Зачарованное сердце

      Всё вокруг белое. Снежный вихрь, бушующий над полем. Бледные, посиневшие от холода руки Артура (он смотрит на собственные руки, без спасительных перчаток они покалывают, кожа жжется, Пендрагону хочется спрятать их в рукав камелотской мантии, но он не смеет). Дороги, утопающие в тяжелых сугробах. Подрагивающие ресницы Мерлина, покрытые легкими хлопьями снега.       В конце концов, лицо Мерлина тоже бледное, гораздо бледнее чем обычно.       Он почти как мертвец. Его сжатые в безупречную линию губы. Блеск глаз — холодный, равнодушный, будто Артур не более чем пыль под ногами.       Артур вглядывается в его лицо, в черты лица, которые он за все эти десять лет успел выучить наизусть. Он не находит ничего знакомого. Это не Мерлин. Он чужой.       Это не из-за его магии, верно?       Артур помнил, что случилось с Морганой. Но он не может, просто не может позволить допустить нечто подобное произойти с Мерлином. Не после того, что они вместе прошли. Не после того, как Артур безвозвратно потерял ту, что оказалась ему сестрой.       Мерлин ведь всегда напоминал маленькую копию солнца. Хотя нет, он был единственным в своем роде. Неповторимым в Камелоте солнцем. В голове Артура пробежали воспоминания. Они вспыхнули словно картинки, одна за другой. Широкая улыбка Мерлина, яркая, нестерпимо яркая (она слепила Артура подобно солнцу, он мог бы сощуриться, прикрыть глаза, чтобы спасти себя от преждевременной смерти). Голубые глаза, в которых столь часто плескалось веселье. Его насмешливо изогнутая бровь, с годами все больше напоминающая Гаюса и его фирменное выражение лица (так Гаюс невольно заставлял Артура, взрослого мужчину, чувствовать себя несмышленным мальчишкой, тем более странно было видеть нечто подобное у его ученика).       И руки у Мерлина были худые, теплые, стабилизирующие.       Он весь искрился жизнью, он излучал тепло.       Но сейчас в нем нет ничего из этого. Оно пропало, исчезло, а Артур смотрит и мучается. Неправильно. Так быть не должно. Артура топит изнутри отчаяние, он ругает себя: сделай же что-то, идиот!       Всё вокруг кажется Артуру нереальным. Он смотрит вперед, пытается опереться по привычке, найти что-то, что ободрит и задаст ориентир. Мерлин всегда был кем-то, на кого Артур мог положиться. Но не в этот раз. В знакомых голубых глазах лишь холод и пугающая пустота.       О, Артур никогда в жизни не чувствовал себя настолько беспомощным, а ведь он король, само воплощение силы и могущества.       У королей ведь не подгибаются от слабости колени. Не слезятся глаза. Не падает болезненным камнем в сердце осознание того, что он потерял слугу, соратника, друга.       Артур заставляет себя пройти несколько шагов, преодолеть расстояние между ними. Тяжело. Его ноги, обутые в крепкие сапоги, путаются, утопают в снегу, но молодой король упрямо двигается вперед.       Руки Пендрагона, дрожащие и замершие, хватают Мерлина за ворот хлипкой куртки.       — Мерлин! Мерлин! — он трясет его. Голова его слуги подобно тряпичной кукле качается из сторону в сторону. — Мерлин, я не позволю этому случится. Ты должен объяснить мне. Ты….       Он задыхается, проглатывает застрявшие в горле слова. Ты, идиот, ты мне нужен! Артур вглядывается в лицо Мерлина. Пендрагон отчаянно заглядывает в голубые омуты глаз, но не находит ни знакомого тепла, ни привязанности, ни узнавания.       Мерлин смотрит равнодушно, впрочем нечто злобное, похожее на презрение, проскальзывает на его красивом (сейчас Артур это ясно видит) лице.       — Мерлин, пожалуйста, — Артур умоляет.       Его голос срывается. Артур проглатывает слезы и падает на колени, непонятно от слабости или от нахлынувших его чувств. Он унижен, беззащитен, но ему плевать, ему нужно вернуть Мерлина. Ах, как было бы чудесно повернуть время вспять!       Артур медленно поднимает голову. Мерлин смотрит на него сверху вниз, его глаза так и сочатся ненавистью, будто Артур — самое уродливое и ужасное, что есть в мире.       Артур качает головой.       — О, Мерлин, — шепчет он. — Что же ты наделал?       И что ты делаешь со мной, мелькает в его голове, но произнести это он не успевает. Во взгляде Мерлина вспыхивает ярость. Он силой отталкивает Артура, его рука магией отбрасывает молодого короля назад.       Артур падает на землю, густо покрытую снегом и втягивает в нос воздух, пытаясь сделать вдох. Головой он тут же почувствовал силу удара и холод снега, но то было ничем по сравнению с ледяным голосом Мерлина:       — Что я наделал? — он выплевывает эти слова. — Это всё ты, Артур. Это твоя вина. Моргана была права. Ты чудовище, как и твой отец. Я был слеп, но теперь не совершу такой ошибки. И да, Ваше Величество. Отныне я Вам ничего не должен. Хотя один долг у меня всё же есть… И я не стану медлить, уж поверь мне. Ты не заслуживаешь ничего кроме смерти, ничего, кроме страданий.       — Это всё из-за твоей магии! — вырывается у Артура. — Она… Она погубила тебя!       Кажется, сказать это было ошибкой: в глазах молодого мага вспыхивает ярость.       — Как ты смеешь? — кричит тот в сердцах.       Но что такого? Разве это не правда, отчаянно думает Артур.       Правда заключалась также в том, что на самом деле он по-настоящему дорожил Мерлином, хоть и старался не показывать своей привязанности к нерастропному, но храброму болвану.       Но сейчас слишком поздно. Кажется, Мерлин поднимает руку и произносит заклинание. Древние слова подхватывает воющий пронзительный ветер.       Артур ловит себя на мысли о том, как величественно выглядит Мерлин. Совсем не похож на нерадивого слугу, кажущимся полным дурачком. Заклинание зазвучало в исполнении Мерлина торжественно и певуче, а весь его силуэт теперь излучал скрытую ранее невиданную силу.       Раз — и тяжелые грузья снега полетели в Артура. Глаза молодого короля затрепетали. Он обречен. Он умрет здесь, погребенный под толщей снега, в объятой холодом земле. Его убьет собственными руками, а вернее, магией, его самый близкий человек. Слуга, друг, соратник, тот, кого никак не заменить.       Единственный в своем роде Мерлин.       И может быть, думал Артур, пока его ноги немели под холодным слогом снега, пока в его лицо продолжали рваться снежные вихри, он, Артур Пендрагон, это заслужил. Может быть, это его самый достойный конец.       Он закрывает глаза и проваливается во тьму.