Debts To Be Settled

Томми теребит бинты на ладонях. По всему его телу налеплены еще бинты, каждый из которых аккуратно наложен на участок, пострадавший во время его попытки спасти Тень. Сейчас ни одна из его ран не болит, но бинты неприятно ощущаются на коже. Ему хочется сорвать их все, будь прокляты эти инфекции, но Фантазм сам его перевязал. По крайней мере, Томми так думает. Когда Томми очнулся, он был один на втором этаже ателье, весь в бинтах. Он думал, что ему придется отплатить Фантазму за то, что тот вернул его домой и потратил на него бинты, но тяжесть долга не давила ему на сердце. Самое близкое к этому чувство, которое он сейчас испытывает, это напряженная связь с Тенью. — Перестань так делать, — мягко упрекает Уилбур Томми. Уилбур протягивает руку, чтобы разъединить сцепленные руки Томми. Томми усмехается и засовывает руки в карманы куртки. К сожалению, они не связаны, поэтому Томми не может продолжать эту вредную привычку. Уилбур вздыхает и оглядывается, чтобы убедиться, что он не столкнется с другими пешеходами, идущими в противоположном направлении. — Все в порядке, Уил-сучка. Я не чувствую боли, — пытается убедить Уилбура Томми. Мужчина поднимает бровь, глядя на Томми. Блондин вздыхает и отводит взгляд, не в силах вынести этот недоверчивый взгляд. Пока Томми лежит, он не чувствует такой сильной боли, чтобы не мог пошевелиться. Он даже не думает, что ему нужны бинты. По крайней мере, те, что на руках, не нужны. Коленям нужно время, чтобы зажили. С другой стороны, на его плечах только синяки. Шрамов нет. — Придется на следующей неделе все перепланировать. Я имею в виду, мы не можем делать ничего такого, что может навредить твоим рукам... или другим твоим травмам, о которых ты мне не рассказываешь, — объясняет Уилбур, потирая подбородок. Томми не рассказывает Уилбуру о проблемах, которые не видны под одеждой. Томми убеждает себя, что это не его дело, но на самом деле он просто не хочет, чтобы Уилбур переживал. Из-за этого Томми будет плохо, а Томми твердо намерен уберечь себя от как можно большего количества эмоциональных травм, даже если это причинит ему физические страдания. К тому же Томми не хочет, чтобы Уилбур знал о его связях со злодеями Фантазмом, Теневой девушки и даже Немезидой. Уилбур не имеет никакого отношения к миру сверхлюдей. Способностей Томми достаточно, чтобы обеспечить себе безопасность. У Уилбура ничего такого нет. Он обычный человек, и Томми знает, что в извечном противостоянии героев и злодеев первыми погибают обычные люди. На острове много жертв среди мирного населения, и Томми готов на все, чтобы уберечь Уилбура от опасности. — Мы могли бы пойти почитать книги, — предлагает Уилбур, щелкая пальцами, как будто ему в голову пришла замечательная идея. Томми смотрит на него с безразличием и откровенным отвращением. — Ненавижу читать. — О, я тоже это терпеть не могу. Я предпочитаю писать, — смеётся Уилбур. При этом мелодичном звуке плечи Томми расслабляются. Смех доказательство того, что Уилбур веселится и чувствует себя комфортно в компании Томми. Блондин не понимает, почему его это так беспокоит, но он готов ухватиться за любую возможность, чтобы почувствовать облегчение. — Любовь к чтению досталась мне от брата. Он ещё и неплохо пишет стихи, что, на мой взгляд, несправедливо. Хотел бы я обладать хотя бы половиной его таланта к запоминанию красноречивых слов. — Я не знал, что у тебя есть брат, — бормочет Томми. Он закрывает рот, едва договорив. Ему кажется, что в его голосе слышится защитная нотка. Томми чувствует, как к щекам приливает румянец. Уилбур многого не рассказал Томми, и это справедливо. Томми не нужно знать все о Уилбуре. И Томми тоже многого не рассказал Уилбуру. К тому же их дружба целиком и полностью строится на том, что Уилбур спас жизнь Томми. — У меня есть целая семья: мама, папа, брат и даже дядя, хотя тети нет, — отвечает Уилбур. На его лице улыбка, а в глазах сияет свет. По его виду и тону не скажешь, что он уловил нотку защиты в голосе Томми. Томми благодарен Уилбуру за его наивность, потому что в его душе тут же вспыхивает ревность. Конечно, это несправедливо по отношению к Уилбуру, но Томми ничего не может с собой поделать. Все детство Томми прошло в разных приемных семьях, где он познал жестокость, присущую каждому человеку, и видел, как другие дети получают ту доброту, которой ему так не хватало. В последний раз он мечтал о настоящей семье, когда был совсем маленьким. Он был уверен, что часть его самого исчезла под водой в ванне и в темноте шкафа, но теперь она отзывается в его душе. Томми догадывается, что никогда по-настоящему не избавится от той детской части себя, которая хочет семью, о которой он мог бы улыбаться так же, как Уилбур улыбается о своей семье. — Обещаю, что скоро познакомлю тебя с ними. Ты мог бы прийти на семейный ужин! Моя семья не будет против. Уверен, они с нетерпением ждут встречи с тобой, — обещает Уилбур, и в его глазах читается такая нежность, что Томми кажется, будто Уилбур понимает, откуда у него ревность. Томми хочется блевать. Он действительно не заслуживает доброты Уилбура. — "И все испортить? Нет, спасибо", — Томми передергивает от одной мысли об этом. Уилбур решительно качает головой. — Ты ничего не испортишь. Это может быть очень весело. — Не знаю, — бормочет Томми. Он никогда не был силен в семейных ужинах. Для него это всегда было похоже на допрос или игру в хоррор, где одно неверное движение может привести к гибели. Томми не знал, что говорить и делать. Ему было неловко есть чужую еду, не принеся ничего с собой, но Томми не только не умеет готовить, но и негде готовить. Он мог бы принести какой-нибудь подарок, но что уместно на семейном ужине? Томми придется не только рассказывать о том, что он может предложить, но и общаться с людьми. В жизни Томми не так много событий, о которых можно было бы поговорить. Он не думает, что кому-то будут интересны его радиостанции или приключения с Уилбуром, о которых они, скорее всего, уже знают от самого брюнета. Томми просто понимает, что поставит всех в неловкое положение, если не хуже. — Эй, ты не обязан делать то, чего не хочешь, — обещает Уилбур, толкая Томми плечом, чтобы отвлечь его от навязчивых мыслей. Томми широко распахивает глаза от обещания Уилбура. Оно кажется ему странно знакомым, но Томми уже понял, насколько Уилбур странный. Его доброта совершенно беспричинна, но он продолжает щедро ею делиться. Он потакает Томми, несмотря на то, что тот не может ответить взаимностью. На самом деле он сейчас подвергает Уилбура опасности. Томми пора перестать быть таким эгоистом. — Расскажи мне о своей семье, чтобы я понимал, во что ввязываюсь, — эгоистично просит Томми, толкая Уилбура плечом. Лицо Уилбура озаряется улыбкой. Он протягивает руку и, обхватив Томми за локоть, притягивает его к себе. Уилбур сияет глазами и объясняет: — Я уже упоминал своего брата. На самом деле он мой близнец, но по нам этого не скажешь. У него розовые волосы, а у меня каштановые. И глаза у него чуть более красные, чем у меня. А еще он очень сильный. В детстве он занимался спортом. Под спортом я подразумеваю смешанные единоборства. Он занимался карате, фехтованием... и другими видами спорта. Он помешан на истории. Он любит классику, особенно мифологию. — А еще у меня есть папа. Раньше он был летчиком, а сейчас занимается строительством. Он довольно спокойный человек. Он шутит хуже всех на свете. Не понимаю, почему все говорят, что я унаследовал от него чувство юмора. Это явно не так. Что я действительно унаследовал от отца, так это любовь к приключениям. Больше всего на свете папа любит небольшие вылазки или охоту. Разумеется, на своих условиях. Он терпеть не мог, когда я прятала его вещи под предлогом того, что хочу устроить ему приключение. — Моя мама прекрасная женщина. Именно от нее я унаследовал чувство юмора, хотя она смеется над шутками папы, так что... тут еще вопрос. От нее же я унаследовал любовь к музыке. Она играет на альте и гитаре. Альт - гораздо более классический инструмент, чем тот, на котором играю я, но именно она научила меня играть на гитаре. Она работает в морге. Я почти уверен, что она зомби, но она этого не признает. — И последний, но точно не по значимости, мой дядя. Он тот еще чудак... Я шучу лишь наполовину. Он любит подшучивать, особенно над моим отцом, своим братом. Он невысокого роста, но всегда делает вид, что не понимает, о чем ты говоришь, когда ты ему об этом сообщаешь. У него есть коллекция жуков, отсюда и большинство его шуток. На самом деле я не знаю, чем он занимается. Скорее всего, у него вообще нет работы. Технически он не живет на улице, но я никогда не был у него дома. Мой брат считает, что он бездомный. Папа сказал, что это не очень хорошо, но и не стал это отрицать, так что... Мой дядя, скорее всего, бездомный. — В общем, вот и вся моя семья! — заключает Уилбур. — Ты забыл про меня, Уил. Я твой младший брат, — шутит Томми, но смущается только после того, как слова уже прозвучали. Томми чувствует, как к лицу приливает жар, но не отводит взгляд от Уилбура. — Прекрати, или я заплачу, — угрожает Уилбур, поворачиваясь и глядя Томми в глаза. От одних этих слов Томми бы вздрогнул, но то, как они были сказаны, и взгляд Уилбура заставляют его почувствовать себя гораздо лучше из-за своей шутки. Ему становится так хорошо, что он начинает смеяться и отворачивается от Уилбура, закрыв глаза от напряжения. Когда смех Томми стихает, он слышит, как Уилбур тоже смеется, а потом оба затихают. Томми очень благодарен Уилберу за то, что тот счел шутку смешной. Томми больше никогда не стал бы общаться с Уилбуром, если бы тот опозорился здесь.

***

— Ну вот мы и на месте, — говорит Уилбур. Томми поднимает голову и видит здание, на которое указывает Уилбур. Оно построено из светлого дерева. Треугольная крыша сделана из более темного дерева и серого каменного кирпича. Из трубы идет дым, а по стенам вьются виноградные лозы. Несмотря на скромный вид, у входа толпятся люди. Из окон и открытых дверей доносится электронная музыка. В дверях стоит мужчина в униформе и пропускает в помещение только определенное количество человек из очереди. Поскольку их локти по-прежнему сцеплены, у Томми не остается времени на раздумья, когда Уилбур подходит прямо к вышибале. Томми поднимает руки, чтобы что-то сказать, но Уилбур зловеще ухмыляется вышибале. Томми удивленно приоткрывает рот и поворачивается, чтобы внимательнее посмотреть на Уилбура. Его взгляд резко меняется, когда он замечает, что вышибала сдвинулся с места. Он поднимает красную бархатную веревку, отделяющую его от остальной толпы. Уилбур затаскивает Томми в бар, оглядываясь через плечо, чтобы одарить вышибалу фирменной улыбкой, с которой Томми уже знаком. — Что это, черт возьми, было? — спрашивает Томми, не зная, на чем сосредоточить внимание. Он отводит взгляд от вышибалы и Уилбура и смотрит внутрь бара. В глубине зала есть место, где люди танцуют. По периметру стоят столики, за которыми люди общаются со своими спутниками или сидят в одиночестве с бокалами в руках. Гремит музыка. Свет приглушенный, теплого золотистого оттенка. Томми чувствует десятки сердцебиений под своими пальцами, и это заставляет его отбросить свои способности. — Я знаком с владельцами... — Уилбур отвечает, замолкая. Он вытягивает шею, чтобы осмотреться, его взгляд более целеустремленный, чем у Томми, бегло оглядывающего комнату. Уилбур сдвигает их обоих, когда его глаза сужаются. Томми немедленно обращает свое внимание, чтобы найти людей, которых ищет Уилбур. В темном углу комнаты за столом сидят трое. Женщина с каштановыми волосами, собранными в хвост, и в черной кожаной куртке, накинутой на плечи, сидит спиной к стене. В руке она держит бутылку из коричневато-оранжевого стекла, поднеся горлышко к губам. Ее фиолетовые глаза устало смотрят на двух ее спутников. Слева от нее лежит мужчина со светло-каштановыми волосами, уткнувшись лицом в деревянный стол. Прямо перед ним стоят два бокала, а его пальцы сжимают стакан с пенящимся пивом. Справа от него сидит мужчина с черными волосами и глазами, он откинулся на спинку стула и вот-вот упадет. Его стакан стоит на столе пустой. Томми подходит ближе и видит, что оба мужчины плачут. Тот, что слева, явно рыдает. Женщина разговаривает с ними обоими, изо всех сил пытаясь заставить их перестать вести себя как дети на людях. Уилбур отпускает Томми, чтобы подойти к столу раньше него. Уилбур щурится, его голос звучит едва слышно. — Во что я ввязался? Женщина криво улыбается Уилбуфру. Она указывает на двух мужчин горлышком бутылки. Она качает головой. — У Чарли и Квакити был долгий день. Уилбур вздыхает. Он делает полшага в сторону. Заносит ногу и бьет по голени того, кого Томми, судя по жестикуляции женщины, принимает за Квакити. Квакити вздрагивает, его глаза широко раскрываются. Он оглядывается, его шаткий взгляд наконец останавливается на плече Уилбура. Квакити, раскрасневшийся от алкоголя и гнева, тычет пальцем в грудь Уилбура. Уилбур хватает его за запястье и отдергивает руку. Квакити надувает губы и слабо дергает его за запястье. Уилбур закатывает глаза. Другой рукой он хватает Квакити за подбородок и сжимает его так сильно, что у Квакити вытягивается лицо. Уилбур переводит взгляд Квакити на Томми. — Вам двоим нужно повеселиться. Сегодня у нас важный гость. — Это по работе? — спрашивает Чарли, его голос приглушен деревянным столом. Он поворачивается, прижимаясь щекой к столешнице. Его взгляд расфокусирован, он оглядывается по сторонам. Томми не понимает, что он ищет. — Нет, не так, — восклицает Уилбур, и в его глазах мелькает паника, когда он поворачивается к Чарли. Мужчина, о котором идет речь, кивает, проводя рукой по деревянному столу. Чарли морщится. Уилбур снова вздыхает и делает шаг назад, за спину Томми. Он подталкивает блондина вперед, поднеся руку к его подбородку, словно представляя его. — Это Томми. — Привет! Я Джейден. Это Чарли, а это Квакити. Приятно познакомиться, — говорит женщина, вставая на барную стойку, чтобы оказаться выше стола. Она протягивает руку через стол, едва не ударившись головой о подвесной светильник. Томми бросается вперед, чтобы пожать ей руку, согнувшись в неудобном положении. Она плюхается обратно на стул и высвобождает руку из хватки Томми. — Так… вы все друзья? — спрашивает Томми, переводя взгляд с Уилбура на остальных за столом. Все отвечают одновременно. Уилбур говорит: — Да. Джейден мычит: — Мы стараемся. Квакити смеется: — Мне никто из вас не нравится. Чарли хнычет: — Я вообще не понимаю, кто здесь кто. Все замолкают, не успев договорить. Уилбур выглядит взволнованным, и Томми, честно говоря, удивлен, ведь он никогда раньше не видел Уилбура по-настоящему расстроенным. Томми кажется, что ему нравится узнавать Уилбура с разных сторон. Джейден неловко смеется и машет рукой. — Не обращай внимания на то, что говорят Квокети и Чарли, когда они пьяны. Я говорила им, чтобы они не пили так много. — Мне стало грустно, — объясняет Чарли, отталкиваясь от стола. Он сидит прямо, но его голова трясется, как у младенца, который учится сидеть. Глаза Чарли расширяются, а губы приоткрываются. Томми оглядывается в поисках мусорного ведра или хотя бы какой-нибудь миски на случай, если пиво решит, что желудку Чарли оно не по нраву. — Я никогда не грущу, — говорит Квакити. Его слова вызывают сомнения из-за дорожек от слез на его лице. Они кажутся неубедительными из-за слез, которые все еще висят на его ресницах. — Это провал, — сокрушается Уилбур, уткнувшись лбом в подставленную ладонь. Кажется, он действительно расстроен. — Это не провал, — уверяет Томми со смехом в голосе. — Мне нравится знакомиться с твоими друзьями, даже если они пьяны. — Ура! — восклицает Чарли, вскидывая руки, как будто его любимая команда только что забила гол. От этого движения Чарли теряет равновесие. Он падает на Томми, ударяясь головой о его плечо. Чарли бормочет еще несколько фраз, но даже не пытается подняться. Томми гладит его по макушке, не совсем понимая, нужно ли его утешать. — Почему ты не мог быть трезвым? — шепчет Джейден себе под нос, протягивая руку, чтобы схватить Чарли за плечо. Она тянет, и его тело заваливается в противоположную сторону. Джейден встает, а Чарли опирается на нее. Она обнимает Чарли за плечи и гладит его по предплечью. Она виновато улыбается Томми. — Прости. Он не такой странный, когда не выпил больше дюжины порций. Я хочу сказать, что он все еще странный, но уже не так сильно, понимаете? — Пойдем, Томми. Пусть Джейден разбирается с этими пьяницами, — говорит Уилбур, дергая Томми за рукав куртки. Томми следует за Уилбуром, оглядываясь через плечо. Квакити смотрит на него, прищурившись, но Джейден полностью поглощен разговором с Чарли. Глядя на них, Томми чувствует себя так, будто наблюдает за матерью, которая переживает за своего ребенка. Томми отворачивается от компании и смотрит на спину Уилбура. Когда Томми спросил, друзья ли они, все ответили по-разному. Он задается вопросом, что же они все собой представляют. — Ты же знаешь, что я несовершеннолетний, да? — спрашивает Томми, пока Уилбур ищет для них место у барной стойки. — Бар открыт для всех, разговоры не являются преступлением, — отвечает Уилбур, оглядываясь в поисках бармена. Он продолжает говорить с Томми, даже когда его взгляд устремлен в другую сторону. — Закон о продаже алкоголя тоже нестрогий, но у них есть и другие варианты, если ты не хочешь выпить. К ним подходит бармен. Это мужчина с редкими каштановыми волосами. Его глаза огненно-красные сверху и темно-синие снизу. На нем темно-синяя рубашка на пуговицах, похожая на ту, что на вышибале. Однако на бармене белый фартук. На нагрудном кармане висит бейдж с именем «Джек». — Чем я могу... — Джек замолкает, переводя взгляд с Уилбура на Томми. Его улыбка выглядит чуть более натянутой, чем следовало бы, даже для сотрудника службы поддержки. Он хмурит бровь, и в его глазах вспыхивает эмоция, которую Томми не может распознать. Джек откашливается, прикрывая рот рукой, и снова обращается к Уилберу. — Чем я могу вам помочь, сэр? Уилбур просит какое-нибудь вино. Бармен кивает, не сводя глаз с Уилбура. Однако время от времени его взгляд падает на Томми. Блондинку это начинает смущать. Наконец Джек оборачивается, чтобы принести вино, о котором просил Уилбур. Уилбур улыбается Томми, и та чувствует себя неловко. Джек возвращается, и Уилбур получает свое вино. Он возвращается к столику и, увидев что-то, спешит к нему. Томми не видит того, что видит Уилбур, потому что слишком занят, оглядываясь через плечо. Он не сводит глаз с Джека, наблюдая, как улыбка мужчины меркнет. По какой-то причине Джек выглядит скорее растерянным, чем напуганным, и Томми задается вопросом, не он ли здесь странный.