Личина Лунного принца.

Уйдя с поста смотрителя гарема, он не смог избавиться от бремени ношения образа. Став уже почти самостоятельным чиновником, он не получил возможности перестать играть роль. Всё ещё должен быть со всеми вежливым, обязан создавать образ идеального представителя императора. Он имел право показывать самого себя только с тщательно выбранными людьми. К сожалению, в число приближенных не входил государь, ведь перед отцом-императором тоже нужно сохранять достоинство и демонстрировать почтение, даже если он испытывал лишь настороженность и лёгкий флёр отвращения. Собственный трудоголизм лишь подпитывал стойкость имиджа. И истощение. Сокрытие всего личного изматывало. И не дай Бог кто-то бы застал его за разговором не с теми людьми. Публика: слуги, евнухи, другие дворцовые были бы повергнуты в шок. Как же так, что всеми излюбленный первый красавец империи Ли, заслуженный уважаемый чиновник и родственник самого Сына Неба, Лунный Принц может вести себя по детски и рыдать из-за вымотанности? Немыслимо. Про внешний вид - отдельная история. Он с ужасом вспоминает дела года четыре назад, когда был заправляющим императорским гаремом. Как некоторые одинокие фрейлины чуть ли не бросались на него, намереваясь сожрать с потрохами местного дворцового красавца-”евнуха”, что был «как небожитель прекрасен». И больше комментариев, кроме как по поводу его «неземной» внешности, у этих девиц не было. Титул родственника Императора действительно сложен для ношения. Вся эта политическая работа с горами бумаг, частые разъезды по столицам для переговоров, сама трудность поддержания репутации. В напряжении его держало почти все, кроме времяпрепровождения в определённом круге людей, а этих отличившихся личностей, увидевших его, было очень мало. Никто из общественности и подумать не мог, что этот всегда сильный, высокопоставленный чиновник с идеально выстроенным образом может плакать, лежа на коленях у любимой женщины? —Зуйгецу... тише-тише... Дела обстояли в середине весны, когда по календарю уже начался месяц апрель, а на улице всё ещё местами безобразно лежал снег. Зима в этот раз встретила империю Ли в лучших традициях и не захотела уходить. За окном слабо шёл снегопад. Не яростно вьюжил, как прежде, а смиренно, игриво кружился и сразу таял, превращаясь в несуразную слякоть. В кабинете, в котором происходил сей эпизод доверия, был чудно протоплен. Лекарша всё ещё регулярно захаживала на осмотр к Лунному принцу, но теперь каждые три дня, ведь проблема эпидемии больше не беспокоит империю, но на всякий пожарный случай это требуется... Зуйгецу, буквально упав ниц на пол, уткнулся в её колени и, редко всхлипывая, пытался донести о своей усталости. Маомао прекрасно понимала его без слов, ведь этот заядлый трудоголик, которого он, к сожалению или к счастью, безмерно и безнадёжно любила, жаловался на переутомление и недосып еще с, казалось, допотопных времён. Она с неприсущей ей нежностью заботливо поглаживала его по волосам, шепча всякие телячьи нежности, которых обычно от неё при желании не дождёшься, но сейчас её задачей было его выслушивание и по возможности успокоение, так что ситуация вынуждала. Сегодня у Лунного Принца аж несколько переговоров, кучу документов и просто уже привычное давление всевозможной работой. За последнюю неделю его особенно завалили обязанностями. Было совсем позднее утро, почти полдень. Перед первой на сегодня встречей с чиновниками, на осмотр к нему заявилась Маомао, вот только сразу после того как она выполнила рабочую часть вопроса, он в мгновение ока оказался в том положении, в котором находиться по данный момент. Суйрэн и Чуэ было поручено выполнить некоторую бытовую работу в рабочем кабинете Лунного принца, так что в помещении Маомао с Зуйгецу остались одни и могли бесстыдно позволить себе всякое личное. Мао в который раз медленно провела рукой по его волосам, невольно обнаруживая, что с каждым его всхлипом её сердце сжимается, и это не тахикардия. Она прекрасно помнила, что в последние недели у него появилось очень много жалоб, которые он высказывал с искренним ужасом на лице. Несколько дней подряд он буквально не мог подписывать документы, ведь руки попросту не слушались. Он держал в руках печать, но не мог приложить достаточно усилий, чтобы просто прижать её к листу бумаги, при этом, как известно, Зуйгецу имел чудесное, подтянутое телосложение. Про физические регулярные тренировки лучше и не говорить, точнее, про их вынужденный пропуск. Басен, с которым обычно эти бои проходят забавы ради, искренне заволновался... Зуй заметил то, как весь последний месяц у него чуть тряслись руки, но последнюю неделю ситуация начала ухудшаться с геометрической прогрессией. Сколько он молча и покорно терпел всю эту нагрузку? Держаться настолько долго - похвально... Но никакая стойкость не может быть вечна, и вот спустя столько времени Зуйгецу начал сдавать позиции. Нет, безусловно, уставал он и раньше, но сейчас истощение - и моральное, и физическое - накрыло его с головой. Как только он, предварительно тяжело вздохнув и поуспокоившись, поднял голову, чтобы посмотреть на неё, она переместила свою руку с его затылка на его щёку. Маомао смотрела вниз на него с неожиданно нахлынувшим трепетом. В повседневной жизни она чаще всего дразнила его , иногда даже с небольшой шутливой грубостью, но оба чётко понимали, что это не более, чем игривость. Были и такие моменты, в которые он пробуждал в ней более чуждую, пока не самую изведанную её сторону, когда она всё таки давала волю телячьим нежностям. Мао рукавом вытерла его глаза и щеки, что всё ещё были влажными от недавних слёз. — Зуйгецу...? —...Прости. Перехватив её руку, он вытер своё лицо самостоятельно своим рукавом и последний раз потёршись щекой о её колено, наконец встал с пола. Он всё еще держал её запястье, большим пальцем проводя по бинтам. Маомао поднялась с дивана и недолго думая заключила его в объятиях, крепко обернув руки вокруг его торса. Её рука проскользнула к затылку и направила его голову ближе к своему плечу, давая какую-никакую опору. Зуйгецу вздохнул и сдался, утыкаясь носом в её шею. —Не смей извиняться... Какой же ты всё таки...— на языке так и крутилось какое-нибудь лёгкое обзывательство, но она решила показать смесь раздражения и тревоги лишь недовольным неразборчивым бурчанием. —Я знаю... —Я обещаю, я что-нибудь придумаю. —Не стоит, Маомао, просто твоего присутствия и того, что ты меня слушаешь достаточно... —Недостаточно. Я вижу проблемы со здоровьем, это если со стороны моей работы, как лекаря. Как ты вообще представляешь, чтобы я оставила тебя в таком состоянии!?— Мао легонько, но настойчиво потрясла его за плечи и отодвинула от себя, заставляя смотреть глаза в глаза,— Зуйгецу, ты даже не представляешь, как мне самой неприятно видеть тебя таким вялым! Маомао за словами в карман никогда не лезла, в этом они с Чуэ похожи, а тут, когда она получила все права на то, чтобы с ног до головы заботливо и любя обругать самого сына Императора, вообще выражения не выбирала. Но всё же азарт в отчитывании высокопоставленного чиновника быстро улетучился, когда Маомао снова посмотрела на его лицо, всё еще зарёванное и по детски насупившееся. Она не смогла больше говорить о серьёзных вещах. —Зуйгецу. Просто знай, что я ужасно за тебя волнуюсь, не только за здоровье, я... Я тебя люблю, — с этими необычайно чуждыми трепетными словами она быстро оставила поцелуй на уголке его губ. —Я тебя тоже... Спасибо, в таком случае. —Не нужно ни извиняться, ни благодарить... Маомао вздохнула с безнадёгой. Теперь-то она целиком и полностью осознала почему Гаошунь постоянно без устали повторяет, что : «От Господина так много проблем». Безусловно, когда он был для неё лишь «Господином Джиньши» хлопот он доставлял немало, но сейчас Мао всеми фибрами души прочувствовала состояние Гаошуня. Любит ли она Зуйгецу всё ещё? К сожалению или к счастью. И тут в дверь постучали. Джиньши сразу же рукавом обтёр лицо, чтобы выглядеть презентабельно, с той же целью судорожно разгладил руками одежду и отступив от Маомао, откашлялся и уже более или менее ровным, привычным голосом спросил: —Кто? —Господин, поторопитесь, иначе вы можете опоздать на переговоры. —Гаошунь, дай мне минуту... —Господин Джиньши... Ладно. Зуйгецу жалобно вздохнул , и решил потратить минуту с пользой. Он быстро примкнул к Мао и оставив на её щеке множество кратких поцелуев, отпрянул и с уже более воодушевлённым видом направился к двери, она вынужденно поплелась за ним. Ей тоже следовало бы возвращаться на работу...