Не богиня, а стихийное бедствие

После «второго раунда» в саду стало подозрительно тихо. Не той приятной тишиной, в которой можно отдохнуть, а той, в которой каждый думает о чём-то своём… и желательно подальше от других. Даже листья на деревьях будто шуршали осторожнее, словно боялись, что их тоже втянут в чьи-то эмоциональные разборки. Селин сидела на краю каменного бортика у пруда, лениво водя пальцами по воде. Поверхность от этого шла кругами — ровными, аккуратными, как будто она пыталась доказать самой себе, что хотя бы что-то в этом мире поддаётся контролю. Не получалось. Потому что за её спиной, прислонившись к дереву, сидел Будда. И ничего не делал. Что, по её ощущениям, было самым раздражающим из всех возможных вариантов. Он не говорил. Не шутил. Даже не смотрел на неё откровенно. Просто… был. И это бесило больше, чем любые его слова. — Ты сейчас сломаешь воду, если будешь так на неё смотреть, — спокойно сказал он. Селин замерла. Не оборачиваясь. — Я не смотрю. — Ты сверлишь её взглядом. — Она первая начала. Будда тихо усмехнулся. — Логично. Селин резко провела рукой по воде, разбивая ровные круги. — Ты можешь… хотя бы пять минут ничего не комментировать? — Уже комментирую меньше, чем обычно, — лениво ответил он. — Прогресс. — Это не прогресс, это подготовка к новой атаке. — Ты меня слишком хорошо изучила. — Это вынужденная мера. Пауза. — Мне приятно, — добавил он. Она закатила глаза. — Конечно тебе приятно. Тебе вообще всё приятно. — Не всё, — задумчиво протянул он. — Но ты — да. Селин резко встала. — Всё. Я устала. Именно в этот момент в сад вошёл Геракл. Он остановился на секунду, окинул взглядом сцену — Селин с напряжённой спиной, Будду с расслабленной улыбкой — и очень явно понял: нужно вмешаться. Срочно. Пока никто никого не взорвал. — Так, — бодро сказал он, хлопнув в ладони. — План! Селин повернулась к нему с надеждой, как к человеку, который может спасти её от этого… этого… Она даже не нашла слово. — Если ты сейчас скажешь «подраться», я тебя обниму и заплачу, — предупредила она. — Хуже, — улыбнулся он. — Спокойный день. Пауза. — …что? — Еда. Прогулка. Никакого хаоса. Никаких провокаций. Просто… нормальный день. Селин прищурилась. — Ты уверен, что это не опаснее, чем всё остальное? — Я готов рискнуть. Она посмотрела на него. Потом — на Будду. — А он? Геракл перевёл взгляд. — Ты можешь… ну… не портить? Будда лениво пожал плечами. — Я могу попробовать. — Это не звучит обнадёживающе, — пробормотала Селин. — Я не обещаю невозможного. — Ты сам невозможный. — Спасибо. Она отвернулась. — Это не был комплимент. — Я всё равно его принял. Через некоторое время они уже сидели на траве чуть дальше от пруда. Геракл, как и обещал, устроил почти идеальную идиллию: фрукты, лёгкий ветер, солнце, которое не палило, а приятно грело. Селин сначала сидела напряжённо. Потом чуть расслабилась. Потом ещё. И в какой-то момент… действительно перестала думать. Она откинулась назад на руки, запрокинула голову к небу и тихо выдохнула. — Ладно… — пробормотала она. — Это… неплохо. — Я же говорил, — довольно кивнул Геракл. — Ты редко бываешь прав, но сегодня… — Эй! Она улыбнулась. Лёгко. Настояще. Не контролируя. Не думая. Просто — потому что хорошо. И именно в этот момент— — Ты улыбаешься, — спокойно сказал Будда. — Запомню. Тишина. Селин медленно повернула голову. Очень медленно. — Ты… серьёзно? — Абсолютно. — Ты обещал не портить. — Я не порчу. Я наблюдаю. — Ты фиксируешь! — Это почти то же самое. — Это НЕ то же самое! Геракл уже начинал смеяться. Тихо. Пока ещё. Селин схватила первое, что попалось под руку. Яблоко. — Не надо, — предупредил Геракл, уже улыбаясь шире. — Надо. И она кинула. Резко. Точно. Будда даже не дёрнулся. Просто поднял руку… и поймал. Легко. Как будто ждал. Пауза. Он посмотрел на яблоко. Потом — на неё. И, не отводя взгляда, спокойно откусил. — Спасибо. Селин замерла. — Ты… Он прожевал. — Очень вовремя. Геракл уже не сдерживался. Он смеялся в полный голос, откинувшись назад. — Всё, — сказал он сквозь смех. — Ты проигрываешь. — Я даже не играю! — возмущённо ответила Селин. — Именно! Будда лениво добавил: — Это делает процесс ещё интереснее. Она посмотрела на него. — Я тебя ненавижу. — Нет, — мягко сказал он. — Ты просто ещё не разобралась. Пауза. Селин фыркнула, но отвернулась… уже без той резкости, что была раньше. И, сама того не заметив, снова чуть улыбнулась. — Я сейчас в него кину ещё одно яблоко, — пробормотала она. — Бери два, — предложил Геракл, всё ещё смеясь. — Я посмотрю, как он с ними справится. — Отличная идея, — кивнул Будда. — Мне нравится этот эксперимент. Селин посмотрела на них обоих. Потом вздохнула. — Вы оба ужасны. — Но тебе с нами весело, — сказал Геракл. Она хотела возразить. Правда. Очень хотела. Но слова застряли где-то на полпути. И это раздражало сильнее всего. План Геракла про «спокойный день» держался… ровно до того момента, пока Селин не решила, что спокойствие — это подозрительно. Сначала всё шло почти идеально. Слишком идеально. Селин даже начала скучать. А скучающая Селин — это всегда начало проблемы. Они шли по людскому городу, где всё было странно упорядоченно: кто-то спешил, кто-то разговаривал, кто-то делал вид, что у него всё под контролем. Селин оглядывалась по сторонам с тем самым выражением лица, которое Геракл уже научился распознавать. «Она сейчас что-то попробует.» — Почему у них всё такое… — она поморщилась, — однообразное? — Потому что это называется «обычная жизнь», — терпеливо ответил Геракл. — Звучит как диагноз. — Это не диагноз. — Тогда это хуже. Будда шёл рядом, лениво засунув руки в карманы, и с интересом наблюдал за ней, как за явлением природы, которое вот-вот должно выдать что-то неожиданное. И оно выдало. Селин вдруг остановилась. Втянула воздух. Прищурилась. — Что это пахнет? Геракл уже хотел сказать «не надо», но было поздно. Какой-то мужчина за стойкой обернулся. — Кофе. — Кофе… — повторила Селин, как будто пробовала слово на вкус. — Это съедобно? — Питьё, — уточнил он, протягивая ей кружку. — Хочешь? Геракл сделал шаг вперёд. — Я бы— — Хочу, — перебила Селин и уже взяла кружку. Она осторожно понюхала. Потом сделала глоток. И в следующую секунду её лицо… изменилось. Сначала удивление. Потом недоумение. Потом искреннее оскорбление. — Это… — она уставилась на кружку, — это что сейчас было? Мужчина пожал плечами. — Кофе. — Это не кофе, это предательство. Будда тихо засмеялся. Селин посмотрела на него. — Ты это пьёшь? — Иногда. — Зачем? — Мне нравится, как ты реагируешь. — Я сейчас вылью это на тебя. — Это тоже будет интересный опыт. Она фыркнула и отдала кружку обратно, будто держала в руках что-то подозрительное. — Люди странные. — Ты только начала, — спокойно сказал Будда. И, как оказалось, он был прав. Потому что через пару шагов Селин заметила другого человека. Тот стоял, задумчиво глядя в сторону, и держал в руке сигару. — А это что? — Не надо, — сразу сказал Геракл. — Это уже звучит как вызов. — Это не вызов! — Тогда дай попробовать, — обратилась она к мужчине. Тот, не особо задумываясь, протянул сигару. — Только аккуратно. Селин взяла. Посмотрела. Поднесла. Втянула дым— И тут же закашлялась так, что чуть не согнулась пополам. — ЧТО… — она закашлялась ещё сильнее, — ЧТО ЭТО?! Глаза слезились, голос пропал, а выражение лица было таким, будто её только что обманули на уровне вселенной. — Это… курение, — осторожно сказал мужчина. — Это… попытка убийства, — прохрипела Селин, возвращая сигару. — От этого может умереть даже бог! Как вы это… впихиваете… в организм?! Будда уже не скрывал смех. Геракл закрыл лицо рукой. — Я предупреждал… — Это не предупреждение, это слабая попытка меня остановить! Она ещё пару раз кашлянула, потом выпрямилась и с подозрением огляделась. — Ладно… хорошо… допустим… — она глубоко вдохнула. — Что ещё у вас тут опасного? — Ничего, — быстро сказал Геракл. — Всё, — одновременно с ним сказал Будда. Селин перевела взгляд на Будду. — Показывай. — С удовольствием. — Нет, — вмешался Геракл. — Нет, нет, нет, мы идём обратно. — Мы только начали, — спокойно заметил Будда. И в этот момент Селин заметила столик. За которым сидел мужчина. А перед ним стояло… слишком много пустых бутылок. — А это? Геракл резко выдохнул. — Это не— — Чача, — с готовностью ответил мужчина. Селин прищурилась. — Это вкусно? — Смотря сколько выпить. — Отличный ответ. Геракл сделал шаг вперёд. — Селин, не— Но его остановила рука. Будды. Он даже не посмотрел на него. Просто мягко удержал. — Ты шутишь, — тихо сказал Геракл. — Ей нельзя пить алкоголь из мира людей, он не как наше вино! Будда улыбнулся. — Я не должен пропустить это шоу. — Это не шоу, это катастрофа! — Это будет красивая катастрофа. Геракл посмотрел на него с выражением «ты серьёзно?» Будда кивнул. — Абсолютно. Через десять минут. — Понимаешь… — Селин сидела за тем самым столом, уже слишком расслабленно опираясь локтем о поверхность. — Спокойствие — это… иллюзия. Мужчина напротив кивал с глубокой серьёзностью, как будто они обсуждали что-то действительно важное. — Да… да… ты права… — Потому что… — она подняла палец, пытаясь сформулировать мысль, — потому что всегда есть… фактор. — Какой фактор? Она задумалась. Очень глубоко. Слишком глубоко. — Взгляд. — Какой взгляд? Она медленно повернула голову. Туда, где стоял Будда. И смотрел. Спокойно. Прямо. Насквозь. Селин прищурилась. — Вот этот. Пауза. — Он разрушает всё, — серьёзно добавила она. — Внутреннее состояние… равновесие… достоинство… Будда тихо рассмеялся. Геракл закрыл глаза. — Я больше не могу на это смотреть… — Я могу, — сказал Будда. — И буду. — Она сейчас скажет что-то, о чём пожалеет. — Уже сказала. — И ещё скажет! — Надеюсь. Селин тем временем продолжала: — Потому что… когда кто-то смотрит… вот так… — она снова попыталась показать, но просто уставилась в пустоту, — ты понимаешь, что… ты… не контролируешь… Она замолчала. Потом кивнула сама себе. — Да. Это проблема. — Большая? — осторожно спросил мужчина. — Огромная. Через ещё пару минут Геракл не выдержал. Он подошёл. Поднял Селин. Просто закинул её себе на плечо. — Всё. Хватит. — Я не закончила мысль! — возмутилась она. — Ты уже начала новую. — Я гениальна! — Ты пьяна. — Это почти одно и то же! Будда шёл рядом. Смеялся. Открыто. Легко. — Я же говорил, — сказал он. — Это было того сто́ит. — Я тебя ненавижу, — бросил Геракл. — Нет. — Да! — Ты просто благодарен. — Я сейчас тебя тоже закину на плечо. — Попробуй. Селин тем временем начала петь. Громко. Очень громко. Абсолютно не попадая в ритм. — Я ЗНАЮ ПЕСНЮ… — заявила она. — НО НЕ ЗНАЮ СЛОВА! — Это очевидно, — заметил Будда. — Я ИМПРОВИЗИРУЮ! — Это тоже очевидно. Геракл уже смеялся. Несмотря ни на что. — Это был худший день отдыха в моей жизни… — Но ты счастлив, — сказал Будда. Пауза. Геракл задумался. И… улыбнулся. — Да. Селин, лежа у него на плече, вдруг подняла голову и посмотрела на Будду. С прищуром. С подозрением. С лёгкой, не совсем контролируемой улыбкой. — Ты… всё ещё… раздражаешь… Он улыбнулся в ответ. — Я стараюсь. — У тебя… получается… — Я знаю. Она фыркнула. И снова начала петь. Громче прежнего.