Заботясь о монстре

Звук выстрела пищит в голове. В самом ее центре. Начать всегда сложно. Это не зависит от цели и средств. Первый шаг даётся труднее всего. И если он сделан - назад дороги нет. Нельзя вернуть время вспять и исправить ошибки. Тогда будущее и вся его концепция пошатнется. И каждый приходит к осознанию своим путем - долгим или коротким. Но понять все слишком рано никто не должен. Рейчел наблюдает за мелкими мошками, которые все хотят сгореть в свете ее настольной лампы. Их отделяет лишь стекло, мутное и местами в трещинках и царапинах. Ее длинные светлые волосы заплетены в неаккуратную косу. Такую, что не сделает ни одна любящая мать. На столе перед девочкой лежит открытая Библия. Время молитвы на ночь. Завтра все будет лучше. Она продолжает обманывать себя такими словами. Утром становится только хуже. От трупного запаха слезятся глаза, что трудно с кровати встать. Рейчел плачет в раскаянии и от жжения слизистой. Разум затуманен, она не может думать ни о чем. Осознания произошедшего нет, да и появится оно не скоро. Родителей больше не будет рядом. Они не помогут. Рейчел сама задушила свою единственную надежду на нормальную жизнь. Если все последующие годы одно было бы назвать нормальными. Ссоры родителей надоели, и девушка решила закончить все раз и навсегда. Теперь они станут настоящей семьёй. Не будет ни разногласий, ни конфликтов, ни жестоких слов, которые будут ранить и оставаться осколками в душе на долгие годы. Гарднер улыбается, собирается с силами и спускается в гостиную. Родители обнимаются. А рядом лежит милый щеночек. Все так, как и должно быть. Она подходит к ним и целует мать в щеку. Мышцы уже начали гнить, они служат пищей для бактерий, которые организм носил с самого своего появления на свет. — Доброе утро. Я так рада, что вы теперь не ссоритесь. Но прошло слишком много времени. Девочка надевает чистую одежду, ту, что не пропахла ещё, собирает вещи первой необходимости и выходит из дома. Оставаться тут уже нельзя. Соседи начали что-то подозревать. Они обеспокоенно выглядывают из окон и провожают девочку с осуждением, пока она не скрывается за поворотом. Куда идти - не знает. Но останавливаться нельзя. Быстрым шагом добирается до выезда из города, а там сбавляет темп. Теперь она в мнимой безопасности. Кругом зелёное поле, раскинувшееся на многие мили. Чувство безнадеги сдирает заживо. Будущего нет, дома тоже. Надежда погибла ещё вчера, когда запах разлагающихся тел въелся в мебель и стены старого дома. Теперь впереди только пустота и одиночество. Воды не хватит надолго. Еды девушка не взяла вовсе. Она не помнит, сколько идёт, сколько позади осталось миль и сколько до ближайшего поселения. Рейчел бредёт, еле передвигая ноги. Солнце в самом зените, оно беспощадно печет, заставляя обливаться потом. В глазах уже двоится, а голова раскалывается от перебора тепла. Через несколько шагов девочка понимает, что сил нет держаться на ногах. Она медленно оседает на обочине, рюкзак падает с плеч. Раскалённый гравий неприятно впивается в нежную кожу колен, которая к этому совсем не привыкла. Мимо проезжает машина, поднимая облако пыли, которая тут же в легких оседает и провоцирует кашель. От него разрывается горло, покрываясь мелкими царапинами. Рейчел пытается закрыть нос и рот небольшой ладонью. Она сгибается, касаясь лбом земли. Через несколько минут все сходит на нет кроме саднящего горла. Девушка поднимает голову к небу и складывает ладони для молитвы. Медленно закрывает глаза и начинает еле слышно шептать. — Господи, прости грешницу твою за все поступки, которыми очернила я имя твое. Я должна понести наказание, но прошу, дай мне немного времени для раскаяния. Я хочу покаяться во всех грехах, не надеясь на прощение и отпущение. Но сейчас так просто сгинуть не могу. — Хей! Что случилось? - рядом остановилась машина, из которой вышла тучная женщина средних лет. - Что ты делаешь в такую жару здесь? - она вытирает пот со лба платком. — Я сбежала из дома, - Рейчел говорит тихо, в горле пересохло, и каждое слово даётся с трудом. — А твои родители не будут волноваться? Давай я отвезу тебя обратно, - женщина нагибается, чтобы получше рассмотреть лицо странной девчушки. — Их убили. — Ах! Горе то какое! - а в глазах страх застыл. - Почему ты говоришь об этом так спокойно? — Не знаю. — Ты видела того, кто убил их, давай обратимся в полицию! — Не знаю. — У тебя есть другие родственники, которые могли бы взять тебя себе? — Не знаю, - однотипные ответы начинают надоедать. Женщина, поняв, что не вытянет из Рейчел больше двух слов в ее нынешнем состоянии, глубоко вздыхает. Не может оставить девочку вот так, посреди ничего. Но и взять к себе в семью тоже нет возможности. Вид девочки нагоняет слезы - худая и бледная, вся в мелких порезах и царапинах, а глаза, голубые и бездушные, ещё чуть-чуть и выпадут из век. — Садись в машину. Доедем до города, а там решим, что делать, - а мысленно она уже планировала, как доедет до приюта. Всяко там будет лучше, чем на обочине. — Я не могу встать, - спокойно отвечает девочка, пронзительно смотря, кажется в саму душу. — Я помогу. А на другом конце трассы, у самого выезда из города, пылает пламя, которое кажется одному мужчине благородным. Он очищает мир от отбросов, недостойных в нем жить.