристально скользя взглядом по нареченной, словно выжигая. В такой непосредственной близости он может разглядеть едва заметные веснушки на переносице, перекрытые корректирующим средством, аккуратную, маленькую горбинку на носу, длинные светлые ресницы, обильно накрашенные тушью. «Зачем ей столько косметики?» — с раздражением подумал Пол. Он считал, что естественная красота гораздо привлекательнее, чем искусственная. Он также не понимал, почему Кая так старается скрыть это. Он видел, что она красивая и без всей этой косметики. Пол усмехается, подумав об этом, и когда Кая поправляет волосы, он хмурится, заметив маленькие шрамы на ладонях и небольшие ранки, по-видимому, ещё свежие. В ту ночь, кроме содранной коленки, Пол больше ничего не заметил, да и все последующие дни он тщательно следил за ней, но она даже из дома не выходила. Тогда Лэйхот действительно порадовался тому, что у его наречённой есть мозги, однако дальше так продолжаться не могло. Ему требовалось знать, что с ней всё в порядке, а делать это издалека было не очень удобно, поэтому он и поговорил с Блэком насчёт небольшой вылазки. Он должен был знать, что с ней происходит. Пол чувствовал себя ответственным за Кайю, должен заботиться о ней и защищать ее. Значит, она сделала это сама. Следы были такими, будто бы Кая ногтями впивалась в кожу и делала это умышленно, сильно. Внутренний волк недовольно заворчал, но Пол отмахнулся от него. Мейсон всегда в детстве с воодушевлением и трепетом слушала истории мамы о преданиях старины, обычаях и мифах о богах, поэтому сейчас она оказалась в ином времени, в ином мире. Запах костра, потрескивающего в очаге, смешивался с терпким ароматом влажной земли и хвои. Голоса рассказчиков, приглушенные полумраком, звучали как заклинание, перенося ее в эпоху легенд и мифов. Предания квилетов были не просто историями, пересказанными из поколения в поколение — это были живые осколки прошлого, хранящие в себе дух народа, его силу и мудрость. Кая видела перед собой воинов, их лица, раскрашенные боевой раскраской, их руки, сжимающие копья и топоры. Она слышала их боевые кличи, эхом разносящиеся по лесам, чувствовала их страх и их отвагу, их готовность отдать жизнь за свой народ. Самым ярким и противоречивым для нее оставался образ жены вождя. Зачем такая жертва? Неужели не было другого способа предотвратить беду? В голове Каи роились вопросы, на которые не было ответов. Она перебирала в уме возможные варианты, анализировала ситуацию, но каждый раз приходила к одному и тому же выводу: это был отчаянный шаг, продиктованный любовью и долгом. Но все равно, в глубине души ее терзал червь сомнения: не было ли здесь какой-то ошибки, какой-то упущенной возможности? Бред какой-то. Могла бы руку порезать, смысл тот же. Зачем в грудь-то сразу? Перебор какой-то… Внезапно в памяти всплыло воспоминание из детства: мамины страшилки перед сном. Особенно ей запомнился Локи, коварный и хитрый бог, живущий под кроватью и ворующий игрушки у непослушных детей. В детстве Кая боялась темноты и вздрагивала от каждого шороха, опасаясь, что вот-вот появится Локи и заберет ее любимого плюшевого мишку. Но с возрастом страх прошел, уступив место пониманию, что это всего лишь выдумки, придуманные мамой, чтобы заставить ее слушаться. Хотя… после просмотра фильмов Кайя не отказалась бы от встречи с Локи. Даже если бы он решил забрать все ее игрушки. Ну, или что-нибудь еще… Впрочем, это всего лишь фантазии, и не стоит придавать им значения. Лэйхот, словно завороженный, не отрывал взгляда от Каи. Он видел ее настоящую, без масок и условностей, открытую и эмоциональную. В полумраке ее лицо казалось нереальным: губы слегка приоткрыты, глаза сияли живым интересом, в них отражались отблески пламени и тени прошлого. Лэйхоту казалось, что он видит ее впервые, и это открытие завораживало его. Он хотел узнать, что она думает, что чувствует, что скрывается за этой маской сдержанности, которую она обычно носит. В этот момент Джаред, этот вечный балагур и провокатор, безцеремонно ткнул Пола локтем в бок, чуть не заставив того выматериться вслух: — Глянь, Пол, — прошептал он, ухмыляясь. — Твоя девчонка от этих сказок про вампиров и оборотней тащится больше, чем от тебя, страдальца. Не обидно, нет? Может, у тебя с харизмой проблемы? Или ты думал, что она должна от твоей угрюмости и вечного недовольства млеть? Пол злобно зыркнул на друга, прожигая его взглядом: — Пошел ты, — прошипел он, стараясь не привлекать к себе внимания. — Да ладно тебе, я ж по-братски советую, — продолжал Джаред, ничуть не смущаясь его гнева. — Ты ж ее своими волчьими завываниями уже достал, наверное. Ей нужны позитивные эмоции, приключения, а ты ей тут скуку смертную наводишь. — Еще одно слово, и я тебе эту ухмылку с лица сотру, — прорычал Пол, сжимая кулаки. — Да расслабься, — отмахнулся Джаред, сохраняя нахальную ухмылку на лице. — Просто говорю, как есть. Она тебе не дичь, чтобы ее взглядом загонять. — И что ты предлагаешь? Сплясать перед ней? — огрызнулся Пол, с трудом сдерживая гнев. Джаред закатил глаза, словно Пол сморозил несусветную глупость: — Да не надо плясать! Просто покажи, что она тебе не пофиг. Поинтересуйся, что ей нравится. Слушай, о чем она говорит. А то скоро какой-нибудь красавчик, более расторопный, ее уведет, и будешь потом выть. Нельзя же так тупить, Пол! Ты же мужик или кто? — У меня всё под контролем. — Эй, я тебе тут советы дельные вообще-то даю, — наигранно обиделся Джаред. Джареду не доставляло удовольствия каждый раз на дежурстве выслушивать скулёж друга. Как бы там не было, но находиться без поддержания связи с наречённой было невероятно трудно. Постоянные мысли, сомнения, тревога, беспокойство — всё это мешало, выводило из себя. А, учитывая характер Пола, перечисленные факторы умножались на два с остатком. Запечатление Лэйхота все ждали с особым нетерпением. Сэм надеялся, что тот наконец покорится хоть кому-то и станет менее раздражительным, но что-то пока надежды альфы не оправдывались. По мере того, как старейшины умолкли, закончив свои захватывающие рассказы о духах, оборотнях и древних соглашениях, шум разговоров снова заполнил воздух. Атмосфера на скале оставалась праздничной, но теперь каждый был занят своими делами. Кто-то набивал желудок едой, жареной на костре, кто-то делился впечатлениями от услышанных историй, а кто-то просто наслаждался компанией друг друга. Кая чувствовала себя немного обособленной. Ее взгляд скользил по лицам собравшихся, но ни на одном не задерживался. Пол и Джаред, увлеченные оживленной беседой, отошли в сторону, словно забыв о ее существовании. Эмбри, присев рядом с матерью, внимательно слушал ее, казалось, совершенно не замечая ее присутствия. Решение пришло спонтанно, словно вспышка молнии. Она больше не могла оставаться здесь, в этом круговороте чужих эмоций и переживаний. Ей нужно было побыть одной, переосмыслить все услышанное и увиденное, прислушаться к своим собственным чувствам. Возможность уединиться в таком месте была как нельзя кстати. По пути она заметила развилку, прикрытую деревьями. Одна тропинка, судя по всему, вела обратно к домам, другая же уходила вглубь леса, в неизвестность, маня своей таинственностью и обещанием уединения. Интуиция подсказывала ей выбрать второй путь. Сердце тянулось к океану, к его мощи и безграничности. Время подходило к закату, сумерки сгущались, окрашивая небо в оттенки фиолетового и оранжевого. Дождавшись, когда Пол и Эмбри отойдут за очередной порцией еды, Кая, стараясь не привлекать к себе внимания, подхватила свою ветровку и альбом и поспешила в сторону тропинки, надеясь, что никто не заметит ее отсутствия. Она не хотела объяснений, расспросов, уговоров. Ей просто нужно было немного времени, чтобы побыть одной. Продираясь сквозь густые заросли, обходя поваленные деревья и уклоняясь от цепких веток, Кая несколько раз спотыкалась о кочки и корни, чудом сохраняя равновесие. Земля под ногами была неровной, покрытой слоем опавших листьев и мха, что делало передвижение особенно трудным. С каждым шагом первоначальный энтузиазм угасал, уступая место сомнениям и усталости. Идея отправиться одной в незнакомый лес в надвигающихся сумерках казалась все менее привлекательной. — Может, стоило остаться, — пробормотала она себе под нос, чувствуя, как холодок сомнения пробирается в душу. Но тут же одернула себя, вспомнив навязчивые взгляды, которыми были пропитаны последние несколько дней. Разворачиваться на полпути было бы глупо. С досадой хмыкнув, Кая подумала, что все-таки стоило предупредить хоть кого-то, на всякий случай. Вдруг она заблудится или с ней что-нибудь случится? Но тут же отбросила эту мысль, представив, как Пол, с его вечным недовольством на лице, начнет ее отчитывать за легкомыслие. Или как Эмбри будет подшучивать над ней, рассказывая всем о ее страхе перед лесом. Нет, лучше уж одной, чем с ними. Это тебе не ее прежняя жизнь, где друзья были готовы прийти на помощь в любую минуту. Здесь каждый сам за себя, и рассчитывать можно только на себя. Наконец, сквозь шум леса и шелест листьев, до ее слуха донесся долгожданный звук волн. Шум прибоя становился все громче и отчетливее, словно зов, манящий ее к себе. Казалось, будто стихия взбушевалась, готовясь обрушить на берег всю свою мощь и ярость, несмотря на ясную погоду. Кайя восторженно выдохнула, почувствовав, как напряжение последних дней постепенно отступает, словно вода, уходящая с отливом. Да, возможно, этот дикий пляж не сравнится с красотами норвежских фьордов, с их величественными скалами и кристально чистой водой, но именно эта первозданная красота, эта дикость и нетронутость и привлекала ее внимание. Здесь не было туристов, не было ничего, что могло бы отвлечь от созерцания природы. Оказавшись здесь, Кайя нисколько не жалела о потраченном времени и ноющих от усталости ногах. Этот дикий пляж был идеальным местом для спокойного времяпрепровождения, где никто не будет мешать, критиковать или пытаться всячески задеть. Заметив вдалеке поваленный ствол дерева, принесенный сюда, наверное, штормом, Кая прибавила шаг и побежала к нему, словно к старому другу. Перспектива сидеть на острых камнях ее совершенно не прельщала. Она даже попыталась подвинуть ствол поближе к берегу, чтобы лучше видеть океан, но тщетно. Дерево было слишком тяжелым, и ее усилий было недостаточно. — Ну давай же, — изо всех сил тянула Кая, упираясь коленками в ствол и чувствуя, как мышцы напрягаются от усилия. Волосы лезли в глаза, мешая обзору, и она с раздражением заправила мешающиеся пряди за уши. К черту. Признавая свое поражение, она решила не тратить силы попусту. Вытерев пот со лба тыльной стороной ладони, Кайя сняла ветровку и постелила на дерево, чтобы не сидеть на холодной и шершавой коре. Устроившись поудобнее, она достала из сумки свой старый скетчбук, быстро перелистывая страницы и не задерживаясь ни на одном рисунке надолго. Приходилось светить экраном телефона, чтобы было лучше видно, хотя на улице, несмотря на позднее время, было довольно светло. Каждый рисунок был словно окном в прошлое, напоминанием о счастливых моментах ее жизни. Она любила пейзажные зарисовки и пастель, но сейчас, в полумраке, была вынуждена довольствоваться обычным острым карандашом, пытаясь запечатлеть на бумаге каждую деталь в меняющемся настроении стихии. Плавные, но четкие линии ложились на бумагу, рождаясь словно сами собой из-под ее руки. Прищуренные голубые глаза, внимательно следящие за океаном, улавливали малейшие изменения в цвете и форме волн. Каждое движение карандаша было пропитано ее чувствами, ее эмоциями, ее переживаниями. Родители никогда не препятствовали ее увлечению рисованием. Ее мать всегда хотела, чтобы дочь всесторонне развивалась, чтобы у нее была возможность реализовать свой потенциал. С самого раннего детства она водила ее на различные кружки: танцы, музыка, языки. Но с музыкальными инструментами не заладилось с самого начала. Ее больше привлекала свобода, возможность выражать себя без правил и ограничений. Благо её дядя понял это сразу и, высмеяв идеи сестры сделать из нее пианистку, вручил ей однажды набор цветных карандашей и альбом. Этот подарок стал началом ее страсти к рисованию, ее способом познавать мир и выражать свои чувства. Рисование было для нее не просто хобби, это была ее отдушина, способ сбежать от реальности, найти утешение и покой. Альбом же — хранилищем самых дорогих воспоминаний, связанных с ее прошлой жизнью, с ее семьей, с ее друзьями. Портреты родственников, друзей, памятные места — всё это было собрано под маленькой, потрепанной обложкой, словно драгоценные осколки разбитой вазы, склеенные вместе, чтобы сохранить память о прошлом. Пол, словно тень, следовал за ней, стараясь не привлекать к себе внимания. Он заметил ее удаляющийся силуэт, когда она свернула на другую тропинку, и сразу же понял, что ей нужно побыть одной. Но он не мог допустить, чтобы она ушла в лес одна, в надвигающихся сумерках. Парень не знал, что она задумала, что ее тревожит, но чувствовал, что ей нужна защита, пусть и незримая. Он прекрасно видел, как нареченная уселась на поваленное дерево, перед этим чуть несколько раз не убившись по дороге к океану. Отвлекать её не хотелось, но и стоять просто так было скучно, теп более слова Джареда не выходили из головы. Кая уже было начала набрасывать контуры, когда внезапно почувствовала чье-то присутствие. Едва уловимый шорох листвы, еле заметное колебание воздуха… она знала, кто это. — Тебе так нравится шляться, где не нужно? — голос Пола прозвучал резко и насмешливо, словно удар хлыста. — Забралась в самую глушь, здесь никто не ходит. Кая вздрогнула и резко обернулась. Ее голубые глаза метали молнии, а пухлые губы поджались в раздражении. — А тебе всё-таки нравится лезть не в свое дело? — парировала она, стараясь сдержать раздражение. — Раз уж ты умудрился забраться в такую глушь, может, просто оставишь меня в покое? Не будешь нарушать мою… мой покой. На лице Пола появилась самодовольная ухмылка. Он ловко запрыгнул на ствол дерева и уселся напротив Каи, сократив и без того малое расстояние между ними. Его взгляд был настойчивым, изучающим, словно он пытался разгадать какую-то сложную загадку. — Покой? Ты серьезно? Ты, в этом богом забытом месте, наслаждаешься покоем? — Да, серьезно. И мне прекрасно одной. — Кая отвернулась. Ей не хотелось смотреть в его глаза, в которых она видела то, что предпочитала игнорировать. — Ну уж нет, — Пол покачал головой. — Не позволю тебе тут страдать в одиночестве. — Я не страдаю, — отрезала Кайя, чувствуя, как внутри закипает гнев. — Просто хочу побыть одна. Это так сложно понять? Нам же обоим не претит общество друг друга. Ты же не станешь это отрицать? Так к чему все эти… игры? Просто разойдемся и забудем об этой нелепой встрече, мы итак с тобой достаточно побеседовали. — А чьё общество тебе нравится? — в его голосе прозвучала неприкрытая насмешка. — Свон? Или того задрота, который сейчас неизвестно где? Упоминание Эша болезненно отозвалось в ее душе. — Будешь сравнивать себя с остальными людьми? — с холодной усмешкой спросила Кая. — Серьезно? Пол, ты опустился до этого? Это так жалко выглядит, знаешь ли. Пол поджал губы. Внутренний волк рычал на него, скалился, намекая, что так они нареченную не привлекут. — Что рисуешь? Кайя раздраженно выдохнула. — Не твое дело. — Она попыталась вернуть свой альбом в сумку, но Пол перехватил ее руку. — Не так быстро. Покажи. — Я сказала — не твое дело! — Кая попыталась вырваться, но Пол держал ее крепко. — А что, если я скажу, что мне правда интересно? — Лэйхот наклонил голову, его глаза горели каким-то странным огнем. — Тогда я скажу, чтобы ты отвалил, — отрезала девушка. — Иначе я закричу. — И кто тебя услышит в этой глуши? — Пол усмехнулся, его рука крепче сжала ее запястье. — Я не обязана отчитываться перед тобой. И я не буду ничего тебе показывать. — Кая попыталась отодвинуться, но спиной уперлась в ствол дерева. — Ладно, — Пол вдруг смягчился, его голос стал более мягким, почти умоляющим. — Я не хочу ссориться с тобой. — Вау, — в голосе Мейсон прозвучал явный сарказм. — Как жаль, что мне все равно. Она была благодарна ему за то, что тогда парень чудесным образом оказался рядом, но не более. Конечно, он вызывал много эмоций в её душе, но она знала, что эти эмоции ничего не значат. — Ладно. В следующее мгновение все произошло слишком быстро. Кая ошарашенно наблюдала, как Пол молниеносным движением выхватил ее альбом и вскочил на ноги. Она даже не успела моргнуть. — Эй! — вскрикнула Кайя, спрыгивая с дерева. — Отдай! Не смей! Это мое! Пол стоял, держа альбом высоко над головой, и с наслаждением наблюдал за ее реакцией. Его глаза горели триумфом. — Ты отказалась мне сама рассказывать, — спокойно пожал плечами Пол, медленно направляясь к самому краю обрыва, где бушевали волны. — Значит, я сам узнаю, что ты тут скрываешь. И если мне не понравится то, что я увижу… Ну, ты знаешь, что я могу сделать. Кая замерла, ее сердце бешено колотилось. Она боялась сделать резкое движение, чтобы не спровоцировать его. Она знала, что Пол способен на безрассудные поступки. Альбом был для нее больше, чем просто бумага и карандаши. Это был ее личный мир, ее убежище, ее способ выразить то, что она не могла сказать словами. — Не смей! — воскликнула Кая, подходя ближе. — Отдай его, Пол! Немедленно! Пол раскрыл альбом. Кая видела, как он, притворяясь равнодушным, скользит взглядом по ярким рисункам, изображающим фантастические пейзажи, причудливые дома и сказочных существ. На самом деле, каждый штрих, каждая линия отзывались в его душе странным, незнакомым теплом. Пол чувствовал необъяснимую связь с этими рисунками, с тем, кто их создал, с тем, кем была Кая до того, как он ее встретил. Он перелистнул страницу с рисунком незнакомого ему человека, оставив на ней некрасивый залом. Кая смотреть не могла на то, как он грубо перелистывал очередную страницу, и подошла впритык к нему сзади, вцепившись ему в руку. — Это… это важно для меня, — с трудом выдавила Кая, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Отдай альбом. Пол поднял брови, изображая удивление. Внутри всё сжималось от ее мольбы: — А где же «волшебное слово»? — Лэйхот, я серьёзно! — Кая старалась говорить спокойно, но голос предательски дрожал. — Отдай. — Успокойся, — рассмеялся Пол, уворачиваясь от ее попыток выхватить альбом. Он чувствовал ее запах, тепло ее тела, и его волк выл от желания быть ближе. — Что, маленькая, не достаешь? — Ублюдок, — процедила Кая сквозь зубы, чувствуя, как по щекам текут слезы. — Какой же ты мерзкий. Лэйхот отвлекся от разглядывания альбома. Внутренний волк скребся, скулил, хотел уткнуться мордой в землю и прикрыть уши лапами, лишь бы не видеть лицо наречённой и не слышать оскорблений в сторону того, кто будет рядом с ней всю жизнь, несмотря ни на что. Воспользовавшись его секундной растерянностью, Кая запрыгнула ему на спину, обхватив рукой его шею, пытаясь дотянуться до альбома. Пол почувствовал ее вес, ее близость, и на секунду забыл обо всем. Удерживаясь только ногами, она изо всех сил тянулась к заветной цели. От неожиданности Пол пошатнулся, и Кая, потеряв равновесие, отклонилась назад, взвизгнув. Мир вокруг Пола сузился до одного-единственного момента: Кая, летящая спиной назад, в бездну бушующего океана. Ледяной ужас, острый, как осколок льда, пронзил его насквозь. Рефлекторно, не раздумывая, Пол метнулся к ней, протягивая руки, в которых еще секунду назад был альбом. В последний, отчаянный момент он успел подхватить ее, чувствуя, как ткань ее водолазки скользит в его пальцах. Прижал к себе крепко, боясь отпустить, словно она могла раствориться, как дым. В тот миг он забыл обо всем — об альбоме, о своем плане, о своей неуклюжей попытке узнать ее лучше. Все его существо было сосредоточено на одном — на нареченной. Мокрые пряди ее волос коснулись его шеи, и он ощутил тонкий аромат морской соли и мёда. На какое-то время они замерли, прижавшись друг к другу, словно две половинки одного целого. Сердце Пола бешено колотилось, отдаваясь гулкими ударами в его груди. Осторожно, словно боясь причинить ей боль, он поставил Каю на твердую землю. Его руки не хотели отпускать ее тонкую талию, но он заставил себя разжать пальцы. — Ты как? Не ушиблась? — спросил он, заглядывая ей в глаза. Его голос был хриплым. Он жаждал увидеть в ее глазах ответ, убедиться, что она действительно в порядке. Кая молчала, пытаясь отдышаться. Взгляд ее был расфокусированным, она все еще не до конца понимала, что произошло. Она хотела поблагодарить его, выдавить хоть слово, но горло сжалось спазмом, и слова застряли где-то внутри. И тут ее взгляд упал на воду. Раскрытый альбом, подхваченный волной, медленно, словно в замедленной съемке, погружался в океанскую пучину. Страница за страницей исчезали в темной воде, унося с собой бесценные воспоминания. — Кая, я… — начал было Пол, пытаясь найти слова оправдания, объяснения, но она резко его перебила. — Заткнись, — прошептала она, не отрывая глаз от исчезающего альбома. Ее голос был полон отчаяния, боли, непонимания. — Зачем? Зачем ты это сделал? — Я не хотел… Я не думал, что так получится. — Не думал?! — Кая отвернулась, не в силах больше смотреть на него. Слезы наконец-то прорвались, горькими ручьями стекая по ее щекам. Она обхватила себя руками, словно пытаясь защититься от холода, который внезапно пронзил ее насквозь. — Ты не представляешь, что ты натворил! Этот альбом… он был… бесценен. Пол молчал, чувствуя себя полным идиотом. Он хотел приблизиться к ней, обнять, утешить, но боялся, что любое его прикосновение сейчас вызовет еще большую боль. Парень не мог ей сказать правду, не мог объяснить, что движет им, что он чувствует к ней что-то необъяснимое, иррациональное, всепоглощающее. Что-то большее, чем просто влечение. Он лишь смотрел, как она плачет, и чувствовал, как его собственный волк воет от бессилия и отчаяния. Он был готов отдать всё, чтобы вернуть время назад и не допустить этой ошибки. Но время, как и утонувший альбом, было безвозвратно потеряно. — Я могу… — начал было Пол. Он хотел сказать, что сожалеет, что не хотел напугать ее, что готов отдать все на свете, чтобы вернуть утерянный альбом. Но слова застряли в горле, словно комья сухой земли. Он не умел говорить о чувствах, не умел утешать. Все, что он мог — это молча смотреть на нее, пытаясь передать взглядом то, что не мог выразить словами. Внутри него бушевала буря, смесь страха за нее, вины и тяги. Ее грудь вздымалась, она с трудом ловила воздух. — Просто закрой рот! — выкрикнула она, голос ее дрожал от напряжения. На долю секунды в ее взгляде мелькнуло что-то похожее на сожаление, словно она почувствовала его внутреннюю борьбу, его неумение проявить нежность. Но гнев, праведный и всепоглощающий, быстро заглушил этот слабый проблеск сочувствия. — Всё из-за тебя! Если бы ты не сунулся сюда, не влез не в своё дело, этого бы не произошло! Ты забрал его, ты издевался надо мной… И вот результат! Слова хлынули из нее потоком, словно прорвавшаяся плотина, выплескивая наружу месяцы сдерживаемых эмоций. Она выплескивала на него всё, что накопилось внутри: растерянность от нападения, страх и непонимание произошедшего, злость на родителей из-за этого проклятого переезда, жгучую боль от утраты единственного друга и альбома, хранившего самые дорогие ее сердцу воспоминания. Каждое слово было пропитано болью, отчаянием и бессилием. — Если бы не я, ты бы сейчас была там же, где и этот ебаный блокнот! — в ответ крикнул Пол, с трудом сдерживая рвущегося наружу волка. Злость на самого себя за глупую выходку захлестывала его. Он чувствовал, как внутри поднимается волна бешеного гнева, но не на нее, а на себя, на свою неуклюжесть, на свою неспособность выразить свои чувства иначе, чем через грубость и агрессию. — Я спасал тебя! Неужели ты не понимаешь?! Кожа покрылась мурашками, кровь запульсировала в висках, дыхание стало частым и прерывистым. Его волк метался внутри, рвался наружу, желая защитить ее, уберечь от всех бед, но он сдерживал его, боясь напугать ее еще больше. — Да лучше уж так, чем терпеть всё это! — выкрикнула Кая в отчаянии, голос ее сорвался на полушепот-полустон. — Мне надоело! Я больше не могу! Всё рушится… — Ты ебанутая?! Ты что говоришь?! — Пол не выдержал и схватил ее за запястья, крепко сжав их. Его пальцы, словно железные тиски, впивались в ее кожу. Он не хотел делать ей больно, но не мог контролировать себя. — А что? — истерично рассмеялась Кая, чувствуя, как по мокрым щекам хлещет ледяной ветер, а глаза начинают нестерпимо болеть. — А?! Ну, что ты сделаешь? Ты мне никто! Думаешь, один раз спас меня, и всё? Я твоя? Нет! Отпусти! На миг в ее сердце закрался страх. В глазах Пола промелькнул целый вихрь противоречивых эмоций — боль, гнев, отчаяние, страх, и что-то еще, что она не смогла определить. Что-то темное, жгучее, похожее на… отчаяние и жажду. Кае показалось, что он сейчас ударит ее. Боль в запястьях стала невыносимой. — Пол, назад! Крик Адли, словно удар грома, разнесся по берегу, разрезая напряженную тишину: — Отпусти ее, Пол! Сейчас же! Он увидел лихорадочный блеск в глазах брата, белую, как мел, Каю, ее дрожащие губы и слезы, струящиеся по щекам. Понял, что сейчас произойдет непоправимое. Джаред бросился к ним и схватил Пола за плечи, пытаясь оттащить его от девушки. Эмбри, появившийся словно из ниоткуда, встал между ними, загораживая Каю своим телом. — Сэм, он сейчас уже…! — крикнул Эмбри, испуганно глядя на Пола. — Эмбри, отведи Каю обратно! Живее! — скомандовал Адли, не спуская глаз с брата. — Я разберусь. Эмбри без лишних слов подхватил Каю на руки. Девушка была легкой и невесомой, словно пушинка. Он бросился бежать в сторону леса, слыша за спиной звук разрываемой ткани, а затем протяжный, полный боли вой, который заставил его кровь застыть в жилах. Он бежал, крепко прижимая к себе Каю, шепча ей слова утешения, и молил всех богов, чтобы с Полом всё было в порядке. Эмбри бежал, не разбирая дороги, крепко прижимая к себе Каю. Она дрожала, словно осиновый лист, и тихо всхлипывала, уткнувшись лицом в его плечо. Парень чувствовал, как ее слезы пропитывают его рубашку, и от этого становилось еще тяжелее на душе. Он хотел что-то сказать, утешить ее, но не находил слов. Все, что он мог — это бежать, унося ее подальше от этого кошмара, от бушующего океана и еще более бушующего Пола. Добежав до машины Джареда, Эмбри аккуратно посадил Каю на заднее сидение. — Все хорошо, — прошептал он, стараясь говорить спокойно и уверенно. — Ты в безопасности. Кая подняла на него заплаканные глаза. — Почему он… — прошептала она, голос ее был хриплым от слез. — Что за… Эмбри обнял ее, прижимая к себе. — Я знаю, — сказал он тихо. — Мне очень жаль. Они сидели так несколько минут, молча обнявшись. Эмбри чувствовал, как ее тело дрожит, и гладил ее по спине, пытаясь успокоить. — Тебе нужно согреться, — произнес он, глубоко вздохнув, пытаясь найти способ отвлечь её от своих собственных мыслей. Кая отстранилась от него, свернувшись на сидении. Эмбри же пересел за руль и включил обогреватель на полную мощность, салон машины быстро наполнился приятным теплом. Не хватало ещё, чтобы девушка заболела. Спустя 10 минут молчания заднего сидения послышался усталый голос девушки: — Отвези меня домой. Эмбри сосредоточился на дорожной обстановке, стараясь не отвлекаться на тяжёлые мысли Каи. Он понимал, что сейчас лишние слова могут только усугубить ситуацию. Постепенно они подъехали к её дому. Улицы стали знакомыми, и в воздухе повеяло ощущение надежности и уюта. Эмбри почувствовал лёгкое смятение, готовясь задать последний вопрос, прежде чем она покинет машину. — Как ты себя чувствуешь? — аккуратно спросил он, стараясь выбрать нужные слова. Кая медленно повернула голову к нему. Лицо её было опухшим от слёз, косметика потекла, а короткие волосы спутались. — Получше, — ответила она, хотя голос её всё ещё звучал хрипло. — Уже лучше. Эмбри видел, что она старается привести себя в порядок, прежде чем выйти. Внутри него зародилась надежда, что ей станет легче, если она сможет немного отвлечься от своих переживаний. Когда они наконец остановились у её дома, Кая заметила, что её родители, скорее всего, уже ждут её возвращения. Эмбри знал, что не стоит больше задерживать её. — Спасибо, Эмбри, — сказала она, осматриваясь, как будто прощалась с чем-то. — Мне было приятно провести время, несмотря на всё. Он кивнул, чувствуя, как внутри него разливается неловкость и сожаление от её слов. — Если понадобится поговорить, знай, что я на связи, — добавил он напоследок, стараясь передать ей свою поддержку. Кая улыбнулась с натяжкой и, открыв дверь, вышла из машины. Он ответил лёгким кивком, а как только она исчезла за дверью, Эмбри вздохнул с облегчением. Внутри него оставалась надежда, что всё наладится, а ситуация исправится.