Зачарованное сердце

      Вечер постепенно перетекает в ночь, когда размеренным голосом Гаюс всё еще продолжает свой рассказ.       Он поведал о том Мерлине, которого Артур никогда не знал. О мальчишке, что пришел в Камелот с беззаботной улыбкой на лице, о том, кто прятал свою магию, сдерживал ее, когда она так и просилась наружу. О том, какой ужас он испытывал каждый раз, когда Утер отправлял очередного мага на верную смерть, о проросшем изнутри страхе разоблачения.       Слов было много. С самого первого дня Мерлин, по словам лекаря, спасал Артура при помощи магии. Он учился, хмыкнул Гаюс, ему приходилось учиться быстро. Становиться сильным магом, что умеет не только контролировать свои способности, но и применять их, колдовать, владеть в должной мере. Учиться основам медицины, травничеству, ведь быть помощником лекаря — непростая задача. Приходится выполнять грязную работу, смотреть на недуги людей, лечить их, проявляя терпение и твердость. А еще… Непросто ему было стать достойным слугой принца, что сперва показался ему столь капризным и заносчивым.       Артур качает головой, чувствуя, как приливает к щекам кровь. То была правда, в начале, будучи принцем, он многое не понимал. Пендрагон думал, что его изменило время, вылепило из него достойного короля, не потерявшего ни чести, ни совести. Но, вслушиваясь, в слова Гаюса, приходится признать: Мерлин тоже приложил к этому руку.       Гаюс продолжает. Битва за битвой, сражение за сражением, одна сорванная интрига колдунов и неприятелей тянется за следующей… Артур не перебивает. Он слушает молча, рассеянно потирая пальцами позолоченный кубок.       Мерлин столько сделал для него, а он, Артур, даже и не знал. Почему не рассказал, зачем скрывал? Изнутри вновь поднялась, сколыхнулась почти детская обида. Затем перед глазами Артура снова промелькнули испуганные глаза Мерлина, когда король сказал, что без магии жизнь была счастливее. Когда он заявил, что не остановится перед изгнанием магии, и завтра же поднимет вопрос на собрании Круглого Стола. Артур подавляет порыв уронить голову на колени. Волна стыда и досады нахлынула с новой силой. Идиот, полный идиот!       Гаюс говорил о шрамах, которые тянулись по спине Мерлина уродливыми безобразными отметинами. О том, как долго и безуспешно пытался лекарь излечить особенно болезненные раны, о том, как не поддавались они ни травам, ни целебной магии. Ранения от магических существ имеют другую природу, поясняет лекарь. Значит, Мерлин жил с этим годами.       Укол совести вновь дает о себе знать. За всё это время Артур ни разу не заметил ни одного шрама. Верил его напускному веселью, ни разу не замечал странность: Мерлин всегда оказывался подле него в самый разгар битвы.       Оберегал Артура так, будто был его ангелом-хранителем.       — Зачем, Гаюс? — качает головой. — Зачем он это делал? Если ненавидел, если желал мне смерти?       — Всё не так, Артур, — отвечает лекарь с мягкой улыбкой. — Он был верен вам. Как союзник, как друг. Его преданность не поддается сомнению. Всё, что делал Мерлин, было ради вас.       — Тогда почему он не сказал мне всё это? Почему всё это рассказываешь ты, а не он? Зачем лгал, дурачил, обводил вокруг пальца всё это время?       — Его ситуация непростая, — замечает Гаюс, — Магия запрещена. При жизни вашего отца его бы казнили. Я сам внушал ему быть благоразумнее, не делать глупостей. А когда умер Утер, страх остался. Вы долго росли под влиянием вашего отца.       — И ты туда же, — цедит Артур сквозь зубы. Он досадливо отворачивается, вглядываясь в полумрак своих покоев, — Все твердят, что я как он. Все сравнивают меня с ним. Мерлин, дядя, ты.       — Нет, милорд, вы не правы. Поверьте, я знал вашего отца достаточно, я служил ему много лет, почти всю мою жизнь провел в цитадели, — возражает Гаюс.       — Тогда почему?.. Почему!..       Гаюс продолжает свое неторопливое повествование. Пока слова льются рекой, привнося новые озарения, Артур не может думать ни о чём, кроме как о Мерлине, скованном страхом смерти. Боялся его, Артура? Верил, что рано или поздно Пендрагон-младший отправит на верную смерть? Неужели совсем не видел, как дорожил Артур их дружбой?       В полыхающем огне камина Артуру чудится призрак минувших дней. Он видит площадь, видит старую, знакомую до дрожи картину: толпа людей, их подданных, толкается внизу, тянет шеи, чтобы не пропустить кровавое зрелище. Над их головами раскинулся королевский балкон, тот самый, где недавно выступал со своей речью Артур. В видении — его отец, в чьих глазах застыла подобно стали нерушимая уверенность, чьи губы изогнулись в мрачной жестокой линии, чей голос проносился по площади громогласно и властно. Вот он, поднимает руку, делает знак верному палачу!       А внизу, на эшафоте, рядом с мускулистым человеком в жёстких черных перчатках, рухнул на колени Мерлин. Его руки связаны крепкими узлами, рубаха порвана так, будто он сопротивлялся идти, а может, его били в темнице глумливые стражники. Мерлин опускает темноволосую макушку на плаху, когда палач заносит над его головой сверкающее лезвие. Солнечный луч на мгновение падает на длинное остриё, оно блестит красивым праведным светом.       Голова Мерлина чуть приподнимается, челка тёмных волос обнажает потухшие безжизненные очи. В это мгновение взгляды бывшего слуги и венценосного молодого человека пересекаются. Артур видит глаза Мерлина, голубые и пронзительные. Они смотрят на него, заглядывают прямо в душу Пендрагону. Яркий взгляд Мерлина так и светится болью, невыразимой мукой, а еще в нем проступает смирение, которое заставляет сердце Артура камнем упасть вниз. Он так и говорит: знал, что так будет. Меч рассекает воздух (сей момент показался Артуру вечностью), со свистом ударяется о беззащитную шею… Кровь забрызгивает деревянную дощатую плаху, темноволосая голова отскакивает, тело безвольно падает вниз. Утер издает победный клич, Гаюс, которого держат стражники, с горечью отворачивается, а Артур подскакивает на месте, в глазах его горят слёзы…       — Артур! Артур! — улыбаясь, смеется отец.       Молодой мужчина заторможенно переводит взгляд на Утера. Губы отца растянуты в широкой улыбке, в глазах пляшут искры сумасшедшего веселья. Артура сковывает первобытный ужас: лицо отца внезапно начинает меняться. Поплыли тронутые морщинами черты лица, вздулся лоб, рот согнулся в неестественной кривой линии. Раз за разом, мгновение за мгновением, появляются новые участки кожи, а на месте старой появляется иная, более молодая, будто принадлежащая кому-то юному. Всё это напоминало змею, что сбрасывает шершавую чешую. Вот появляется благородный выступ лба, вот проступает изгиб волевого подбородка, вот сверкают небесно-голубым оттенком появившиеся очи, а голову венчают будто поцелованные солнцем Литы золотистые волосы.       Артур не сдерживает удивленного возгласа. Перед ним, в отцовской одежде, в Камелотском плаще, с массивной, украшенной драгоценными камнями, короной на голове, стоит…он сам. «Другой» Артур ухмыляется. Медленным движением он поднимает руки и театрально аплодирует. Этот скользкий отвратительный звук подхватывает толпа на площади, их ладони отбивают бешеный ритм как заведенные. Всё вокруг потонуло в оглушительных овациях, пока там внизу, на эшафоте, лежало безжизненное тело Мерлина, вернее то, что от него осталось.       — Артур! Артур! — захлебывается слепым восторгом толпа.       — Нет, нет, — Пендрагон пытается отступить назад, но его ноги не слушались.       На лице «двойника» так и сияет торжествующая улыбка, и была она столь яркой, что у короля заболели глаза.       — Артур! Артур!       — Артур!       Пендрагон распахивает глаза и делает судорожный вдох. Пальцы его с силой цепляются за подлокотники кресла. Он смаргивает подступающие жгучие слезы, некоторая их часть горячей дорожкой срывается по щекам.       — Вы задремали, — констатирует Гаюс с удивлением, — Милорд, вы устали.       Артур оглядывается вокруг. Стол, камин, его кровать с балдахином… Да, его покои. Значит, то был дурной сон. Король с облегчением выдыхает. Сердце всё еще колотится как бешеное, а страшная сцена так и стоит перед глазами.       — Я видел кошмар, — делится Артур, — Прости, Гаюс.       — Я так и понял, вы внезапно закричали во сне. А я ударился в воспоминания и не сразу заметил, как вас сморил сон. Вам следует отдохнуть, мы продолжим разговор позже.       Артур кивает.       — Да, да, — быстро произносит он, подрагивающей рукой вытирая пот со взмокшего лба.       Гаюс уже собирается уходить, когда Артур останавливает его одной фразой:       — Я бы не убил его, Гаюс.       — Знаю, Ваше Величество, — отвечает лекарь, — Я не сомневаюсь в вашей доброте. У вас есть честь, неравнодушие, а еще вы умеете любить. Любить свое королевство, своих подданных… Своих друзей.       — Я не хочу убивать его, правда, я не желаю этого, — жалобно говорит Артур. Он чуть запинается, — Я не знаю, способен ли вообще.       — Понимаю, Артур, понимаю.       Когда дверь за лекарем закрывается, Артур проводит пятерней по спутанным светлым волосам. Он заставляет себя успокоиться. Оглядывает себя. Всё еще в доспехах.       По зову короля приходит Джордж, помогает Артуру раздеться, совершает последние приготовления для долгожданного сна. Он молчалив, не докучает болтовней, будто угадывает состояние своего господина с первого взгляда.       Когда Артур останется один, он ложится не сразу. В мыслях вновь, будто подхваченные ветром снежинки, кружатся воспоминания.

***

      За два дня до Вечной Зимы…       После того случая Мерлин пропал до конца дня. Артур обеспокоился ни на шутку, поднял на ноги весь замок. Гаюс был подробно расспрошен, слуги отчитались, кто и где видел Мерлина в последнее время, рыцари по приказу короля немедленно выдвинулись прочесывать лес и прилежащие к нему места. Артур тогда всерьез испугался, что Мерлин ушел из Камелота навсегда. Может, собрался вернуться в Эалдор, а может уже приметил себе другое место для жизни… Ничто из этого не радовало Пендрагона.       Виновник переполоха объявился к вечеру, когда на Камелот уже опустилась темнота. Облегчение накрыло Артура с головой, когда он увидел Мерлина на пороге своих покоев.       — Мерлин! — король не смог сдержать удивленного и радостного возгласа.       У Артура появилось непреодолимое желание вскочить, преодолеть оставшиеся расстояние между ними и сгребсти Мерлина в крепкие объятия. Встряхнуть за плечи, хорошенько похлопать по спине, и плевать, что его слуга считает такие жесты приемлемыми только для толстокожих рыцарей. Артур рос среди них, среди молодых людей, которые уже с детства готовились стать воинами. Их не пугали ни длительные тренировки, ни ранения, ни тяжесть оружия, они давно свыклись с грузом доспех. Да, его, Артура, нельзя назвать изнеженным принцем. Его ли вина, что он привык проявлять привязанность таким образом?..       Однако Артур подавил в себе порыв. Он никогда не отличался тактильностью, не лишним ли будет такой жест? Но широкая улыбка не желала сползать с его лица, застыла, как вклеенная.       Но Мерлин… Тот лишь глянул так холодно, так равнодушно.       — Милорд, — он послушно склонил голову (еще одна вещь, которую он никогда не делал наедине с королем!).       Его голос показался Артуру столь отстраненным, почти бесцветным. Мерлин не заикнулся ни разу о случившимся эпизоде, Артур решил последовать его примеру. Кое-что смущало, например безучастный взгляд голубых глаз, общая бесстрастность в лице. Оживленность, которая словно жила в Мерлине, исчезла, уступив место чему-то холодному и безжизненному.       Но Артур был слишком рад видеть своего друга. Он легко списал изменения на усталость, непростой день, последствия шатания по лесам…       — Больше не пугай меня так сильно, — пригрозил он, но слова его зазвучали больше похожими на искреннюю просьбу. — А не то посажу в колодки на целый лунный месяц вперед.       Мерлин лишь кивнул, а затем выскользнул из комнат Артура точно тень. Король же не замечал ничего. Облегчение заставило расслабиться напряженным мышцам, а разум отпустил заботы и потребовал сна. Артур забрался в кровать, самостоятельно потушил свечу, подув на нее (единожды он может простить Мерлину пренебрежение своими обязанностями, в этот раз уж точно), затем подтянул к себе ближе плотное одеяло. Глаза закрылись сами собой, мысли Пендрагона казались легче птичьего пёрышка. Он думал, что неприятный случай исчерпал себя, но в действительности то стало лишь началом.       С тех пор Мерлин переменился. Он стал замкнутым и нелюдимым, меньше времени проводил в разговорах с рыцарями и слугами. Часто он ходил один, словно тень, молчаливо выполняя свои обязанности. Взгляд голубых глаз остекленел, и часто устремлялся куда-то вдаль. И не показывалось в них больше ни искринок веселья, ни признака задумчивости, а была лишь пустота, будто Мерлина внутри тела и не было, как земля, которую иссушила до дна засуха.       А потом… Он будто начал отмирать, но всё стало гораздо хуже.       Теперь в голубых глазах Мерлина проступало не только равнодушие. Теперь он глядел на всех исподлобья, точно дикий волк, взгляд его сочился ненавистью вперемешку с презрением. Груб он стал со всеми, а в особенности с Артуром.       — Ты худший король во всех пяти королевствах, — цедил он сквозь зубы, когда по обыкновению своему прибирался в покоях Артура.       Король лишь насмешливо вскинул бровь. Он не замечал ничего. Конечно, Мерлин стал колючим точно ёж, но вероятно, он опять на что-то дуется, так думал Артур. В конце концов, они часто друг друга оскорбляли, они делали это годами. Оскорбления стали их рутиной, так как Артур мог догадаться?..       — О, ты это уже говорил, — отмахивался Пендрагон с улыбкой. — Придумаешь что-то пооригинальнее или совсем не хватает смекалки?       — Ты заслуживаешь лишь страданий за то, как мучал меня, — шептал Мерлин в ночных сумерках, когда Артур уже улегся в кровати. — Ты приносишь лишь хаос. Ничтожный глупый король.       — О, неужели? — правитель Камелота даже приподнялся на локтях, чтобы взглянуть на своего слугу. Силуэт Мерлина неподвижным тёмным пятном застыл посреди комнаты. — Мучал тебя? Ты это что, про стирку? Это твоя обязанность, Ме-е-ерлин. А хаос приносишь лишь ты, мешаешь спать своему королю.       — Уродливый Артур Пендрагон, до чего же ты гадок!       Артур вслепую запустил в него подушку.       — Соскучился по колодкам, Мерлин? — усмехнулся он в темноту.       Силуэт лишь резко развернулся и затопал по направлению двери. А он стал гораздо лучше в оскорблениях, пронеслось в мыслях Артура, меня бы это задело, говори бы он серьезно.       Осознание догнало короля лишь тогда, когда время Вечной Зимы приближалось с неуловимой скоростью. Тогда, когда он увидел Мерлина, его мягкого сердцем слугу, с остервенением топчущего белые розы.       Он вспомнил. Именно тот помятый цветок, что Мерлин тогда поднял с земли, пригладил бережным касанием и преподнес девушке-служанке.       Белая роза.       — Гадкие цветы! — он будто выплевывал эти слова, полные желчи и отвращения, — Уродливые, как и всё в этом Камелоте!       Рука Мерлина замахнулась на кусты, ветки на мгновение нагнулись к зеленой траве. В это же мгновение его ноги, обутые в тяжелые ботинки из коричневой кожи, с силой наступили на ветки.       — Глупые, бесполезные цветы! — не унимался Мерлин. В глазах его, теперь холодных и равнодушных, не было ничего кроме отвращения и ненависти, — Гадость, гадость!       Артур так и застыл на месте, не в силах сделать и шага. Открывшаяся ему картина шокировала короля. На помятой траве уже сорвано множество роз, листья, содранные со стеблей бедных цветов, валяются там же. Мерлин совсем не замечал Пендрагона. Он продолжал без устали топтать цветы. В какое-то мгновение он мотнул темноволосой головой, Артуру показалось, что голубые глаза затопила янтарно-золотистая вспышка. Еще больше цветов разом опустилось на траву точно подкошенные. Или заколдованные? Король рассеянно проморгался. Что за.?       — Гадость! — повторял Мерлин, не жалея сил.       Под грубой подошвой его ботинок лопались нежно-белые бутоны, пачкались, тускнели некогда белоснежные лепестки.       Тем временем, в голове у Артура вновь вспыхнуло воспоминание. «Я вырос в Эалдоре, пронесся в его голове мягкий голос Мерлина. Нотки тихой нежности зазвучали в нём. «Там всегда была впечатляющая природа. Зелёные леса, луга, озера… Дикие цветы. Чистое небо и свежесть в воздухе. Это часть меня, Артур. Природа вызывает во мне те же чувства, что в тебе пробуждает, быть может, новый щегольской меч или победа в турнире».       Точно. Мерлин просто не мог поступить вот так, понял Артур. Что-то не так. Теперь его слуга, тот самый, что и муху не обидит, и над зверушками трясется, и природой любуется, как идиот, теперь именно этот человек делает такое?       — Хватит! — закричал Артур. Он делает шаг ближе, не в силах больше стоять и смотреть, — Что происходит, Мерлин? Что с тобой?       Тот остановился. Прищурился. Усмехнулся как-то недобро.       — А что? Какое тебе дело?       — Ты мой друг! Кто ты и что сделал с Мерлином? Серьезно, что происходит, ты не в себе?       — Что-то не так?       — Раньше ты такого не делал. Ты бы вообще так не сделал! Я знаю тебя.       Мерлин лишь хмыкнул. Холодное презрение отразилось на его лице.       — О, Артур, — покачал головой так, будто разговаривает с капризным ребёнком. — Ты обо мне вообще ничего не знаешь.       Он пробовал развернуться и уйти, но Артур схватил его за рукав куртки.       — Погоди, — нахмурился Пендрагон, — Мне не все равно. Что с тобой, идиот?       Мерлин разразился громким смехом. Хохот его прозвучал резко, неприятно, будто ледяная вода, которую слуга так любил плескать в лицо Артуру ранним утром. Мёртвым казался этот звук, не походил он на прежний смех Мерлина, заливистый, звонкий, полный жизни.       — Зато мне все равно, — усмехнулся Мерлин, — Совсем скоро ты всё поймешь.       Тут глаза его вспыхнули золотым. Корочка льда проступила на руках Артура. Глаза короля расширились. Что? Он вскрикнул и отпрянул от боли. Мерлин лишь широко улыбнулся, будто эта сцена доставила ему удовольствие. Он выглядел как нельзя довольным собой.       — Мерлин? — не веря своим глазам прошептал Артур. — Ты… Ты колдун?       — Не ожидал, Артур Пендрагон? Я же говорил тебе: ты глупый король.       — Но…       Артур мог лишь беспомощно смотреть на своего друга. Как это возможно? Мозг его лихорадочно начал думать. Пазлы воспоминаний медленно складывались в его разуме в некоторую картину.       — О!.. — тихо сказал Артур.       Он не мог понять: как такое вообще возможно? В его мире Мерлин не мог быть колдуном, не мог! Невозможно, он просто задремал перед тренировкой!       — Не ходи за мной! — небесно-голубые глаза Мерлина сверкнули холодным блеском и недобро сощурились. — Я ненавижу тебя всей душой, Артур Пендрагон. Не ходи, если тебе дорога твоя ничтожная жизнь.       Слуга развернулся и быстрым шагом направился по направлению из цитадели. Артур застыл как вкопанный посреди истерзанных белых роз. Он уставился вслед своему другу. Произошедшее никак не укладывалось в голове.       Вот маленькая фигурка Мерлина петляет среди домов, вот завернула за мясную лавку. Он идет в лес, понял Артур, не надо, чтобы он был один.       Артур сжал руки в кулаки и быстрым шагом пошел за ним. Он махнул рукой стражникам и рыцарям, которые с беспокойством ринулись к нему.       — Ваше величество, на вас лица нет, — заметил кто-то, — Вы в порядке?       — В полном, — отмахнулся Артур. Он обернулся лишь на мгновение, чтобы смерить их строгим взглядом, — Не следуйте за мной, я за Мерлином и назад.       — Но, милорд…       — Это приказ!       Да, Артур не понимал совсем ничего. Да, магия Мерлина и его поведение его ни на шутку взволновало. Артур сосредоточился лишь на одной мысли: ему нужно поговорить с Мерлином. Только это ощущалось единственно правильным.       Так что он последовал за своим другом в лес. Звал его по имени, иной раз срывался на бег. Наконец, он нашел Мерлина. И тот был в ярости.       — Ты самый глупый король во всей истории, — выплюнул тот.       Чистая ненависть отразилась на его побледневшем лице. Глаза засветились золотым. Тут же все вокруг преобразилось. Хлынул снежный вихрь, траву занесло белым снегом, холод насквозь пронзил тело Артура, а на ветвях деревьев заледенел белый иней.       И тогда король Камелота испугался по-настоящему.

***

      Артур вздыхает, потирая переносицу. Фатальная попытка поговорить с Мерлином едва ли привела к дружеским объяснениям. Напротив, он чуть не умер от смертельного заклинания и неестественного холода. Повезло, что в тот ветреный день Артур надел плащ поплотнее. Повлияло также, что его верные Леон и Гаюс буквально вырвали своего короля из объятий смерти.       Разговоры с дядей и Гаюсом заметно измотали его. Артур подтягивает к себе одеяло, прикрывает изможденные веки и проваливается в сон. Ему вновь явился кошмар: Мерлин на костре, а он — зачинщик жестокой казни. Мерлин кричит и извивается во власти нестерпимо яркого пламени, а Пендрагон может лишь беспомощно наблюдать за происходящим. Артур просыпается от ужаса, когда в его страшном сне огонь костра поглощает бывшего друга целиком.       На следующий день он прилагает колоссальные усилия, чтобы избежать Агравейна. Однако ему это удается. Артур понимал, что долго так продолжаться не может. Но всё же поговорить с Гаюсом казалось важнее чем обсуждать переспективу избавления от Мерлина.       Впрочем, приказ о вскрытии королевских реликвий был подписан незамедлительно. Артур ходил словно грозовая туча, избегая любых разговоров, чтобы не дать поводу своему как никогда мрачному дяде коснуться излюбленной темы.       А вот Гаюс, пожилой лекарь, хранитель прошлого, вот тот человек, с кем Артур действительно разговаривал.       Долгими вечерами он слушал и спорил, внимал и вникал. Всё для того, чтобы понять Мерлина, переосмыслить то, что они пережили за все эти годы. Оказывается, Артур не знал так много.       Я обязан ему жизнью тысячу раз, горько думал он, как я могу вообще думать о смерти Мерлина?..       — Но ведь, Гаюс, — говорил Артур. — Я ведь не знал, что он маг! Я думал, он боится магии, вот почему я тогда предложил созвать Круглый Совет о решении вопроса! Полагал, что Мерлина заботит безопасность Камелота и всех нас, ведь именно колдуны столь часто нападали на королевство. Я и подумать не мог, что он грезил о снятии запрета с магии! Как я мог догадаться! Он принял это за реальную угрозу, так?       — А вы бы сняли запрет, сир?       Артур хватался за голову.       — Не знаю, не знаю! Ведь это магия сделала Моргану такой. Значит, колдовство могло сделать подобное и с Мерлином!       Гаюс лишь качал седой головой.       — Боюсь, здесь вы переоцениваете силу магии, Ваше Величество. Магия не заставляет людей стать злыми. Портит людей жестокость, несправедливость, тяжелые обстоятельства, а еще чужие манипуляции могут сломить дух.       Но Артур будто его не слышал.       — Это сложно, Гаюс, — говорил он. — Мне тяжело принять, что Мерлин теперь такой. Возможно, да, его сломило что-то. Но быть может, этим «чем-то» стала магия, ее разрушительное влияние.       — Рано или поздно вы поймете, милорд, что не совсем верно понимаете магию. Ведь без нее Мерлин не был бы собой.       — О, Гаюс! Мне кажется, ты можешь ошибиться! Разве Мерлин, храбрый и добрый парень, станет вот таким? Я не думаю, что у него был такой характер! Впрочем, — с тоской добавил Артур, — Оказывается, я знал его не так хорошо, как думал всё это время. Определенно, мой слуга не идиот, не дурачок, которым он так любил прикидываться. Кому я вообще могу доверять теперь, когда происходит такое?       Артур не мог поверить, что всё, что он знал о Мерлине, было лишь ложью, игрой, необходимым притворством.       — Мерлин был предан вам, — повторял каждую их встречу Гаюс, — Как и вы. Иногда преданность означает способность понять другого. Не отвернуться от него, не опустить руки. Вот чем бывает преданность. Подумайте об этом, сир.       Часто Гаюс продолжал врачевать раны Артура. Он твердил: вы должны заботиться о своем исцелении.       — Не только физическое исцеление важно, — говорил он. — Но и душевное. Простите себя, милорд, не мучайте свою душу. Отпустите обиду предательства, постарайтесь посмотреть на Мерлина с другой стороны.       Артур часто думал о его словах. Вот и сейчас король, уже лежа в постели, прокручивает в мыслях последний разговор с Гаюсом. С каждым днём становилось всё холоднее. Вырученные деньги, обмененные товары, соглашения о взаимопомощи помогут Камелоту выстоять какое-то время. Но что будет потом? Королю следует уметь принимать важные решения.       В этот раз Артур ложится одетым, не снимают с него ни меховые накидки, ни утепленные ткани на ногах. Вечная Зима далеко протянула свои ледяные смертоносные руки. Король двигает одеяло ближе к носу, чтобы не мерзнуть во сне. Какое-то время он тупо смотрит в темноту своих покоев, но затем сон уносит его беспокойные мысли прочь.

***

      Артур стоял на подножье крутой скалы. Или…это больше похоже на утёс? Он внимательно огляделся по сторонам. Довольно тепло, нигде ни частички снега. Стало быть, никакой Вечной Зимы?       Порывистый ветер потрепал светлые волосы Артура. Король втянул носом свежий соленый воздух. Где-то совсем рядом шумела вода, Артур мог слышать как бьются волны о высокие скалы. Громкий хлопок заставил Пендрагона подскочить на месте и потянуться рукой к поясу, туда, где в ножнах хранился его меч. Рука наткнулась на пустоту, лишь пальцы мазнули по красной ткани рубашки. Нет доспехов? Артур замер. Он безоружен. Совсем.       Тем временем, в спину ему уперлось чьё-то горячее дыхание. Ощутимое, надо сказать. Гигантская тень возвышалась за силуэтом Артура на изогнутой поверхности скалистого камня.       Артур медленно обернулся.       — Ты!       Еще один порыв вызволить меч пресекается осознанием своего положения, а также раздражением вперемешку с разочарованием. Артур ненавидел чувствовать себя вот так.       Тем временем, Дракон, огромный, чудовищно огромный, возвышался прямо перед ним, когтистыми лапами вцепившись в скалистые камни. Крылья его лениво хлопали в воздухе так, будто он собирался их размять. Большие золотистые глаза Дракона взглянули на Артура с нескрываемой насмешкой. Казалось, порождение магии забавлялось от души.       — Ты — Дракон, что напал на Камелот и убил тысячу жителей, разрушил дома! — Артур обвиняюще тыкнул в его сторону пальцем.       — А ты, молодой Пендрагон, сын человека, что уничтожил мой род! Не будем же ворошить прошлое.       Тем временем, Артур вдруг заметался:       — Как я здесь оказался? Что происходит? Я ведь заснул в своей кровати в цитадели! Неужели ты выкрал меня из собственного замка? Или… Я уже умер от Вечной Зимы?       Раскат смеха пронёсся по скалистой местности. Казалось, что скалы даже чуточку задрожали от такого хохота.       — Не бойся, — отвечал Дракон, — Ты спишь, вот и всё.       — Нет, — возразил Артур, хмурясь. — Это не ощущается как сон. Всё какое-то…вязкое, шаткое.       Действительно, воздух будто вибрировал, слегка трясся возле них. Сейчас, когда Артур вгляделся в пространство, он ясно видел прозрачные колебания.       — Я не понимаю…       — То необычный сон, юный Пендрагон. Я сотворил его древней магией, чтобы поговорить с тобой и передать важное послание.       — Послание?..       — О юном чародее, Мерлине, могущественном колдуне всех времен.       — Боги, — Артур прикрыл глаза ладонью. Многое он до сих пор не мог переварить.       — Артур, — торжественно произнёс Дракон. — Это касается Вечной Зимы, Мерлина и тебя. Тебе нужно совершить одно дело, только так можно разрушить заклятие Вечной Зимы. То следует выполнить именно тебе, королю Камелота!       Артур отступил на шаг назад. Он понял, к чему клонит создание магии. Такие разговоры уже происходили с дядей и Гаюсом. Мысли об этом не покидали Артура, кошмары об этом мучали его, не переставая.       — Нет, нет, нет! — вскричал Артур. Будь что будет! — Я не стану убивать Мерлина! Просто не могу! Безумие, неужели нет другого способа!       Дракон чуть склонил свою голову на бок.       — Спокойно, молодой Пендрагон. Речь не об этом. Мне отрадно слышать, что ты не жаждешь крови Мерлина или других колдунов. Ты отличаешься от своего отца.       — О-о-о, — простонал Артур, — Только ленивый в последнее время не сравнил меня с ним!       — Это был комплимент.       — Вижу. Так что там с посланием? Дядя говорил, что заклятие снимается смертью колдуна.       — Твой дядя ошибается. Видишь ли, Вечная Зима настала, потому что силы Мерлина вышли из-под контроля. Им завладело чувство горя и разочарования, что привело к фатальным последствиям. Он засомневался, поставил под вопрос свою веру, свои принципы, убеждения. Что-то заставило его оступиться.       — Вижу, — горько усмехнулся Артур, — Кажется, я вижу.       — Уязвимое положение поставило в Мерлина в опасность. Чары ведьмы, ее холодные поцелуи, были уловкой. Это запустило в Мерлине процесс, который стал необратимым. Юный Пендрагон, его сердце начало леденеть.       — Моргана… О ней ты говоришь, Дракон? И что значит, заледенело?       — Природа магии Мерлина изменилась. Его эмоции выпустили в мир иную крайность магии. Порождением его чувств стала Вечная Зима. Все заледенело, обнесло метелями, потому что внутри него происходит то же самое.       Артур непонимающе моргнул.       — Что ты имеешь в виду?       Дракон вздохнул.       — Позволь я покажу тебе, — предложил он.       Его голос произносит длинное заклинание. Для Артура то похоже на путанные непонятные слова. В тот же миг, вокруг них появляются золотые искры. Они смыкаются вокруг Дракона и Артура кольцом, блестят все ярче, и ярче…       Когда свет от искр чуть померкнул, Артур заметил, что они с Драконом стоят в полупрозрачном подобии облака. А перед ними раскинулся снежный пейзаж, невероятный красоты ледяной дворец, с высокими изящными башнями, тонкими ледяными флигелями в виде снежинок и белыми стенами.       А там, в центре ледяной залы за крупными дырами-окнами, там, на полу темнела знакомая макушка…       — Мерлин! — закричал Артур.       Не думая, он бросился вперед. Внезапно пространство перед ним зарябило и заставило отскочить Пендрагона назад, будто он врезался в невидимую упругую стену.       — Мы здесь не по-настоящему, — пояснил Дракон, когда Артур обернулся и бросил на того недоумённый взгляд, — Сила древнего заклинания позволяет мне показать тебе, что происходит с Мерлином сейчас.       Дракон произнес еще несколько слов. И тогда, они, Артур и волшебное существо, разом притянулись ближе, прямо в центр ледяной залы. Молодой король огляделся. Самым видным предметом безусловно являлся большой ледяной трон, красивый и внушительный. Но он пустовал, на нём никто не восседал. Во всей ледяной зале не было никого, кроме Мерлина, сидящего на узорчатом полу. Лицо его по-прежнему казалось неестественно бледным, голубые глаза на нём выглядели пустыми и безучастными.       — Что это он там делает? — прищурился Артур.       Приглядевшись, он увидел, как пальцы Мерлина бережно перебирали кусочки льда, разложенные по залу. По размеру они были примерно с ладонь. Множество таких обломков блестели, отражаясь от ледяных стен. Артур всмотрелся внимательнее. Детали обладали разными заостренными углами, что заставляло их походить на части замысловатой мозаики. Лоб Мерлина сосредоточенно сморщился, руки двигали ледышки столь осторожно, будто хрупкие драгоценности сверкали перед ним, а не обломки замороженной воды. Бывший слуга глаз не поднимал от своего занятия. Казалось, что весь мир Мерлина сузился до этих ледяных пазлов.       Дракон тем временем отвечал:       — Заколдованная загадка. Задание, которое поручила Мерлину Ледяная Дева. Молодой маг определенно думает, что то великая честь.       Артур уловил грустную усмешку в древнем голосе Дракона.       — Что за Ледяная Дева? И в чем смысл загадки, о которой ты говоришь?       — Ледяная Дева, колдунья, что несет вечную смерть. Другое ее имя — Снежная Королева.       — Значит, это ее вина за всё произошедшее? И то, что Мерлин стал таким?       — Ох, молодой Пендрагон, — вздохнул Дракон. Он покачал гигантской головой. — До чего же ты наивен. Магия сама по себе не является источником зла. Увы, Вечную Зиму Мерлин призвал сам. А Королева… Явилась по зову его раненого сердца.       — Значит, я действительно виноват, — сокрушался Артур. — Не досмотрел, не был рядом. А еще… Сказал то, что усугубило ситуацию.       — Еще не поздно всё исправить. Сейчас Мерлин в той же опасности, что и Камелот. С каждым днём он приближается к смерти. Зачарованное сердце леденеет всё сильнее и стремительнее. Такая магия противна его природе, но разрушительное влияние отравленного льда убьет его. Если сердце Мерлина заледенеет окончательно, он умрет. А значит, умрет весь Камелот, вся магия. А также надежда на пророчество золотого века, священного Альбиона.       — О чём ты говоришь? — нахмурился Артур.       — Тебе и Мерлину предназначено вместе воздвинуть Альбион. Великие земли, объединенные вместе, станут расцветом благополучия и началом новой эры, когда старая религия встретится с новой, когда мир станет совершеннее, целостнее.       — Я не понимаю…       — Только ваш союз способен исполнить пророчество, которое мы столь сильно ждём. Король Артур не справится без мага Мерлина, а сам Мерлин потерпит поражение без своего короля.       Артур перевел взгляд на темноволосого парня, сидящего на ледяном полу. Что-то противное заскреблось в его душе.       — Ты хочешь сказать, — тихо начал он, — Что Мерлин был со мной рядом все эти годы, дарил мне дружбу и преданность только из-за пророчества? Только из чувства долга? Или — выгоды?       — Это знает только сам Мерлин, юный Пендрагон, — мягко отвечал Дракон.       Смешанные чувства всколыхнулись в душе Артура. Он с тоской бросил взгляд на бывшего друга.       — Ну, так что он делает сейчас?       — Складывает из заколдованных льдин слово «вечность».       — Зачем ему заниматься такой глупостью?       — Ледяная Дева обещала, что составь Мерлин такое слово, он обретет бессмертие, и навечно будет с ней.       Артур сглотнул ком в горле.       — Но ведь он всё равно умрет? — осторожно спросил он. — Ведь сердце его леденеет.       Янтарные глаза Дракона посмотрели на Мерлина с грустью.       — Даже если Ледяная Дева каким-то образом сдержит обещание, то будет существовать не прежний Мерлин, а некто другой. Всё равно смерть и огромная потеря для нашего мира.       В голове Артура всплыли слова Гаюса: «Иногда преданность означает способность понять другого. Не отвернуться от него, не опустить руки. Вот чем бывает преданность».       Тут Артур понял. Пусть Мерлин теперь ненавидит его, пусть их отношения никогда не станут прежними! Пусть предаст хоть тысячи раз! Пусть он стал таким из-за магии, из-за Артура, из-за Ледяной Девы, пусть, всё это совсем не важно! Но он, Артур, никогда не простит себе, если отступит. Если предаст свое собственное сердце. Желанием его души было спасение Камелота, спасение Мерлина… Если всё случилось вот так, то Артур приложит все усилия, что повернуть время вспять. Вернет все, что ему важно, насколько это вообще возможно.       Зачарованное сердце Мерлина, которое леденеет с каждым днём все сильнее, вот что важно. Прежде чем его сердце станет сплошным куском льда, прежде чем покроется отравленной снежной корочкой, прежде чем остановится, перестав биться… Артуру нужен шанс.       — Ты прав. Так что мне нужно сделать? Если есть шанс спасти Мерлина, я готов на всё.       — Действительно ли на всё, молодой Пендрагон? — прищурился Дракон. Дождавшись решительного кивка, волшебное существо продолжило, — Тогда слушай. Ваша связь невероятно крепка. Только ты способен спасти Мерлина. Отправляйся в путь, Артур, найди его.       — Но как? — вскрикнул Артур, — Как мне идти в такую непогоду? Вечная Зима сейчас вступила в полную силу. Любой рыцарь может умереть от обморожения или свалиться без сил.       — Никто не говорил, что всё будет просто, — сухо заметил Дракон.       Артур вздохнул:       — Ладно. Предположим. Но куда мне держать путь? И как я должен спасти Мерлина?       — Все ответы откроются тебе в своё время, — пафосно ответил Дракон. — Храни веру в свой путь и в нерушимую связь с Мерлином. Она все еще прочна, хоть и кажется сейчас совсем тонкой. Судьба укажет твой путь!       — Не понимаю, ты хочешь меня убить, Дракон? — пробурчал Артур. Слова существа не могли не вызывать сомнений. — И почему ты все время говоришь загадками?       — Мне тысячи лет! Во мне течет магия древней религии, столь могущественной, что тебе и не снилось! Мне виднее. Решай сам, Артур, что тебе важно. Но помни: только ты способен пробудить Мерлина от вечного сна.       Артур подавил желание закатить глаза. Все эти загадки его порядком утомили. Пендрагон любил конкретику. Сам он с детства привык решать трудные вызовы мечом и доблестью, а тут… Попробуй пойми, что вообще от тебя требуется.       — Будь по-твоему. Я уже принял решение, Дракон.       — Замечательно, юный Пендрагон. Кстати: у меня есть имя. Не «Дракон», а Килгарра.       — Постараюсь запомнить, — кивнул Артур. Он уже забывал имя, но не решался сказать об этом вслух.       — Мы еще встретимся на пути, молодой Пендрагон! Поэтому я не прощаюсь с тобой!       Из пасти его вырвалось пламя, которое вспыхнуло яркими огнями. Растаял снежный пейзаж вокруг них, постепенно исчезал силуэт Мерлина, его руки, перебирающие льдины, платок, что красным пятном выделялся среди белых стен. Всё вокруг обволокло чистым светом, который становился все сильнее и сильнее. Артур почувствовал легкое головокружение и то, как ноги его будто обмякли.       — Постой! — закричал Артур из последних сил.       Он обернулся на Дракона, который тоже уже начал расплываться в белом облаке. Взгляд Артура выхватил его гигантские мощные крылья, лукавый блеск янтарных глаз.       — Скажи, Ледяная Дева или же Снежная Королева, кто она, какое ее настоящее имя? Моргана ли это?       Голос Дракона донёсся до Артура далеким затихающим эхом:       — Ведьма? Кто знает, юный Пендрагон, кто знает…

***

      Артур просыпается.       Он подскакивает в кровати, мгновения необычного сна всё еще живы в его памяти. А сон ли то был? Артур вспоминает слова Дракона. Древняя магия, послания…       Нет, совсем не ощущалось как обычное сновидение. Артура, а точнее его разум, будто переместили в иное место. Мерлин, сидящий в ледяном дворце, Дракон и его слова, все это казалось реальным.       И было таковым в действительности, решает Артур. Он переводит взгляд на окно. За стеклами, за решетчатыми рамами, уже занимался рассвет. Кругом тихо. Ни единого шороха, ни малейшего шума. И в это мгновение тишины Артур наконец понял, что спустя долгое время слышит себя по-настоящему. Теперь он не ощущал ни тяжести в плечах, что сковывала его месяцами, ни горячи в душе, что резала его не хуже заостренного кинжала. На душе легко-легко, а в мыслях укрепилась идея, что казалась Артуру как никогда правильной.       Итак: он отправится за Мерлином.       Пойдет сквозь метели и вьюги за судьбой, чтобы исправить ошибки, вернуть самое дорогое. Камелот, его королевство. Мерлина, ставшего таким близким за все прошедшие годы. А еще свою честь, доблесть, право чувствовать себя достойным королем, лучше чем отец.       С возросшей решимостью поднимается Артур.       В тот же день был созван Круглый Стол. В тот же день в экстренном порядке начались вестись приготовления для дальнейшей жизни цитадели и путешествия самого Артура.       Завтра будет тот самый день.

***

      Руки Артура тщетно бьют кресало о кремень. Злосчастное огниво совсем не поддавалось манипуляциям короля. Уже одетый Артур сидел прямо на полу у погасшего очага, совсем как простой мальчишка. В покоях он был один, вокруг — тихо и спокойно, лишь трение камней отдается глухим звуком.       Еще одна попытка. Артур ударяет камни об друг друга, но ни одной искры не показалось из его его рук. Мужчина не сдерживает порыва, с губ срывается негромкое ругательство.       Тихий смех слышится совсем рядом с дверью.       Артур оборачивается. Леон нерешительно замер в проеме. Он выглядит одновременно позабавленным и робким.       — Могу я войти, Ваше Величество?       — Конечно. И отбрось все эти титулы хоть сегодня, прошу тебя.       Шаги зазвучали совсем рядом. Леон садится рядом с Артуром, протягивает к нему руки. Светлая бровь приподнимается вопросительно.       — Могу ли я? — он кивает на огниво.       Артур передает ему кресало и кремень. Отточенным движением Леон бьет по камням, высекает огненные искры. Они падают прямо в проем камина, превращаясь в слабое пламя. Теплом потянуло от созданного огня. Артур и Леон протягивают ближе к камину замерзающие руки. Король не сдерживает обиженной гримасы.       — Всё еще не так хорош в этом? — усмехается Леон. Конечно, он замечает. — Помнится, у тебя никогда не получалось, даже шутки ради. В походах твой позор всегда прикрывал Мерлин.       — Уверяю тебя, ему это тоже казалось очень смешным, — Артур закатывает глаза.       Они переглядываются, обменявшись дружескими улыбками. Какое-то время сидят в долгой комфортной тишине. Артур вспоминает время, когда он был наследным принцем. Леон, старший мальчик, всегда казался ему примером для подражания. Неосознанно Пендрагон всегда равнялся на этого бравого, сильного, не по годам ответственного юношу. Прямо сейчас Артур, уже король, выше своего рыцаря положением, происхождением и званием, всё еще не может отделаться от похожего чувства. Старшим братом ощущался его первый рыцарь, тем, кого у Артура по сути никогда не было. Король ловит себя на таких мыслях, и невольно улыбается. Может, у него всё еще есть люди, которым он может доверять безоговорочно? Может, Артур просто заблуждается.       — Ваше Величество, почему вы никого не позвали? Слуги бы помогли вам.       Артур морщится:       — Прошу, Леон. Оставь все эти формальности хоть сегодня. Близится час моего отъезда. Я бы хотел побыть с другом, не с подданным.       — Как пожелаешь, Артур.       — Спасибо.       Рыцарь вглядывается в лицо короля. Артур кожей чувствует изучающий взгляд.       — Дыру во мне прожечь хочешь?       — Ты хотел побыть один, не так ли? Собраться с мыслями? — тихо говорит Леон. — Послушай, Артур. То, что ты говорил нам, рыцарям, про пророчество, знамение, Вечную Зиму… Ты уверен, что этому можно доверять?       — Не могу сказать. Но отчего-то знаю, что поступаю верно. Представь реакцию дяди, если бы он про это услышал, — усмехается Артур, — Слава Богам, его не было на собрании, хотя объяснится с ним все равно придется. В последнее время он часто где-то пропадает. А сейчас, услышав новости… Думаю, перепугается ни на шутку. Скажет, что Камелот не может без своего короля.       — Мы все волнуемся о тебе, Артур, — говорит Леон. — Ты не можешь умереть. И почему бы тебе не взять с собой рыцарей? Для меня было бы честью сопровождать тебя.       — Не могу рассказать тебе всего, Леон, извини. Но это только моя ноша. Я избавлю Камелот от Вечной Зимы, верну Мерлина, чего бы мне это не стоило. Верь мне, прошу. Я не отвернусь от Мерлина, сомневаться в нём теперь мне кажется ошибкой.       Леон кивает:       — Думаю, ты прав. Мерлин всегда был хорошим парнем. Возможно, да, он в беде. Но что насчет Камелота? Что будет с королевством без своего короля?       Артур мягко улыбается, и по-дружески толкает Леона локтем в бок.       — Твой король уже всё продумал. Идем вниз. Близится час, пора. Мне лучше выехать с рассветом. Я проверю лошадь, а ты разыщи дядю и Гаюса. Остальных не зови, не лучшая идея создавать переполох.       — Уезжаете почти инкогнито? — поддразнивает его Леон.       Его серая кобыла, Ллмарей, верно ждала Артура, уже полностью готовая к путешествию. Артур подходит ближе, проводит ладонью по белой лошадиной голове, гладит серую гриву. Ллмарей тихо фыркает и прижимается мордой к артуровой руке. Пендрагон не может сдержать нежной улыбки. Вот еще одно существо, на которое он может положиться. Ллмарей — уже взрослая кобыла. За все время, что довелось ей побыть в цитадели, не нашлось лошади выносливее, понятливее, сообразительнее. В самых тяжелых походах именно Ллмарей никогда не подводила Артура. Часто ему казалось, что кобыла понимает своего всадника с полуслова.       Артур проверяет прикрепленный к седлу мешочек с едой для Ллмарей, затем мальчишка-конюх помогает вывести лошадь из конюшен. Остановившись у ступенек замка, Артур ахнул.       Совсем легкой снег опускается во двор. Артур глазам своим поверить не может. Нет ни метели, ни жестокой вьюги. Что это, добрый знак или затишье перед бурей? Молодому королю не хочется терять надежды в первое. Он устремляет взгляд на горизонт, туда, где редеют крыши городских домиков, там, где белеют покрытые снегом деревья. Лес спокоен. Тихо и мирно проявила себя на сей раз Вечная Зима. Самое то для долгого путешествия.       — Милорд!       Артур оборачивается. По лестнице к нему устремляются Гаюс и Леон. Они спускаются вниз, а Пендрагон, внезапно ощутив укол нервозности, поправил свою теплую меховую мантию.       — Прости, что разбудили, Гаюс, — произносит Артур, когда лекарь и рыцарь с поклоном приблизились к своему королю. — Боюсь, это важно. Нам следует поговорить.       — Ничего, Ваше Величество, — отвечает Гаюс, — Я не простил бы себе, если бы не увидел вас напоследок. Теперь скажите: вы уверены?       По его приподнятым бровям Артур угадывает вопрос между срок. Вечная Зима, не слишком ли рискованно? Его вечно благоразумный лекарь всегда прислушивался к голосу логики.       — Как никогда, — улыбается Артур, — Тем более, после того, о чем мы говорили…       Он не заканчивает предложение, но ему и не нужно. Гаюс кивает, улавливая намек. Разумеется, Артур рассказал придворному лекарю о Драконе, заручился поддержкой и рекомендациями. Часть сведений о Мерлине Артур умолчал, щадя чувства Гаюса. Стоит ли мучать пожилого мужчину такими переживаниями о родном человеке, не слишком ли это жестоко? Вот почему король обошелся кратким описанием ситуации Мерлина.       — Да, да, — знающе улыбается Гаюс, — Я прошу вас только об одном: берегите себя. Вот, вам приготовили припасы.       Он отдает мешочки мальчишке с конюшен, тот кинулся к Ллмарей, чтобы закрепить припасы к креплениям.       — И почему у меня такое чувство, что я чего-то не понимаю? — иронизирует Леон. — Итак, Артур. Куда ты поедешь? Ты ведь не собираешься ехать куда глаза глядят?       — О, нет. Я выбрал дорогу. Буду держать путь к Эалдору, думаю, это место, которое Мерлину дорого также, как и Камелот, а может, и больше. Если искать его след, то только там. А потом — как там? — судьба подскажет мне путь!       — А что же Камелот? Что будет с нами? — настаивает Леон.       Лицо Артура озаряется мягкой улыбкой. Он извлекает из складок мантии свиток, скрепленный камелотской печатью и перевязанный алой лентой. Печать в виде дракона поблескивала в свете робких рассветных лучей. Артур протягивает им свиток.       — Прочтите, — велит он.       Гаюс и Леон распечатывают бумагу, раскрывают свиток. Лица их вытягиваются в удивлении.       — Что? — вырывается у Леона.       — Ваше Величество, я даже не знаю, что сказать, — начинает Гаюс, — Не смею предположить, что я вправе…       — Вздор, — перебивает Артур. Он одаривает их гордой улыбкой, — В этом замке есть три достойнейших человека, что способны управлять Камелотом в моё отсутствие. Мой дядя Агравейн, наш ценный союзник и верный короне человек. Мой первый рыцарь Леон, чья храбрость и преданность не знает границ. И придворный лекарь Гаюс, спасатель жизней, врачеватель, мудрый советник и добрый друг. Вы трое будете равны в правах. Только вам я могу доверить Камелот. Все подписано, осталось только огласить и ввести дядю в курс дела.       — Артур, — пораженно выдохнул Леон, — Я не знаю, что сказать…       — Не нужно слов. Твоя дружба — честь для меня. Береги себя и людей.       — Это такая ответственность…       — Которая тебе по силам.       Леон не выдерживает. Он подходит ближе и притягивает Артура в объятия. Пендрагон по-дружески хлопает его по плечу, отстраняется, смотрит в растерянное лицо своего рыцаря.       — Дождись нас, Леон. Только благодаря тебе наши рыцари продвинулись так далеко. Боги, благодаря тебе и Гаюсу я вообще стою здесь, а не мертв уже как несколько месяцев назад! Ты достоин как никто другой. Не вздумай сомневаться в себе.       — Спасибо, Артур. Я не подведу тебя, — Леон кажется абсолютно растроганным.       Тут он спохватывается, извлекает нечто из кармана. Несмело улыбается, протягивая ладонь.       А там…       — Это же сигил моей матери! — восклицает Артур.       Он берет в руки печать, пальцы, обернутые в черные перчатки, скользят по гладкой поверхности замысловатого круга. На глазах Артура невольно выступают слезы.       — Это так много для меня значит. Но как?       — Ты забыл в покоях. Я знал, что тебе это понадобится. Пусть будет тебе оберегом.       — Спасибо, Леон, — и король бережно прячет силил внутри своей мантии, располагая ближе к сердцу.       Гаюс смотрит на Артура с грустной улыбкой, которая кажется королю по-своему отеческой.       — Берегите себя, Артур. И вот, возьмите это.       Он протягивает руку. А на старческой ладони — небольшой мешочек, пахнущий травами.       — Там снадобья, которые могут пригодиться. Удачи, Артур, и осторожнее с ногой.       — Благодарю, Гаюс. Я верну его, сделаю всё, что в моих силах. И да, видите как улеглась непогода? Неужто боги благоволят Камелоту?       — Мы будем молиться за вас, милорд, — говорит Гаюс, — Но не слишком полагайтесь на природу, Вечная Зима может быть переменчива.       — Ваше Величество! Ваше величество! — раздалось со стороны лестницы.       Все трое разом оборачиваются. К ним, запыхавшись, бежит Джордж. Он сбегает со ступенек, приседает в неловком поклоне и чуть сгибается корпусом в попытке восстановить дыхание.       — Все…припасы…еда и одежда, — толком не отдышавшись, говорит он, — Всё…готово и отдано на приготовление в дорогу.       Он махнул рукой в сторону мальчишки с конюшен, который уже заканчивал подготовку лошади.       — Спасибо, Джордж, — кивает Артур, — Ты хороший слуга.       Уж точно лучше чем некоторые, проносится тоскливая мысль.       — И вот еще, — Джордж извлекает предмет и, склонившись, преподносит Артуру, — Возьмите в дорогу.       В руках его — совсем знакомая вещь. Это золотой обруч с редкими камнями, вкрапленными по бокам. Та корона, которую Артур носил на приёмах и пирах, дипломатических встречах, будучи наследным принцем.       — Даже не знаю, — сомневается король.       — Берите, берите, — настаивает Джордж. Глаза его сияют гордым блеском. — Чтобы вы помнили о доме, помнили о том, кто вы есть. Мы все, ваши подданные, верим в вас. И всё-таки, это хорошо знать, что есть место, куда можно вернуться, где тебя ждут, не так ли?       — Ты прав, — кивает Артур. Он берет обруч, золото поблескивает в его руках, отражаясь в свете белоснежного инея. — Я буду хранить это, ни минуты не забуду, что оставил позади.       Джордж кивает, снова склоняется в поклоне. Теперь Артур не чувствует к нему ни раздражения, ни усталости от его присутствия. Осталось только благодарность, что тихим огнем горела в его пробудившейся надеждой душе.       — Уезжаешь, племянник?       — Дядя?       Вот и Агравейн спускается к ним. Мантия накинута небрежно, будто он собирался на скорую руку. Темные волосы в беспорядке спутались у лица.       — Прошу, не гневайся. Знаю, что ты разочарован, не согласен, боишься за меня…       — Не согласен? Артур, это блестящая идея!       — Что?       Артур пораженно всматривается в своего дядю. Тот расплывается в широкой улыбке.       — Прекрасно! Я полностью поддерживаю тебя, племянник! Ты вернешься героем!       — Но я думал, ты скажешь, что это неоправданный риск? Что королю не надлежит оставлять своё королевство? — Пендрагон непонимающе хмурится.       — О, это стоит того, когда речь идет об избавлении от гнусного колдуна!       — Что?       По выражениям лиц Гаюса и Леона, Артур тут же угадывает: они удивлены не меньше его.       — Когда ты убьешь этого Мерлина, — продолжает Агравейн. Голос его так и сочится предвкушением. — Оставь голову нечестивого предателя, привези с собой, и мы повесим ее прямо на ворота Камелота! Чтобы все знали, что Артур Пендрагон — король-победитель, что именно им свергнуто вероломное проклятье! Тебя будут уважать и боятся все! Представь, какую власть, какое могущество мы обретем!       Внезапно все встало на свои места. Дядя понятия не имел об истинных мотивах Артура. Ослепленный ненавистью, он не видел никого и ничего, кроме своей идеи убийства заклинателя Вечной Зимы.       Артур открывает рот, чтобы объясниться, но наталкивается на предостерегающий взгляд Гаюса. Не стоит, будто сказал он. Артур мог понять отчего. Боится за Мерлина, не хочет, чтобы по голову его ученика устроили охоту на ведьм. Да и сам король не желал этого. Возможно, придворный лекарь прав. Пусть Агравейн первое время пробудет в неведении, если Гаюсу будет спокойней.       — Кстати, дядя, — говорит Артур, переводя тему, — Я оставляю Камелот за тобой, сэром Леоном и Гаюсом. Вы втроем равны в своей привилегии управления. У них отныне есть голос, к которому тебе следует прислушиваться.       Лицо Агравейна приобретает шокированный вид. Былой восторг пропал разом, будто его и не бывало.       — Гаюс? Сэр Леон? — неверяще повторяет он.       — Совершенно верно. Уверен, вы найдете общий язык.       Трое — Гаюс, Агравейн, Леон — переглядываются. Казалось, лекарь с дядей Артура и вовсе схлестнулись взглядами, будто невидимая битва разыгралась между ними.       Артур, однако, не обращает на это должного внимания.       — Пора, — изрекает он, бросая взгляд на небо. Рассвет усиливался и креп с каждым мгновеньем, а снежные хлопья всё также мирно сыпались на двор, деревья, стены Камелота, на головы людей, собравшихся здесь.       Когда Артур уже оседлал лошадь, Агравейн жестом остановил его.       — Племянник, возьми это, — просит он.       Он протягивает невероятной красоты меч. Хорошая работа, отмечает Артур, касаясь резной рукоятки, украшенной замысловатыми узорами, наточенного лезвия, в отражении которого он мог видеть часть собственного лица.       — Такого не сыщешь во всех пяти королевствах, — хвастается Агравейн, — То мой дар тебе. Порази им предателя.       Наступает миг прощания. Спустя несколько минут Артур Пендрагон выезжает прочь. Капюшон теплой меховой накидки скрывает его лицо, серая лошадь легко несется прочь по каменистым дорогам Камелота. А там, у цитадели, смотрели ему вслед люди. Один пожилой мужчина глядел взволнованно, несколько грустно, молодой мужчина в доспехах — с надеждой и с верой. Двое слуг, застывших рядом, с гордостью и восхищением. Еще один мужчина, не отрывающий взгляда от линии горизонта и фигурки, скачущей прочь, всматривался вдаль с нечитаемым выражением лица.       А сам Артур устремился вперед, туда, куда его звала сама судьба.       Вечная Зима будто смилостивилась над ним, или же боги помогли храброму королю. В любом случае, Артур несся вперед на своей верной Ллмарей, и в сердце его зрела надежда на светлое будущее.