Не богиня, а стихийное бедствие

Сад к вечеру вел себя так, будто у него было собственное мнение о происходящем. И это мнение сводилось к простому: “я подожду, пока эти двое сами себя разрушат”. Селин сидела у пруда, свесив ноги к воде. Пальцы лениво касались поверхности, разгоняя круги, которые тут же исчезали, как будто вода не хотела участвовать в её настроении. Она делала вид, что занята. Очень убедительно. Если не считать того, что она уже третий раз подряд не оборачивалась туда, где стояла очевидная проблема. Будда. — Ты же понимаешь, что игнорирование меня не работает? — раздалось за спиной спокойно, почти с ленивой улыбкой. Селин даже не повернула голову. — Если это не ты, — сказала она, — значит кто-то украл твою манеру раздражать людей. И это уже преступление против мира. Он тихо усмехнулся. Шаг. И он уже рядом. Слишком близко для “просто подошёл”. Селин это почувствовала сразу, но демонстративно не сдвинулась. Это тоже было её выбором. Пусть и слегка сомнительным. — Ты сегодня какая-то задумчивая, — протянул он, садясь рядом так спокойно, будто это его личный сад. — Я не задумчивая, — буркнула она. — Я просто пытаюсь понять, почему ты всё ещё существуешь в моём пространстве. — Приятно, что ты считаешь его своим. — Не считай это комплиментом. Пауза легла между ними, мягкая, но натянутая. Такая, в которой обычно начинаются либо признания, либо катастрофы. Иногда одновременно. Будда смотрел на воду. Селин — на воду. И оба делали вид, что не замечают друг друга. — Ты всё ещё боишься? — спросил он наконец. Селин фыркнула, не отрывая взгляда от пруда: — Я тебя раздражаю. — Это не ответ. — Это максимум честности, который ты заслужил. Он чуть наклонил голову. — Нет. Это максимум, который ты себе разрешаешь. Она резко повернулась к нему: — Ты вообще можешь хоть раз не звучать так, будто уже всё про меня знаешь? — Могу, — спокойно ответил он. — И? — Но тогда ты бы перестала думать. Селин открыла рот… и закрыла. Потому что спорить с этим было опасно не из-за силы аргумента, а из-за того, насколько он звучал… спокойно уверенно. Она раздражённо выдохнула: — Ты невозможен. — А ты постоянно убегаешь от себя. — Я не убегаю. — Конечно, нет, — мягко кивнул он. — Ты просто исчезаешь, когда становится слишком тихо внутри. Селин прищурилась: — Это сейчас была попытка быть умным или попытка меня достать? — Это одно и то же, если это с тобой работает. Она хмыкнула, но без привычной резкости. И вот это уже было хуже. Потому что в ней появилось пространство для паузы. А Будда это пространство всегда замечал первым. Он чуть приблизился. Не вторгаясь. Но так, чтобы воздух между ними стал плотнее. — Ты всё ещё боишься? — повторил он тише. Селин не ответила сразу. И это молчание уже было ответом, который она не собиралась произносить вслух. — Я не тебя боюсь, — наконец сказала она. — Тогда кого? Она дернула плечом. — Себя. Слово повисло.И мир будто чуть замедлился.Будда не улыбнулся.Не пошутил. Он просто посмотрел на неё внимательнее. — Вот это честнее, — сказал он тихо. Селин тут же напряглась: — Не начинай. — Я не начинаю, — спокойно ответил он. — Я продолжаю то, что ты уже сказала. И вот это было хуже всего. Потому что он не спорил. Он принимал. Будда медленно наклонился ближе. Не резко. Не давя. Как будто проверял, насколько она сама себе позволит остаться. Селин почувствовала это всем телом сразу. И впервые за долгое время не сделала шаг назад. Это была ошибка. И открытие одновременно. — Ты сейчас злишься не на меня, — сказал он тихо. — Я вообще не злюсь. — Конечно, лиса-террористка. Она резко вскинулась: — Не называй меня так! — Тогда не веди себя так, будто тебя можно прочитать с первого взгляда. И вот тут она замолчала. Потому что впервые это было не оскорбление. И не шутка. Это было наблюдение. Слишком точное. Слишком спокойное. Слишком… настоящее. Селин отвела взгляд. — Это просто раздражение, — пробормотала она. — Нет, — сказал он мягко. — Это страх, который ты называешь раздражением, чтобы не разбираться с ним. Она резко вдохнула: — Не думай, что ты знаешь меня… — Селин, я знаю тебя больше, чем ты себя. — Ты опять... И осеклась. Потому что он поднял руку. Очень медленно. Так, будто давал ей тысячу возможностей остановить его. И в этот момент Селин поняла, что не двигается. Не отступает.Не атакует. Просто стоит. И это было новым. Слишком новым. Пальцы Будды почти коснулись её щеки. Почти. Мир не изменился. Но воздух — да. Селин резко выдохнула и отшатнулась, будто выдернули из воды: — Нет. Пауза. Слишком живая. Слишком резкая. Она смотрела на него, и в этом взгляде было сразу всё: раздражение, растерянность, злость и то, что она не хотела называть никак вообще. — Не надо, — добавила она тише, будто догоняя саму себя. Будда не убрал руку сразу. И это молчание стало тяжелее любого движения. Потом он медленно опустил её. — Ты боишься даже прикосновения, — заметил он спокойно. — Это странно. — Но не страшно. Селин сжала пальцы. — Ты специально это делаешь. — Да. — Зачем? Он чуть улыбнулся — не победно, не игриво. Скорее честно. — Потому хочу прикоснуться к тебе. Эти слова попали точно в центр. Селин резко отвела взгляд. Сделала шаг назад. Потом ещё. Но не ушла. И это бесило её сильнее всего. — Ты бесишь, — выдохнула она наконец. — Знаю, — спокойно ответил он. Она развернулась и пошла. Не бегом. Но и не спокойно. Как человек, который пытается не признать, что только что стоял слишком близко к чему-то, что не умеет контролировать. Будда не окликнул её сразу. Он просто смотрел. И только потом пошёл следом. Не торопясь. Как будто расстояние между ними не имело значения. Селин ушла вглубь сада — туда, где лианы сплетались в живые стены, а трава была примята так, будто земля уже знала её шаги. Это место не выглядело случайным. Потому что случайным оно не было. Она остановилась резко. Будто мир внутри неё наконец догнал тело. И Селин рухнула на колени. — Да что с тобой не так… — выдохнула она в траву. Пальцы вцепились в землю. Сильно. — Он прав… — тише, зло, на себя. — Почему ты не можешь просто… не бояться? Она резко подняла голову. — Он ничего тебе не делает! Он просто говорит! Тишина не ответила. Зато ответило тело. Она подняла руку. Замахнулась. И остановилась. В сантиметре от удара. Земля дрогнула. Трава легла волной. Но удара не было. Селин застыла. Потом медленно опустила руку и выдохнула. — Вот ты какая, — пробормотала она. — Всегда на грани… Она села на пятки. — Я просто… не знаю, что это. Пауза. Гораздо тише: — Это не злость. Она замолчала. И впервые не отмахнулась от этой мысли. Где-то в стороне, среди деревьев, Будда стоял в тени. Он не приближался. Не вмешивался. Просто наблюдал. И улыбался почти незаметно. — Вот, — тихо сказал он. — Началось. Селин глубоко вдохнула. Потом медленно встала. Один шаг. Пауза. Ещё шаг. И снова остановка. Будда чуть склонил голову, будто слушал не её слова — её решения. И так же тихо, почти лениво, как будто это была просто игра, в которой он давно уже не сомневался: — Ещё шаг и ты победила себя. И Селин сделала его. Селин почти дошла. Это “почти” было у неё любимым состоянием: вроде уже выбралась из одного разговора с собой, но ещё не успела вляпаться в следующий. Она шагала по тропинке обратно к саду, бормоча что-то под нос с таким видом, будто сама себе подписывала договор о нормальном поведении. — Сейчас зайду. Сделаю лицо “мне всё равно”. Скажу что-нибудь колкое. И выйду победителем… — она прищурилась, как будто проверяла план на прочность. — Никаких странных разговоров. Никаких эмоций. Никаких… Она резко остановилась. Потому что воздух впереди как будто щёлкнул. Не громко. Но очень узнаваемо. — О нет… Сказать она это успела уже в пустоту. Шива появился так, как будто реальность решила добавить спецэффектов просто потому, что скучно стоять без них. Сначала вспышка движения, потом звук, потом он сам — слишком живой, слишком громкий, слишком уверенный в том, что любая сцена обязана его выдержать. И конечно, он сразу увидел её. — СЕЕЕЕЕЕЛИН!!! Следующая секунда была уже неизбежной: он влетел в неё с таким энтузиазмом, будто не видел сто лет, хотя последний раз они спорили буквально “вчера или позавчера, но эмоционально это считалось трагической разлукой”. — ТЕБЯ У МЕНЯ СЕЙЧАС ЗАБЕРУТ! — провозгласил он ей в макушку, сжимая так, что у неё слегка вышибло воздух. Селин зависла в его руках. — …Кто заберёт? — спокойно уточнила она, уже привычно пытаясь найти точку опоры ногами. — Я ЧУВСТВУЮ ЭТО! — он отстранился ровно настолько, чтобы драматично схватить её за плечи и заглянуть в глаза. — ЭТО ВИБРАЦИЯ КОСМОСА! ЭТО ПРЕДАТЕЛЬСТВО СУДЬБЫ! — Ты вчера говорил, что вибрация космоса — это твоя спина после тренировки… — НЕ СЕЙЧАС! Селин вздохнула. — Ты снова либо не спал, либо вдохновился идеями, которые нельзя озвучивать при свидетелях. Шива проигнорировал, потому что в этот момент его драматический монолог требовал высшей концентрации. — Он уже рядом! Я чувствую его! — “Он” — это кто вообще… — начала Селин, но не успела договорить. Позади раздался ленивый, до невозможности спокойный голос: — Поздно. Селин закрыла глаза. — Конечно он… Будда стоял чуть в стороне, будто всё это время наблюдал за сценой из удобного кресла, которого здесь не было, но которое он явно себе мысленно предоставил. Руки в карманах. Лёгкая улыбка. Вид человека, который пришёл не вмешиваться, а оценивать уровень хаоса. Шива медленно повернулся. И на секунду в его лице появилась священная уверенность человека, который наконец-то подтвердил свою теорию. — Я ЗНАЛ!!! — Ты буквально просто сейчас придумал новую трагедию, — устало заметила Селин, пытаясь выбраться из его хватки, но без особого энтузиазма. — НЕ ОТВЛЕКАЙ МЕНЯ ОТ СЮЖЕТА! И он снова её обнял. Сильнее. Как будто сюжет мог убежать, если держать недостаточно крепко. — МОЯ РЫЖАЯ КАТАСТРОФА! — с чувством объявил он. — ТЕБЯ УВОДЯТ! Селин не выдержала и рассмеялась прямо ему в плечо. — Ты сейчас выглядишь так, будто меня уже похоронили и ты просто не согласен с качеством похорон. — ЭТО ПОЧТИ ОНО! Будда тихо хмыкнул и сделал пару шагов ближе. Спокойно, без спешки, как человек, которому вообще некуда торопиться в этом театре абсурда. — Он преувеличивает, — лениво сказал он, останавливаясь рядом. — Никто никого не забирает. Пауза. Он посмотрел на Селин чуть внимательнее. — Ты просто сама идёшь туда, где тебе интересно. Селин замерла на долю секунды. Совсем чуть-чуть. Но Шива это заметил мгновенно. Он медленно ослабил хватку и прищурился. — …Ты даже не споришь сразу. — Я устала спорить с вами обоими, — буркнула она, отворачиваясь. — ЛОЖЬ! — радостно заявил Шива, словно только что выиграл важный бой. — ТЫ ЖИВЁШЬ ДЛЯ СПОРОВ! — Особенно со мной, — добавил Будда с мягкой усмешкой. Селин бросила на него взгляд. Тот самый, который обычно означает: “ещё одно слово — и ты труп”. Он, конечно, улыбнулся в ответ так, будто это приглашение продолжить. Шива перевёл взгляд между ними и вдруг застыл. Это было редкое состояние — “Шива думает”. И, как правило, это заканчивалось плохо для всех. — Всё, — торжественно объявил он и резко снова схватил Селин. — Я принял решение. — О нет… — выдохнула она. — Я ТЕБЯ НИКУДА НЕ ОТПУЩУ. — Шива, я просто стою… — МОЛЧИ! Я НЕ ГОТОВ ОБСУЖДАТЬ ЭТУ ВЕРСИЮ РЕАЛЬНОСТИ! Будда засмеялся. И не просто тихо — по-настоящему, с тем редким оттенком, когда ему действительно смешно, а не просто удобно. — Это, пожалуй, самая странная система опеки, которую я видел. Шива гордо выпрямился, всё ещё удерживая Селин, как важный дипломатический артефакт. — ЭТО ДРУЖБА! ВЕЛИКАЯ! — Не спорю, — кивнул Будда. — Просто интересно, в какой момент я стал участником договора. Шива прищурился. — ТЫ НЕ УЧАСТНИК. — Уже да. — НЕТ! Селин в этот момент наконец вывернулась — ловко, привычно, с тем самым движением, которое всегда выглядело как “я устала, но всё ещё опасна”. Она сделала шаг в сторону, но не ушла. Просто оказалась между ними. Как точка равновесия между двумя катастрофами. — Вы оба невозможные… — пробормотала она. — Я очаровательный, — тут же поправил Шива. — А я честный, — добавил Будда. — А я, видимо, страдаю, — заключила Селин. Пауза. Они переглянулись. И почти синхронно улыбнулись. Это было даже обидно. Селин медленно выдохнула. — Всё. Я увольняюсь из реальности. — Не выйдет, — одновременно ответили оба. И тут уже даже спорить было бессмысленно. Шива снова что-то пробормотал про “судьбу и угрозу потери”, Будда лениво заметил, что “увольнения не предусмотрены контрактом”, и они оба, как ни странно, выглядели так, будто каждый из них по-своему просто… рад, что она здесь. Селин закатила глаза. Но не ушла. И это, пожалуй, уже давно было самым честным ответом во всей этой истории.