Океан желаний

Эмбри несчастно вздохнул, обведя угрюмым взглядом учебники, хаотично разложенные перед ним на столе. Алгебра, геометрия, тригонометрия — словно насмешка, издевательское напоминание о нормальной жизни, которая теперь казалась такой далекой и недостижимой. Как будто ему, оборотню, защитнику Ла-Пуш от кровожадных вампиров, нужны эти премудрости! Из-за постоянных патрулирований леса в поисках рыжеволосой вампирши, угрожающей их племени, школа отошла на второй план. Пропущенные уроки, контрольные, домашние задания — все это накапливалось снежным комом, грозя погрести его под своей тяжестью. Эмбри регулярно прогуливал занятия, и хотя где-то в глубине души шевелилось смутное чувство вины, оно быстро заглушалось более важными заботами. Разве можно думать об уравнениях, когда на кону жизни людей? Он искренне завидовал Сэму, Полу и Джареду. Им повезло окончить школу до того, как волчий ген дал о себе знать, превратив их жизни в бесконечную череду патрулирований и тревог. Им не приходилось выслушивать бесконечные нотации учителей, директора, а самое главное — своих родителей. Эмбри устал от постоянного давления, от чувства вины перед матерью, которая так старалась дать ему хорошее образование. Его мама, Марта Колл, свято верила в силу знаний. До того, как узнала о его превращении, она требовала хороших оценок, мечтала о его поступлении в колледж. Порой Эмбри, не выдерживая напряжения, сбегал из дома посреди ночи, на несколько дней исчезая в лесу, наслаждаясь свободой и обществом своих новых братьев. Он никогда не говорил матери, где проводит это время, отмалчивался, уходил от ответа, а она лишь догадывалась, что он ночует у друзей. Друзья, связанные нерушимой клятвой, хранили его секрет. Миссис Колл знала об оборотнях от своего отца. Он рассказывал ей старые легенды племени Квилетов, говорил о волчьем гене, передававшемся из поколения в поколение. Однако ей самой этот ген не достался, и когда Эмбри, наконец, решился рассказать ей правду, она не испугалась, а лишь удивилась. Она не знала, что волчья кровь может проявиться и не по прямой линии наследования. Девятнадцать лет назад она переехала из резервации Мака в Ла-Пуш. Все считали, что она забеременела еще там, но это было не так. Эмбри мучительно переживал неопределенность своего происхождения. В мыслях его новых братьев — Квила, Сэма и Джейка — постоянно проскальзывали догадки о том, кто из них является ему единокровным братом. Больше всего на эту роль подходил Сэм — его отец, как и отец Эмбри, был невидимкой в резервации. Но сомнения терзали всех. Эмбри чувствовал себя чужим, не в своей тарелке, эта неопределенность была как заноза в сердце. Он злился на мать за то, что она скрывает от него имя отца, но все его попытки выяснить правду наталкивались на глухую стену молчания. «Он был крайне ненадежным человеком,» — вот и все, что она соглашалась сказать. — Эмбри, — голос матери прервал его невеселые размышления. Миссис Колл стояла напротив него, нахмурив темные брови. Ее взгляд с неудовольствием скользил по разбросанным учебникам и поникшему лицу сына. — Я думала, ты уже все сделал. Я не хочу в очередной раз краснеть перед твоим директором, — ее голос звучал сурово, но в нем слышалась и усталость, и бессилие. Эмбри молчал. Он знал, что любое его слово раздует пламя материнского гнева, и в итоге его и без того паршивое настроение станет еще хуже. — Сынок, отнеси эти продукты миссис Кларк, пожалуйста, — женщина махнула рукой в сторону коробки, стоящей у входной двери. В коробке лежали творог, сыр, яйца и свежее мясо — постоянная помощь старушке-соседке. — Не задерживайся, ты должен доделать домашнее задание. Передохнешь заодно. Эмбри бросил на мать быстрый, недовольный взгляд, но спорить не стал. Перспектива прогуляться до соседнего дома, где жила миссис Кларк, казалась гораздо привлекательнее, чем выслушивать очередную лекцию о важности образования. Он планировал идти обратно очень медленно, растягивая удовольствие от отсутствия материнских упреков. Старушка Кларк славилась на всю резервацию своим ворчливым характером и вечно недовольным выражением лица. Она скептически относилась к друзьям Эмбри, подозревая их в недобрых замыслах, но к самому парню всегда была расположена. Ее муж умер давно, еще до того, как Эмбри научился разговаривать. Он даже не помнил, как он выглядел и как его звали, да и сама миссис Кларк никогда не говорила о нем. Старушка была вообще довольно загадочной личностью, к которой было трудно найти подход. Удивительно, но с его матерью она ладила, принимая от нее продукты с местной фермы и угощая в ответ свежими овощами, зеленью и ягодами из своей теплицы. Ей было около семидесяти, и она жила одна, никогда не упоминая о своих родственниках. Возможно, их у нее просто не было. Миссис Кларк любила читать, постоянно погружаясь в новые книги. Сейчас, когда Эмбри добрался до ее небольшого, окрашенного в белый цвет домика, он застал ее на террасе с книгой в руках. Несмотря на то, что Эмбри и Пол когда-то, скрепя сердце и превозмогая скуку, помогли ей покрасить дом, миссис Кларк продолжала относиться к Лэйхоту с явной, почти осязаемой неприязнью. В ее глазах Пол был воплощением безрассудства и грубости, источником постоянных неприятностей. Она считала его дурным влиянием на Эмбри, подстрекателем, толкающим его на необдуманные поступки. «Вечно этот Лэйхот впутывает его во всякие передряги, — думала она, — с ним Эмбри точно не сносить головы». Впрочем, в последнее время старушка старалась держать свое мнение при себе, ограничиваясь лишь неодобрительным поджиманием губ и тяжелыми вздохами при виде Пола. Возможно, годы начали брать свое, смягчая ее ворчливый нрав, а может быть, она просто устала от бесконечных, бесплодных споров с Эмбри на эту тему. Парень все равно стоял на своем, защищая друга и свою компанию в целом, и эти пререкания ни к чему не приводили. — Эмбри, рада видеть тебя, — необычно мягким, почти ласковым тоном произнесла миссис Кларк, заметив приближающегося парня. На ее морщинистом лице появилась редкая, почти неуловимая улыбка. Она с привычным кряхтением, выдающим ее возраст, поднялась с потертого деревянного кресла-качалки, стоявшего на крыльце, словно неотъемлемая часть пейзажа. Отложив толстую книгу с заложенной закладкой страницей, женщина прошла к двери, чтобы открыть ее для гостя. — Здравствуйте, миссис Кларк, — ответил Эмбри, входя в дом и оставляя коробку с продуктами на столе на кухне. Ему всегда нравилась атмосфера этого небольшого домика — здесь пахло свежеиспеченным хлебом, сухими травами, которые миссис Кларк собирала сама, и старыми книгами, хранившими на своих страницах истории давно минувших дней. На кухне его, как всегда, ждала чашка дымящегося чая — неизменный ритуал каждого его визита, маленькая традиция, связывающая их. Эмбри сел за стол, привычно беря в руки ложку и начиная размешивать сахар, наблюдая, как кружатся в чашке коричневые вихри. Он знал, что миссис Кларк ждет рассказа о его жизни, новостях из резервации, и готовился выслушать ее ворчание, перемежающееся с мудрыми советами и наставлениями. Но сегодня он был слишком погружен в свои мысли, слишком обеспокоен, чтобы обращать внимание на ее привычки. В детстве он часто проводил у неё время, ночевал, когда мама задерживалась на работе из-за дополнительных смен, чтобы прокормить ребенка. Поначалу он даже побаивался её строгого вида и ворчливого голоса, да и сейчас порой испытывал лёгкий трепет, но миссис Кларк всегда была к нему добра и внимательная, как настоящая бабушка, которой у него никогда не было. Больше всего ему нравилось, когда она невзначай подсовывала ему конфеты, которые мама покупала домой довольно редко. — Святые небеса, перестань же ты наконец звенеть этой ложкой! — нетерпеливо воскликнула миссис Кларк, морщась от скрежета металла о керамику. — Нервы мне треплешь! Что случилось? Вижу же, что тебя что-то гложет. Снова с Полом дрался? Или на этот раз Джаред подшутил над тобой? Вечно они тебя подбивают на какие-то глупости… Знаешь, я никогда не понимала, что ты в них находишь. Один грубиян, другой — шут гороховый. Никакого от них толку, только проблемы. — Нет, на этот раз не они, — вздохнул Эмбри, откладывая ложку. Несмотря на почтенный возраст, миссис Кларк все еще старалась следить за собой. Ее каштановые волосы, теперь слегка тронутые сединой, были аккуратно уложены в низкий пучок, а в ее светлых глазах, хоть и подёрнутых морщинками, все еще сверкали живые огоньки. Она перестала подкрашивать волосы, решив, что естественная седина ей к лицу. Одевалась она тоже интересно. Никогда Эмбри не видел её в штанах — всегда только платья, юбки и обязательно жемчужная подвеска на морщинистой шее. — Или мать не отпускает к шайке Адли? — с хитрым прищуром спросила она, усаживаясь на стул напротив Эмбри. Она хорошо знала повадки парня и по его поникшему виду и рассеянности понимала, что его что-то тревожит. — Сказала, пока не подтяну оценки, чтобы ни ногой к ним, — буркнул он с обидой в голосе. Он знал, что миссис Кларк не одобряет его компанию. — Говорит, что они отвлекают меня от учебы. А как я могу учиться, когда… — Эмбри замялся, лихорадочно соображая, какую бы причину назвать. — Когда у меня… работа? — Работа? — Миссис Кларк скептически подняла бровь. — Какая работа? Ты же еще учишься. — Ну… подработка, — пояснил Эмбри, стараясь говорить уверенно. — Билли предложил помочь ему с… с лодками. Ремонтировать, красить… — С лодками? — Старушка прищурилась, всматриваясь в лицо Эмбри. — И когда же ты успеваешь работать? Вечерами? А уроки когда делать? — Ну… по выходным в основном, — промямлил Эмбри, понимая, что его история звучит не слишком убедительно. — По выходным, говоришь? — Миссис Кларк продолжала сверлить его взглядом. — А мне кажется, ты по выходным с этими… с твоими дружками пропадаешь. — Ну… иногда и работаю, — упорствовал Эмбри, хотя чувствовал, что краснеет. — И что, эта твоя подработка мешает тебе делать уроки? Не понимаю. Я в твоем возрасте и работала, и училась, и по дому помогала. И никто мне поблажек не делал. — Но это другое, — попытался возразить Эмбри, но старушка перебила его. — Другое? А что же тут другого? — с вызовом спросила она, скрестив руки на груди. — Не хочешь учиться — так и скажи. А не выдумывай отговорки про работу. — Да если бы я тебе рассказал, ты бы не поверила, — пробормотал Эмбри себе под нос. — Что-то сказал? — пристально посмотрела на него миссис Кларк. Эмбри вздохнул. — Нет, ничего. Просто… это сложно объяснить. — А я думала, это как-то связано с той белобрысой девчонкой, — произнесла миссис Кларк, словно между прочим, но при этом внимательно, с прищуром, наблюдала за реакцией парня. И получила желаемый результат. Брови Эмбри сомкнулись на переносице, а на лице отразилось явное недоумение, смешанное с тревогой. Он уставился на миссис Кларк, пытаясь понять, откуда она знает про Каю. О ней, конечно же, шла речь. Но где старушка могла ее видеть? Или кто-то ей рассказал? Эта мысль вызвала в нем смутное беспокойство, превращающееся в подозрение. «Неужели мать проболталась?» — с тревогой подумал он. Но зачем матери говорить об этом миссис Кларк? Что она могла ей рассказать? — Не понимаю, о чём ты говоришь, — не правда, но и не ложь. Эмбри растерянно моргает, его мысли путаются, словно осенний туман, окутывающий леса вокруг Ла Пуша. Он не понимает, почему разговор с миссис Кларк вызывает у него такое внутреннее напряжение. Взгляд старушки пронизывает его, как будто она видит сквозь него, сквозь все его тайны и сомнения. — Ко мне недавно заходила Эмили Янг, вот и рассказала, что у вас новая знакомая. Кого ещё втянули в свою секту, рассказывай! — её голос звучит как старый скрипучий дверной замок, открывающий нечто давно забытое. Эмбри нервно потирает затылок, ощущая, как его сердце забивается быстрее. Он не хочет обсуждать нареченную его брата. — Она… она из Форкса, приехала недавно с семьёй, — выдавливает он из себя, стараясь говорить спокойно. Ему действительно непонятно, почему ей так интересна эта девушка. — Кая, Кая Мейсон. — Кая, — произносит миссис Кларк, словно прожевав это имя, и её лицо искажается в недовольной гримасе. — Кто додумался так назвать дитя? Не хватило фантазии на более длинное и привлекательное имя? — её слова звучат как упрёк, и Эмбри чувствует себя неловко. — Неплохая девчонка, — говорит он, пожимая плечами. Его голос звучит неуверенно, и он понимает, что это не совсем правда. Он уже успел заметить в Кае что-то особенное — ту искру, которая привлекала его к ней. Но почему? Почему он чувствует себя так странно рядом с ней? Это было неправильно. Что-то внутри него тянуло к ней, словно невидимая нить связывала их судьбы, и это было очень странно и неправильно. Эмбри невесело ухмыльнулся, представляя себе реакцию Пола. Слышал бы брат сейчас его мысли, от Колла бы и сухого места не осталось, только клочки волчьей шерсти. Колл и сам понять не мог, что им руководило, когда он сам начинал с ней разговор или пытался спросить, как её дела и комфортно ли ей. Впрочем, Эмбри итак хватало постоянных издёвок во время эфира от братьев о том, что природа явно просчиталась с выбором партнёра для блондинки. — Да, от тебя только сплетни узнавать, — недовольно фыркает старушка. — Эмили сказала, что она общается с Лэйхотом. Уже поддалась очарованию этого хулигана? Пол Лэйхот был настоящей головной болью для резервации. Необузданный, дерзкий, с острым языком и взглядом, прожигающим насквозь, он менял девушек как перчатки, оставляя после себя лишь шепот и осуждение. Миссис Кларк, сидя на своей любимой террасе, увитой глицинией, не раз наблюдала за его похождениями. Под аккомпанемент стрекота цикад и ласкового шелеста листьев, она становилась свидетельницей коротких романов, вспыхивающих и гаснущих быстрее, чем утренняя звезда. Истории о его выходках и разбитых сердцах долетали до нее от вездесущих соседок, но она лишь тихо посмеивалась. — Ну, они, скорее, пытаются это делать, — неуверенно пробормотал Колл, ерзая на стуле. — У них довольно своеобразное общение. А что он еще мог сказать? Признаться в том, что они недавно чуть не подрались, и теперь этот чертов Лэйхот ходит и скулит? Миссис Кларк точно бы не поняла. — Надеюсь, у них ничего не получится, — доброжелательно произносит миссис Кларк, поправляя вязаную шаль на плечах. Ее слова прозвучали как тихий приговор, полный материнской заботы и тревоги за будущее молодой девчонки. От этого Колл давится сладким чаем, закашливаясь и пытаясь скрыть смущенную улыбку. Они разговаривают еще минут пятнадцать, обсуждая последние новости резервации. После этого Колл прощается и уходит обратно домой, оставив старушку Кларк в одиночестве на кухне, в окружении воспоминаний. Миссис Кларк досадливо вздыхает и, с трудом поднимаясь со стула, направляется в свою комнату. Она открывает старенький, скрипучий комод, который помнит еще ее молодость, и из дальнего ящика, под грудой кружевных салфеток и вышитых платков, вытаскивает пыльную картонную коробку. Сердце учащенно забилось в груди, когда она осторожно открыла ее. Внутри лежала небольшая кучка пожелтевших конвертов, на каждом из которых красовалась марка с красным прямоугольником, украшенным прямым крестом синего цвета, окаймленным белым. Последнее письмо датировано девятью годами назад. На дне коробки лежала цветная фотография, некогда яркая и сочная, но теперь выцветшая и потрескавшаяся от времени. На ней был изображен высокий темноволосый мужчина в строгом костюме, нежно обнимающий за талию светловолосую женщину в легком летнем платье. Между ними стояла радостная маленькая девочка с длинными белокурыми волосами, одетая в праздничное голубое платье, которое казалось сшитым из самой мечты. Миссис Кларк долго смотрит на фото, не отрываясь ни на секунду. Морщинистое лицо трогает печальная улыбка, а в глазах, глубоких и мудрых, плещется невысказанная тоска. Она бережно прижимает фотографию к груди, словно пытаясь согреть ее теплом своей души. В памяти всплывают обрывки счастливых моментов: объятия мужа, совместные поездки, уютные вечера у камина. Прошлое казалось таким ярким и реальным, в отличие от тусклого настоящего. Но время неумолимо, и жизнь вносит свои жестокие коррективы, оставляя лишь блеклые воспоминания о том, что когда-то было. Миссис Кларк вздыхает и убирает фотографию обратно в коробку, словно прячет самое дорогое сокровище от безжалостного мира. Коробка занимает свое место в комоде, вдали от посторонних глаз. Старушка возвращается в настоящее, полная грустных раздумий о прошлом и хрупких надежд на будущее. Надежд на то, что, несмотря на все трудности и потери, в ее жизни еще будет место для маленьких радостей и светлых моментов.

Осло, Норвегия

Дорогая мама, Знаю, что ты не ответишь ни на одно письмо, но поздравить с Рождеством я все равно не могу удержаться. Здесь у нас сильно похолодало, но неудобств из-за этого мы почти не испытываем. У нас всё хорошо, как бы ты ни хотела думать иначе. Мы с Фридой работаем целыми днями, чтобы обеспечить нашу маленькую семью, однако о лучшей работе я и мечтать не мог. Меня повысили на должность главного помощника директора компании, представляешь? Теперь у меня больше ответственности, но и зарплата позволяет нам намного больше. Фрида трудится в университете, настоящая женщина науки! Кая недавно заняла первое место в школьном конкурсе рисунков! Она потрясающе рисует, у нее талант к этому, не отнять! Учителя ей гордятся, говорят, что она настоящая звездочка. У неё, определенно, есть способности и к иностранным языкам. Мы подумываем над дополнительными занятиями по французскому, чтобы в будущем ей было проще. Она часто спрашивает нас о тебе, интересуется, почему мы не общаемся; ей не терпится познакомиться с тобой, увидеть свою бабушку. Это разбивает мне сердце, когда я не могу дать ей четкого ответа. Мы отправили тебе небольшую посылку, надеюсь, тебе понравились подарки. Фрида сама выбирала шерстяную вуаль и варежки, чтобы тебе было тепло. А Кая нарисовала для тебя открытку с оленями в заснеженном лесу. Как твоё здоровье? Если что-то нужно, непременно пиши, не стесняйся. Мы всегда готовы помочь, даже если ты и не хочешь этого признавать. Мне уже нужно идти, мы с девочками сегодня едем в горы, в наш маленький домик. Там проведём праздники, будем кататься на лыжах, пить горячий шоколад и читать рождественские истории у камина. Надеюсь, ты тоже отметишь Рождество в тепле и уюте. Надеюсь на твой ответ, хотя бы одно слово. С любовью, Джон *** Парковка школы была ульем, полным жужжащих учеников, сигналящих машин и оглушительного подросткового гомона. Но Пол словно не замечал всего этого хаоса. Он был сосредоточен на одной-единственной цели. Пол стоял возле школы Форкса, и каждая клеточка его тела натянулась, как струна. Полтора часа — цифра, которая до недавнего времени казалась ему чем-то абстрактным, применимым к скучным урокам или ожиданию в очереди. Теперь же, это было личное мучение, проверка на прочность его терпения, которое, если честно, никогда не отличалось завидной выносливостью. Все это он делал ради одной лишь цели. «Что я тут делаю? Серьезно? — бичевал он про себя. — Стою, как придурок, возле этой гребаной школы, в ожидании, пока она соизволит выйти. Я — Пол Лэйхот, мать его, собственной персоной, превратился в сталкера-недоумка. Докатился». Парень с сомнением посмотрел на телефон в своей руке. Вчерашнее сообщение казалось ему сейчас верхом идиотизма. «Завтра не приеду. Дела. Не скучай.» Эта короткая фраза, призванная продемонстрировать его независимость, теперь казалась ему верхом идиотизма. Что он хотел этим сказать? Что он слишком крут для нее? Что у него есть дела поважнее? Бред. Пол прекрасно понимал, что единственное «дело», которое его сейчас волновало — это Кая. «Струсил, вот и все, — промелькнула мысль, словно удар хлыстом. — Испугался, что она снова меня отвергнет. Решил притвориться, что мне все равно, чтобы не чувствовать себя полным дерьмом». Но отступать было поздно. Он уже отправил сообщение, и теперь ему оставалось только ждать. И надеяться, что нареченная не воспримет это как очередную издевку. Тогда он решил приехать. Вопреки здравому смыслу, вопреки своему эгоизму, вопреки всему на свете. Он должен был показать ей, что он не просто говорит красивые слова. Что готов действовать. Он хотел, чтобы она увидела его здесь. На этом самом месте. Чтобы поняла, что он не боится быть уязвимым. Что он готов преодолеть свою гордость ради нее. Что он действительно хочет быть рядом. Что она подумает, когда увидит его здесь? Будет злиться? Удивлена? Или ей будет все равно? Эта неопределенность сводила его с ума. Лэйхот снова вспомнил их вчерашний разговор. Ее слова, ее взгляд, ее резкость. Он понимал, что Кая боится. Боится довериться, боится снова испытать боль. И это его злило. Злило на себя, за то, что он причинил ей боль. Злило на тех, кто причинил ей боль до него. Пол должен был что-то сделать. Он должен был доказать ей, что она может ему доверять. Что он не такой, как все остальные. Но как? Как пробить эту стену, которую она так тщательно выстраивала вокруг себя? Как достучаться до нее? Пол стоял возле школы Форкса достаточно долго. По его наивным соображениям, основанным на воспоминаниях из собственной, давно забытой школьной жизни, занятия у старшеклассников должны были закончиться где-то около двух часов дня, однако стрелка около четвёрки опровергала его теорию с разгромным счётом. «Да где ее черти носят?» — пронеслось в его голове, когда он в очередной раз сверился со временем на телефоне. Пол припарковал байк в тени раскидистого дуба. Не только потому, что сегодня было, на удивление, жарко для этого сырого захолустья. И не только потому, что хотел уберечь лак от палящего солнца. Но и потому, что не хотел привлекать ненужное внимание. Лэйхот знал, что привлекателен. Это было как аксиома, как закон гравитации. И умело пользовался этим раньше, когда ему было до этого дело. Сейчас же косые взгляды восторженных девиц в джинсовых куртках, коротких юбках и кедах доставляли только раздражение. Потому что он никак не мог поймать один, самый важный. В котором было бы написано всё — от легкого удивления до нескрываемого раздражения. Пол уже несколько раз обошёл парковку, выкурил полпачки сигарет и изрядно намотал кругов вокруг своего байка. Сначала он всерьез подумал, что Мейсон сегодня вообще решила пропустить занятия. Может, заболела, может, просто прогуливает — что с нее станется. Однако животное чутье твердило обратное. Он чувствовал её едва заметный сладковатый запах, который за день растворился в толпе людей, приглушенный ароматом старой бумаги и дешевого освежителя воздуха. Пойти другим путём Кая не могла, потому что автобусная остановка находилась в противоположной стороне, а, кроме него, ее здесь, по сути, никто больше не ждал. Он не стал бы признаваться в этом вслух, но это слегка льстило его самолюбию. Нужно было всё-таки спросить, когда у неё заканчиваются занятия, чтобы не торчать здесь лишнее время. «Да еще и выгляжу как придурок, выжидающий жертву», — промелькнула мысль. Наконец она вышла. Пол даже на несколько секунд засмотрелся, забыв о своих опасениях и планах. Мейсон тоже поддалась сегодняшней тёплой погоде, и вместо своего привычного черного пальто сегодня на ней была надета легкая белая рубашка, которую она не сочла нужным застёгивать. Из-за этого в глаза сразу бросился белый короткий топ на тонких лямках, под которым, он был уверен, не было никакого белья. Пол прерывисто вздохнул, стараясь сдержать неконтролируемое желание подойти и закрыть её ото всех. И это сегодня видели её одноклассники? Нет, он не имел ничего против отсутствия белья, даже был за, и Кая действительно выглядела потрясающе, но факт того, что он увидел её в таком виде последним, как-то болезненно задел его самолюбие. — Блять, — прошептал он, прикрыв глаза рукой. — Хоть бы дома сидела, чтобы всякие уроды не глазели. Он даже был горд, что его наречённая привлекательная, и это должны были оценить все, но только издалека. Голубые прямые джинсы плотно облегали бёдра, обрисовывая каждый изгиб, и Пол, несчастно закинул голову, уставился в ярко-изумрудные листья дуба. «Ну зачем она такая красивая? — подумал он, сжимая кулаки. — Нельзя рожать таких красивых людей. Это нечестно». Пора было действовать. Но сначала нужно взять себя в руки и перестать таращиться на неё, как последний извращенец. Пол должен был доказать ей, что он не просто похотливый кобель, что ему не все равно на неё. Но это было чертовски сложно, когда она выглядела вот так. Мысли о том, что всего через через несколько часов начнёт становиться прохладнее, сразу затмили размышления о ее привлекательности. Лэйхот нахмурился, как будто его заставили решать сложную математическую задачу. Нужно поскорее увезти её, чтобы она не замёрзла и не заболела. Наблюдая за Каей, Пол забыл, как дышать. Кажется, он стоял здесь целую вечность, и вот, наконец, она появилась, словно видение. Ему стоило больших усилий сдержать себя и не побежать к ней, не схватить в охапку и не увезти подальше от этой чертовой школы. Но он знал, что этого нельзя делать. Он должен был дать ей самой принять решение. Кая, в свою очередь, старалась не смотреть в его сторону, но он видел, как она нервно переминается с ноги на ногу, как теребит лямку сумки. Пол читал ее, как открытую книгу. Она колебалась. Но девушка была слишком гордой, чтобы это признать. Кая надеялась, что Лэйхот пошутил вчера вечером, поэтому со спокойной душой отсидела все занятия и даже сходила на факультатив по испанскому языку. Ей было очевидно, что он написал то сообщение, чтобы позлить её, и каково же было её удивление, когда она увидела его и припаркованный байк на школьной парковке. Сердце неосознанно пропустило удар, но, скорее всего, от страха и неожиданности, чем от других эмоций. Мейсон на несколько секунд замялась на выходе из школы, раздумывая, как ей поступить. Будет ли глупо пойти по другой стороне дороги, чтобы избежать его? Скорее всего. Если он приехал к ней в школу и неизвестно сколько простоял, чтобы дождаться её, то бесполезно делать вид, словно его тут нет. Это только разозлит его еще больше. Краем глаза, пока она шла навстречу парню, она заметила, как смотрят на нее остальные ученики, которые были на парковке, особенно девушки. Их взгляды были смесью зависти и интереса. «Пусть смотрят», — подумала Кая. — Всё-таки приехал, — вынесла вердикт Кая, подойдя к парню. Тот даже оделся сегодня, отметила она, окинув его быстрым взглядом. Хотя на улице было тепло. На нем была его излюбленная черная футболка, обтягивающая его мускулистое тело. И джинсы, конечно же. Куда же он без них. — Я же обещал, — самодовольно ухмыльнулся он, опершись о байк. Автобусная остановка находилась за углом, и следующий автобус должен был прийти с минуты на минуту. Пол видел, как Мейсон несколько раз проверила время на экране телефона. — Приятно знать, что хоть какие-то обещания ты держишь, — бросила она небрежно, пытаясь скрыть свое замешательство. В ней боролись противоречивые мысли наряду с сомнением. С одной стороны, тащиться в душном автобусе не хотелось от слова «совсем», да и таким образом времени на дорогу будет потрачено больше, чем если она сейчас сядет к нему на байк и поедет с ним. С другой стороны, ехать с Лэйхотом тоже было сомнительной перспективой, учитывая всё, что произошло. «Но ведь надо с чего-то начинать, — мысленно уговаривала она себя. — Нельзя же вечно от него бегать». Мейсон решила не выделываться: всё-таки, это нужно ей, а парень по доброй воле поможет ей в безопасности добраться до дома. Она, больше не сказав ни слова, подошла к байку и ловко перекинула ногу через сидение. Движение было таким грациозным и уверенным, что Пол невольно залюбовался ею. — Вот так просто? — удивился Пол, рассматривая девушку. Не может же быть такого, что она без привычных пререканий просто согласилась с ним поехать. Это даже настораживало. Он ожидал чего угодно: криков, споров, угроз, но только не такого тихого согласия. Лэйхот недоверчиво прищурился, однако жаловаться ему было не на что. — Чего застыл? — насмешливо спросила Кая, игриво наклонив голову в сторону, отчего половина волос закрыла одну сторону лица. Она специально играла с ним, пытаясь выбить его из колеи. — Или уже не такой смелый, как вчера? Пол, наконец, отмер. Решила переиграть его? Пусть попробует. Он умел играть в эти игры. Лэйхот зашёл за спину девушки, одной рукой подцепив защитный шлем. Мейсон заметно напряглась, но головы не повернула. Она старалась не показывать, что его прикосновения хоть как-то на нее влияют. Усмехнувшись, Пол пальцами свободной руки заправил её волосы за ухо. Тёплое дыхание парня коснулось нежной шеи, вызвав приятные мурашки, из-за чего Кая вздрогнула и прикрыла глаза, надеясь, что реакция останется незамеченной. «Черт, — мысленно ругала она себя. — Нужно держать себя в руках. Нельзя давать ему никакого преимущества». Грубая ладонь скользнула по женской талии, задев обнажённый участок кожи, и предательская дрожь охватила тело. Всё так же невесомо. Кая напряглась, не зная, чего ожидать. Сейчас она ощущала прерывистое дыхание парня на коже и древесный запах вперемешку с мускусом, который будоражил ее чувства. — А ты? Уже не такая смелая, да? — прошептал Пол ей на ухо. Чуть сдвинув её в сторону на сидении, Пол аккуратно надел на неё шлем и сел впереди, заведя двигатель. Пол ощутил сквозь тонкую ткань футболки, как Кая осторожно обхватила его руками, на которых уже было не так много бинтов, лишь непосредственно на запястьях, и прижалась к нему всем телом. Рев мотора разорвал тишину Форкса, и байк, подобно молнии, сорвался с места. Дорога, узкая и извилистая, словно змея, скользила между вековыми елями, чьи темные силуэты на фоне неба казались зловещими и таинственными. Ветер, не встречая сопротивления, свистел в ушах, превращая окружающий мир в стремительно меняющееся полотно из темной зелени и серого асфальта. Прижавшись к спине Пола, Кая инстинктивно искала защиты от холодного, пронизывающего ветра. Его широкая спина, твердая и очень теплая, ощущалась надежной, почти как родная. Несмотря на внутреннее сопротивление, близость его тела, исходящее от него живое тепло, вызывало в ней странное, незнакомое волнение. Сердце Каи бешено колотилось в груди, кровь пульсировала в висках, а мысли, словно испуганные птицы, беспорядочно метались в голове. Она чувствовала каждую мышцу на его спине, каждую вибрацию мощного тела, передающуюся от байка. Эта уверенность, эта почти животная сила, с которой он управлял байком, невольно передавалась и ей, вызывая трепетное чувство защищенности, которого ей так не хватало. Впервые за долгое время Кая позволила себе расслабиться, отпустить контроль, довериться кому-то. Это чувство было одновременно пугающим и опьяняющим, как глоток запретного зелья. Возможно, это зря. Но она потом об этом подумает. Резкий поворот — и байк опасно накренился. Кая вскрикнула, инстинктивно хватаясь за Пола, еще сильнее прижимаясь к нему. Ее руки крепко обвили его талию, а щека коснулась грубой ткани его футболки. На мгновение она зажмурилась, вдыхая смесь запахов кожи, бензина и древесного мускуса, исходящего от Пола. Этот запах, который еще недавно вызывал у нее раздражение, сейчас казался странно притягательным, опьяняющим, будоражащим ее чувства и заставляющим забыть обо всем на свете. В этот момент Кая остро осознала, насколько близко она к нему, как бьется его сердце под ее рукой, и от этого осознания по ее телу пробежала горячая волна. — Куда мы едем?! — прокричала она, пытаясь перекричать рев мотора и заглушить собственные противоречивые эмоции. — Я же просила отвезти меня домой! — Терпение, Мейсон, терпение, — донесся до нее приглушенный ветром, хрипловатый голос Пола. — У меня есть для тебя кое-что… интересное. Кая хотела возразить, но слова застряли в горле. Интересное? Что он мог иметь в виду? Неизвестность пугала, но в то же время разжигала в ней жгучее любопытство, смешанное с тревогой. Наконец, после того, что Кае показалось вечностью, Пол притормозил и съехал с дороги на обочину. Байк остановился, мотор затих, и внезапно наступившая тишина оглушила. Они оказались на обочине леса, скрытой от посторонних глаз высокими деревьями. Лучи солнца, пробиваясь сквозь густую хвою, окрашивали обочину в теплые, золотистые тона. В воздухе витал аромат елей и свежести. Пол повернулся к Кае. Его темные глаза блестели, а на губах играла легкая улыбка. — Ну, вот мы и приехали.