Не богиня, а стихийное бедствие

Геракл хотел всего одну вещь. Тишину. Не героическую. Не философскую. Не ту, после которой люди внезапно начинают переосмысливать свою жизнь, спорить с ветром или бегать по стенам. Обычную человеческую тишину. Такую, где можно спокойно сидеть на траве, смотреть в небо и хотя бы час не спасать мир — или окружающих от Селин. И именно поэтому всё пошло плохо ещё до начала. Он нашёл её на холме за городом. Селин лежала в высокой траве, закинув руки за голову, и сосредоточенно щурилась в небо так, будто участвовала в крайне серьёзном расследовании. Ветер лениво перебирал светлые пряди её волос. Рядом валялась чья-то сорванная ромашка. А облако над ней медленно принимало форму чего-то подозрительно похожего на курицу. Очень самодовольную курицу. Геракл остановился рядом и посмотрел наверх. Потом снова на неё. — Почему оно выглядит так, будто осуждает меня? Селин не отрывала взгляда от неба. — Потому что ты напряжённый. — Это облако. — Оно чувствует. — Оно — водяной пар. — Очень токсичный водяной пар. Геракл прикрыл глаза. Уже устало. Хотя разговор длился секунд десять. — Мне нужен отдых, — сообщил он с той осторожностью, с которой люди сообщают богам о своих слабостях. Селин молчала ещё пару секунд. Потом прищурилась сильнее. — Ты уверен, что хочешь произнести это именно рядом со мной? — Я надеюсь, что ты проявишь милосердие. Она медленно повернула голову. Слишком медленно. Слишком спокойно. У Геракла сразу возникло нехорошее предчувствие. — Милосердие — скучный навык, — задумчиво сказала она. — Но я могу попробовать. — Вот эта фраза уже звучит опасно. Селин села, подтянув колени к груди, и улыбнулась. И в этой улыбке уже было столько катастрофического энтузиазма, что Геракл почти развернулся и ушёл. Почти. — Итак, — бодро начала она, — тебе нужен скучный отдых или хороший? — Это разные вещи. — Нет. Хороший — это когда потом есть что вспоминать. Скучный — когда ты просто существовал горизонтально. — Иногда я хочу существовать горизонтально. — Это потому что ты старый внутри. — Я древний герой. — Это вежливое название эмоциональной усталости. Он тяжело выдохнул. — Я уже согласился, да? — Ты моргнул без сопротивления. По законам общения со мной это официальный контракт. — Кто придумал эти законы? — Я. — Конечно. Селин легко поднялась на ноги и стряхнула траву с одежды. — Отлично. Сегодня у нас будет нормальный отдых. — Почему меня пугает слово «нормальный» в твоём исполнении? — Потому что ты обучаемый. Первые минут десять действительно были… спокойными. Подозрительно. Настолько подозрительно, что Геракл начал нервничать сильнее, чем во время некоторых сражений. Селин шла рядом молча. Не разговаривала с ветром. Не спорила с птицами. Не пыталась изменить направление течения ручья «ради красоты композиции». Она даже не трогала реальность. И это было ненормально. Геракл несколько раз покосился на неё. Селин выглядела так, будто внутри неё идёт тяжёлый внутренний бой. Очень тяжёлый. Очень проигранный. — Ты жива? — наконец осторожно уточнил он. — Пока да. — Что происходит? — Я практикую самоконтроль. Он остановился. — Ты? — Не смотри так удивлённо. Я многогранная. — Ты выглядишь, как человек, которого насильно посадили на диету из скуки. Селин бросила на него страдальческий взгляд. — Ты не понимаешь, насколько тяжело не вмешиваться в происходящее. — Во что именно? Она обвела рукой улицу. — Во всё. Как раз в этот момент мимо них прошёл мужчина с воздушными шарами. Один шар случайно вырвался. Селин резко проводила его взглядом. Очень резко. Геракл мгновенно заметил. — Даже не думай. — Он улетает криво. — Это не повод. — Но ему можно помочь. — Нет. — Ты не понимаешь, как тяжело смотреть на хаос и не участвовать. — Селин… ты и есть хаос. Она задумалась. Потом серьёзно кивнула. — Хорошо. Аргумент принят. И ровно в этот момент где-то неподалёку раздался отчаянный вопль: — МОЯ КУРИЦА СБЕЖАЛА! Селин застыла. Геракл медленно закрыл глаза. Очень медленно. Как человек, который услышал приближение судьбы. — Нет, — тихо сказал он. Селин уже разворачивалась на голос. — Да. — Это не наше дело. — Это история. — Это домашняя птица! — Это беглец, ищущий свободу. — Это курица! — Не ограничивай её потенциал. Она уже шла в сторону криков. Геракл посмотрел в небо так, будто надеялся, что боги вмешаются. Потом вспомнил, что проблема буквально и есть богиня. И пошёл следом. Через несколько минут он бегал по двору, пытаясь поймать курицу, которая явно считала происходящее лучшим днём своей жизни. — Я победил льва, — бормотал Геракл, пытаясь загнать птицу к забору. — Я сражался с чудовищами. Я пережил войны. Почему я сейчас проигрываю существу размером с хлеб?! Курица издала крайне оскорбительный звук и ловко вывернулась у него из рук. Селин уже не стояла. Она буквально согнулась пополам от смеха. — Ты видел её взгляд?! Она тебя презирает! — Она меня клюнула! — Это защита личных границ! — Это террористическая атака! Курица резко вспорхнула, ударив Геракла крылом по лицу. Он застыл. Медленно повернулся к Селин. — Она сделала это специально. — Конечно специально, — сквозь смех выдохнула Селин. — Она умнее, чем ты думал. — Я не хочу жить в мире, где курица психологически доминирует надо мной. — Поздно. Ты уже в нём. Он снова бросился за птицей. Селин азартно хлопала в ладоши, как зритель на очень качественном театральном представлении. — Давай! Я верю в тебя! — Не поддерживай её! — Я поддерживаю драму! — Это твой отдых?! — Это твой личностный рост! — Я расту в сторону нервного срыва! В какой-то момент курица забралась Гераклу на спину. Просто запрыгнула. Как победитель. Селин сползла по забору от смеха. — Всё. Всё. Я больше не могу… Она тебя оседлала… — Не говори никому. — Я расскажу абсолютно всем. Когда курицу всё-таки поймали — в основном потому, что ей наскучило унижать героя, — Геракл тяжело сел прямо на землю. Пыльный. Взъерошенный. С абсолютно уничтоженным достоинством. Селин плюхнулась рядом. Слишком довольная. — Ну? Уже веселее? Он посмотрел на неё долгим взглядом человека, который пытается решить, любит ли он кого-то или это уже форма хронического наказания. — Я устал. — Нет, — серьёзно поправила она. — Ты живёшь. — Если жизнь продолжится в таком темпе, я долго не протяну. — Не драматизируй. Это был только первый уровень. Геракл медленно повернул голову. — У нас есть уровни? — Конечно. — Я не хочу знать про второй. Селин улыбнулась слишком невинно. — Там философия. Он закрыл лицо руками. — О нет. И, разумеется, через десять минут они уже стояли посреди рынка, где двое мужчин яростно спорили о супе. Не о политике. Не о войне. О супе. — Это вопрос принципа! — кричал один, потрясая ложкой. — В нормальном супе должен быть насыщенный бульон! — Это просто горячая вода с овощами! — орал второй. Селин оживилась мгновенно. Глаза загорелись. Геракл увидел это и сразу понял: всё. Конец. — Нет, — устало сказал он. — Да, — радостно ответила она. И уже шагнула вперёд. — Простите, — вежливо вмешалась Селин, — а вы уверены, что проблема действительно в супе? Оба мужчины повернулись к ней. — Конечно в супе! — Нет, — задумчиво сказала она. — Мне кажется, вы спорите о смысле существования, просто через бульон. Геракл закрыл глаза. Люди вокруг начали останавливаться. Это всегда было плохим знаком. — Что? — нахмурился один из мужчин. Селин вдохновенно продолжила: — Посмотрите на ситуацию шире. Суп — это просто метафора человеческих ожиданий. Мы берём воду, добавляем туда надежду, специи и травмы детства, а потом удивляемся, что результат не делает нас счастливыми. Тишина. Кто-то в толпе задумался. Геракл тихо простонал. — Она опять начала… — Нет, подождите, — неожиданно сказал второй мужчина. — В этом что-то есть. — НЕ ПОМОГАЙ ЕЙ! — почти отчаянно выдохнул Геракл. Но было поздно. Через пять минут один человек уже рассуждал о пустоте бытия через картофель. Другой спорил с ветром. Третий смотрел в суп так, будто пытался увидеть там своё предназначение. А Геракл сидел на ступеньках рядом с Селин и смеялся. Уже просто потому, что сопротивляться было бессмысленно. Селин опустилась рядом, болтая ногой. На её лице всё ещё играла та самая довольная улыбка человека, который снова случайно устроил маленький социальный хаос. — Ну? — спросила она. Геракл посмотрел на неё. И вдруг улыбнулся так тепло и искренне, что она даже замолчала. — Это был худший отдых в моей жизни. Пауза. — И лучший. Селин моргнула. Потом тихо фыркнула, пряча улыбку. — Ты просто эмоционально нестабилен. — Нет. Я просто привык, что рядом с тобой мир никогда не стоит спокойно. — Это комплимент? — Это диагноз. — Приятно слышать. — Я знал, что ты не сможешь пройти мимо чужой курицы. Сбоку раздался ленивый голос: — Я бы больше удивился, если бы она прошла мимо. Селин даже не обернулась сразу. Только закатила глаза. — Ты становишься пугающе предсказуемым. Будда стоял неподалёку, засунув руки в карманы, и выглядел так расслабленно, будто всё происходящее было специально организовано для его развлечения. Он окинул взглядом Геракла. Потом Селин. Потом снова Геракла. И тихо усмехнулся. — Ты его сломала. — Я его развиваю. — Он разговаривал с курицей. — Это называется эмоциональная гибкость. — Это называется психологическая травма. Геракл поднял руку. — Я всё ещё здесь. — Мы знаем, — одновременно ответили они. Будда засмеялся. Потом посмотрел на Селин чуть внимательнее. Слишком внимательно. — Ты сегодня пыталась быть спокойной? — Я была спокойной. — Ты устроила философский кризис через суп. — Это была дискуссия. — Ты превратила рынок в коллективный экзистенциальный срыв. — Люди любят размышлять. — Люди теперь смотрят на бульон с подозрением. Она фыркнула. Будда подошёл ближе. Неторопливо. Спокойно. Но абсолютно намеренно. — Ты не умеешь просто существовать, да? Селин прищурилась. — А ты умеешь? — Конечно. Я профессионально существую. — Очень сомнительная профессия. — Зато свободный график. Геракл тихо пробормотал: — Мне кажется, сейчас начнётся. — Уже началось, — лениво ответил Будда, не сводя взгляда с Селин. Она скрестила руки. — Ты опять провоцируешь. — Я развлекаюсь. — За мой счёт. — Нет. Вместе с тобой. Пауза стала чуть длиннее. Теплее. Опаснее. Будда улыбнулся уголком губ. — Тебе нужно, чтобы вокруг что-то происходило. Желательно хаотичное. Желательно с эмоциональными последствиями. — А тебе нужно наблюдать? — Особенно за тобой. Геракл тихо: — О нет… Селин посмотрела Будде прямо в глаза. — И зачем тебе это? — Мне нравится смотреть, как ты оживаешь. Ответ прозвучал легко. Слишком легко для чего-то настолько честного. Селин на секунду замолчала. И это уже было редкостью. Будда заметил. Конечно заметил. И улыбнулся шире. — Вот. Сейчас ты снова думаешь слишком долго. Она тут же прищурилась. — Не льсти себе. — Поздно. Я уже начал. — Ты невозможен. — А ты всё ещё стоишь рядом. — Потому что ты пока не надоел. — Это звучит как приглашение продолжать. — Это звучит как угроза. — Моё любимое. Геракл посмотрел на них обоих. Потом устало вздохнул. — Вы вообще понимаете, насколько идеально раздражаете друг друга? — Нет, — мгновенно сказала Селин. — Да, — одновременно с ней ответил Будда. Она резко повернулась к нему. — Ты даже не думаешь перед ответом? — Думаю. Просто быстро. — Это подозрительно. — Ты тоже подозрительная. Но мне нравится. Пауза. Селин хотела ответить что-то колкое. Правда хотела. Но вместо этого просто усмехнулась. И Будда выглядел слишком довольным этим фактом. Когда он наконец ушёл, стало тише. Но не спокойнее. Селин смотрела ему вслед чуть дольше, чем собиралась. Потом резко отвернулась. — Он бесит. — Угу, — кивнул Геракл. Пауза. — И? Она выдохнула. — И это ничего не значит. Геракл улыбнулся так, будто слышал это уже не в первый раз. Где-то вдали снова раздался панический крик: — ОНА ОПЯТЬ СБЕЖАЛА! Селин медленно повернула голову. Геракл сразу напрягся. — Нет. Она уже вставала. — Да. — Селин… — Это судьба. — Это курица! — Не ограничивай её потенциал. И она пошла на звук. Геракл посмотрел в небо. Тяжело. Безнадёжно. А потом всё равно пошёл следом. Потому что это был отпуск. Абсолютно ужасный. И почему-то — лучший за очень долгое время.