Не богиня, а стихийное бедствие

День тянулся так лениво, будто сам мир забыл включить режим «катастрофа», хотя по привычке должен был уже пару раз всё сжечь и начать заново. Воздух был тёплый, мягкий, почти сонный — тот редкий тип покоя, который всегда выглядит подозрительно, как слишком тихая комната перед тем, как в ней что-то обязательно упадёт. Селин устроилась на Будде с абсолютной уверенностью человека, который не признаёт чужие личные границы, если они недостаточно хорошо аргументированы. Её голова лежала у него на груди, рыжие волосы рассыпались по его руке, а книга «Ромео и Джульетта» была раскрыта так, будто она лично собиралась судить каждого персонажа. — Я не понимаю, — протянула она с глубочайшим разочарованием, листая страницу так, словно пыталась найти там альтернативный сценарий. — У них буквально был доступ к языку. Они могли… ну, поговорить. Представь себе концепт. Сесть и сказать: «Эй, у меня проблемы, давай решим». Но нет, конечно. Давайте устроим коллективный суицид с эстетикой барокко. Она фыркнула и перевернула страницу с таким видом, будто лично проиграла судебный процесс против Шекспира. Будда лежал спокойно, как будто его вообще невозможно было вывести из равновесия. Одной рукой он лениво накручивал её рыжие волосы на палец — медленно, почти гипнотически, как если бы это было его основным занятием по статусу божества. Второй рукой он придерживал её за талию, не крепко, но так, чтобы у неё не было ни малейшего шанса внезапно «стать свободной и упасть в реальность». — Если бы они поговорили, — лениво заметил он с лёгкой насмешкой, — у человечества отобрали бы половину драматических произведений. Ты бы этого не пережила. Селин прищурилась, не отрывая взгляда от книги. — Я бы пережила. Я уже переживаю это. Прямо сейчас. Это называется «интеллектуальное страдание». — Звучит как твой ежедневный режим, — мягко поддел он. — Звучит как твой стиль жизни: «я ничего не делаю, но выгляжу как будто знаю смысл вселенной», — мгновенно парировала она. Будда тихо усмехнулся, почти беззвучно, и чуть крепче прижал её к себе, как будто эта словесная атака была чем-то вроде ласкового массажа. И именно в этот момент раздался стук. Короткий. Чёткий. Вежливый до неприличия. Селин замерла так резко, что даже воздух в комнате будто перестал двигаться. — Это плохо, — сказала она очень спокойно. Будда приподнял бровь, всё ещё лениво играя с её волосами. — Ты сегодня успела кому-то испортить вечность? — Я сегодня вообще была максимально… дипломатичной версией себя, — прошептала она с подозрением. — Это подозрительно. Я не люблю, когда я дипломатичная. Стук повторился. Селин резко поднялась, выскальзывая из его рук так быстро, будто её тело приняло решение раньше мозга. Книга осталась лежать на нём, как брошенное обвинение. — Если это Шива, я делаю вид, что меня нет, — пробормотала она, уже направляясь к двери. — Если это Геракл — я делаю вид, что я мебель. Будда сел чуть медленнее, взгляд стал внимательнее, но голос оставался ленивым: — А если это что-то разумное? — Тогда это точно ловушка. Она открыла дверь. И на пороге стоял Гермес. Селин на секунду просто уставилась на него. Потом медленно выдохнула, как человек, который понял, что его выходной закончился не начавшись. — Нет, — сказала она сразу. — Нет. Ты не приносишь хорошие новости. Ты вообще не существуешь в контексте хороших новостей. Гермес улыбнулся, как будто это было его официальной должностной инструкцией. — Сестрёнка… — Не начинай, — она подняла палец. — Если ты начинаешь с этого, значит сейчас будет либо моральная травма, либо государственный переворот. Он сделал вид, что задумался. — Почти угадала. Селин наклонилась ближе. — Я тебя сейчас ударю просто для профилактики. Что случилось? Гермес вздохнул с таким выражением, будто ему платят не за доставку сообщений, а за эмоциональное выживание рядом с определёнными людьми. — Зевс вызывает тебя. — Я ничего не делала, — автоматически выдала она. — Это спорное утверждение, но сейчас не главное, — спокойно отозвался он. Селин нахмурилась. — «Спорное»? Я сегодня даже никого не подожгла. — Это не самая тревожная часть новости, — добавил Гермес слишком спокойно. Вот это уже заставило её замолчать. — Так. Перезапуск. Что значит «не самая тревожная»? Он выдержал паузу. Селин ненавидела такие паузы. Они всегда означали, что сейчас её жизнь официально потеряет стабильность. — Он не один, — наконец сказал Гермес. — Ладно, — осторожно произнесла она. — С кем? — С Аидом. Она моргнула. И на секунду даже выражение лица стало… нормальным. — Аид? — переспросила она, будто проверяя, не ослышалась ли. — Он вообще… на поверхности бывает только если что-то уже умерло, да и то не всегда. Гермес пожал плечами. — Видимо, сегодня исключение. Селин не выглядела испуганной. Скорее настороженной, как человек, который внезапно увидел редкое природное явление и понимает, что это может плохо кончиться. — Ладно… странно, но допустимо, — пробормотала она. — А дальше? Гермес посмотрел на неё так, как смотрят люди, которые уже морально сдались. — Посейдон. Тишина не просто упала. Она рухнула. Как камень в воду — и вода почему-то сразу перестала быть водой. Селин застыла. Потом её глаз дёрнулся. Один раз. Очень аккуратно, как предупреждение реальности. — Нет, — сказала она тихо. И ещё тише, но уже с опасной вибрацией: — Нет-нет-нет-нет-нет. Будда в комнате перестал выглядеть ленивым вообще. Он не встал резко — он просто стал другим, как будто кто-то переключил его состояние. — Селин… — начал он, но она даже не повернулась. — Скажи, что ты врёшь, — она смотрела на Гермеса, и в её голосе неожиданно появилась просьба, почти детская. — Скажи, что это какая-то твоя… фирменная подстава. Я приму. Я даже не буду сильно злиться. Ну максимум умеренно уничтожу тебя морально. Гермес молчал. И это было хуже любого ответа. Селин отступила на шаг назад, будто сама дверь внезапно стала угрозой. Будда смотрел на неё очень внимательно — не как наблюдатель, а как человек, который впервые видит в ней что-то, что она обычно прячет даже от самой себя. Страх. И это ему категорически не нравилось. — Что происходит? — спросил он у Гермеса спокойно, но в этом спокойствии уже не было игры. — Приказ сверху, — пожал плечами тот. — Она идёт. Селин резко развернулась обратно, как будто вспомнила, что у неё есть инструменты спасения. — Я могу… — она сбилась, мысли бежали быстрее слов. — Я могу называть тебя братом. Настоящим. На неделю. Даже публично. Это же твоя мечта, да? — Прости, но даже ради этой мечты, я не могу пожертвовать собой, — честно заметил Гермес. — Я могу разобрать архив Зевса! — она уже почти кричала. — В алфавитном порядке! С цветовой маркировкой! — Я почти согласен просто ради эксперимента, — признал он, — но всё равно нет. — Ты ужасный человек. — Я божественный посредник. Разница принципиальная. Она резко выдохнула и на секунду закрыла глаза. Когда открыла — в ней уже что-то переключилось. — Ладно. Слишком тихо. Слишком собранно. — Я иду. Она прошла обратно в комнату. Будда уже стоял рядом. — Ты уверена? — спросил он спокойно, но в этом спокойствии была натянутая нить. — Нет, — честно ответила она. — Но если я не пойду, они придут сами. А это хуже. Она посмотрела на него. И впервые за весь день её голос стал без шуток, почти без защиты. — Если я не вернусь… Она криво улыбнулась, пытаясь вернуть привычный тон, но он не совсем сработал. — Сожги Олимп. Просто… для профилактики. Будда не ответил сразу. Он смотрел на неё так, будто запоминал каждую деталь. Потом тихо сказал: — Не делай из этого шутку. И не спорил. Она развернулась к выходу. Но он вдруг посмотрел на Гермеса. — Она его боится. — Это их личное. — Будь с ней и не дай ее в обиду. Гермес приподнял бровь. — Это ты мне отдал приказ? — Ты называешь ее сестрой.- спокойно заметил Будда.- И если тебе это не безразлично, ты воспримешь как совет. — Я знаю. Все будет в порядке. Аид не позволит к ней даже прикоснуться. — Аид? — Неожиданно, правда?-усмехнулся Гермес и вышел за Селин. Гермес вёл её по коридорам дворца так легко, будто это была прогулка за хлебом, а не поход прямо в логово трёх главных причин всех мировых катастроф. Он даже что-то насвистывал — тихо, почти беззаботно, и Селин уже на третьем повороте захотела либо его ударить, либо попросить научить этому уровню отсутствия тревожности. — Ты вообще когда-нибудь нервничаешь? — буркнула она, перепрыгивая через очередную ступеньку, которая подозрительно выглядела как ловушка для неосторожных гостей. — Конечно, — не оборачиваясь, ответил Гермес. — Например, когда ты всунула огнемет в руки статуи Афины и она об этом узнала, я очень нервничал. — Ее статуя хотя бы стала выглядеть живее, чем она сама. Люди оценили. — Сестрёнка, ты хоть понимаешь, что когда ты делаешь что то живее, у меня умирает одна нервная клетка? — Тогда я ещё очень хорошая сестра, ведь с ума ты ещё не сошел. Гермес усмехнулся. Он не мог на Селин злится, он единственный среди сыновей Зевса кто действительно знал и принимал Селин за сестру и любил ее с детства. Он даже клялся, что никому не скажет об этом, потому что знал, как болезненно она относится к теме семьи. И кто как не он знал ее самый главный страх. — Почему ты не рассказала Будде?-спросил Гермес. — Потому что если он узнает, он будет слишком сильно наблюдать. А это может стать проблемой для Вальгаллы, если когда нибудь он захочет меня защитить.-уверенно сказала Селин. Гермес промолчал, он понимал, что она права. Во всей Вальгалле есть только 2 бога, которые способны уничтожить все на своем пути только за одну Селин. И с этими двумя богами договорится было не возможно. А если они объединятся тогда может пострадать не только одно измерение. Гермес даже понимал, что если бы он был боевым богом, то сам бы сражался за ее безопасность, но он аналитик, а не воин. И только он понимал, почему Селин одинока в своем роде. Но и так же знал, что она заботится о своей семье. Она уважает Аида и Зевса, доверяет Гермесу, держит Ареса в неведении, потому что он может начать войну с самим собой, когда поймет, что не знает чего боится больше, пойти против отцов за Селин или потерять саму Селин, с нежностью относится к Гераклу, вдохновляя его и поддерживая. Ее хватает на всех и всегда, не была похожей ни на кого и была единственной, кто любил человечество так же сильно как своих братьев. Они подошли к дверям зала советов. — Желаю удачи, сестрёнка.-сказал Гермес. Селин только фыркнула. Уже поздно было отступать — массивные двери зала переговоров распахнулись перед ними, и воздух внутри сразу стал другим: плотным, тяжёлым, будто сама атмосфера решила напомнить, что здесь решают судьбы миров, а не обсуждают погоду. Длинный стол, холодный камень, напряжение, которое можно было резать ножом. И три фигуры, от которых даже у стен появлялся характер. Зевс сидел так, словно уже заранее знал, чем всё закончится и ему просто скучно ждать финала. Посейдон выглядел так, будто само существование окружающих было личным оскорблением. А Аид… просто был. Спокойный, тяжёлый, внимательный. Как тень, которая почему-то умеет смотреть в ответ. Селин остановилась на пороге. И в ту же секунду всё её тело предало её. Посейдон. Холод ударил где-то под рёбрами. Не мысль, не воспоминание — чистый инстинкт. Желание одновременно отступить и ударить первым. Где-то глубже под этим — злость, старая и липкая, как ожог, который не зажил. Она даже не заметила, как сжала кулаки. — О, прекрасно, — протянул Зевс, лениво постукивая пальцами по столу. — Все в сборе. Можно начинать семейную терапию. — Это не терапия, — сухо отрезал Посейдон, не отрывая от неё взгляда. — Это ошибка природы, которую зачем-то оставили жить. Селин наклонила голову, будто оценивая его, как товар на рынке. — Ты сегодня особенно романтичен. Это новое хобби или ты просто не позавтракал? Посейдон медленно приподнял бровь. — Пыль. — Что?- Селин только подняла бровь. — Ты — пыль. Максимум, на что ты годишься — быть следом на моём оружии. Селин моргнула. — Ой, подожди, это было поэтично? Или ты репетировал перед зеркалом? В уголке губ Зевса дернулась улыбка — почти незаметная, но крайне раздражающая. — Помни, с кем разговариваешь, — добавил Посейдон холоднее. — Ты не в положении дерзить. Селин сделала шаг вперёд. — А ты в каком положении создаёшь детей, а потом складируешь их как старые амфоры в ледниках или в клетках Хельхейма? Тишина в зале стала такой плотной, что Гермес за её спиной очень аккуратно сделал шаг назад. Посейдон не моргнул. — Жаль, что я не избавился от тебя сразу после рождения. — О, взаимно, — сладко улыбнулась Селин. — Но вот незадача: я всё ещё здесь. И всё ещё умею говорить неприятные вещи вслух. — Ты хуже любого монстра, — прошипел он. — Хватит, Посейдон.— голос Аида прозвучал не громко, но так, что даже воздух будто присел. И впервые Селин заметила, что он не играет. Он не наслаждается этим. Он просто устал. Он посмотрел на неё — и в этом взгляде не было ни яда Зевса, ни ненависти Посейдона. Только странная, тяжёлая честность. — Я не хотел тебя в это втягивать, — сказал он спокойно. — Но выбора нет. Циклоп сбежал из Хельхейма. И если он доберётся до мира людей — он его разорвёт. Селин подняла бровь. — И ты решил, что это идеальный момент, чтобы вспомнить, что есть я? — Ты подходишь лучше всех остальных. — Это комплимент или угроза? — Это реальность. Селин выдохнула и откинулась на пятки. — А почему не отправить твоих… ну знаешь… профессиональных чудовищ? Они же там у тебя целый отдел кошмаров на полный рабочий день. — Потому что они не остановятся на циклопе, — спокойно ответил Аид. — Им понравится процесс. Селин замерла. — Это… тревожно логично. — Ты любишь людей, — добавил он. — Значит, в твоих же интересах не дать им умереть. — Боже… — она провела рукой по лицу. — Почему у меня ощущение, что меня эмоционально шантажируют всей семьёй одновременно? — Потому что так и есть, — довольно спокойно вставил Зевс. — Спасибо, дед. — Я ещё не дед. — Это вопрос времени. На Гермеса очень романтично смотрят некоторые нимфы. — Серьёзно?-удивился Гермес. — Да, просто ты слишком притворяется занятым, чтоб это увидеть. Селин осмотрела богов вздохнула и сложила руки на груди. —Ладно, скажу Гераклу, чтоб он мне помог в этом. — Ты пойдёшь сама.- сказал Зевс очень уверенно. Селин резко повернулась к нему. — Прости, ЧТО? — Циклоп помнит, как Геракл его избил, — лениво пояснил Зевс. — Увидит его — и сбежит. — Отлично, — Селин развела руками. — Значит, план: я маленькая, злая и бессмертно уязвимая бегаю за гигантским чудовищем, которое можно увидеть из космоса. Гениально. — Ты боишься? — улыбнулся Зевс. — Своего брата? Селин медленно повернулась к нему. — Я не боюсь. Я стратегически ненавижу эту идею. — Это всё равно страх. — Нет, это инстинкт самосохранения, который орёт на максимальной громкости! Она резко обернулась, разводя руками уже ко всем сразу: — Серьёзно? Почему если появляется какой то эксперимент с чудовищами, нужно обязательно в него включать меня?! — Потому что ты сама эксперимент, который все никак не закончится.- сказал Посейдон. — Ты психуешь, потому что твоя зверушка возвращала меня в Ахтохаллен после моего побега оттуда.- вспомнила ему Селин. — Да, нужно было ему приказать тебя просто сожрать. — Я сказал хватит, Посейдон. - снова сказал Аид.- Теперь я понимаю почему тебя Селин так ненавидит. — Наследственное.-ответил Посейдон. — О наследственности мы с тобой ещё поговорим.- поднял бровь Аид. — Они ведь и вправду похожи!- хлопнул в ладоши Зевс.- Посейдон в детстве был таким же, вечно ввязывался в не нужные приключения. — Ошибочка, старик.-сказала Селин.- Последствия моих плохих решений по крайней мере не гибнут и не сбегают из своих клеток. — Следи за языком.- отрезал Посейдон. — Ты погубил их всех! — Сейчас за ними пойдешь и ты. — Посейдон! Только Аид грозно произнес имя брата как в Селин полетел трезубец, но Гермес оказался быстрее и перехватив его закрыл собой Селин. — При всем моем уважении, господин Посейдон.- сказал Гермес.- Вы вызвали ее не для убийства. — Да, Посейдон, ты не умеешь держать себя в руках.- спокойно сказал Зевс. Посейдон усмехнулся и откинулся на спинку стула. — Тебе опять повезло, мерзавка. Тишина повисла снова. И в этой тишине Аид вдруг встал. Медленно. Без театральности. Он подошёл ближе, и Селин автоматически напряглась — привычка. Ожидание удара. Или приказа. Или ловушки. Но вместо этого его рука просто легла ей на плечо. И ничего не случилось. Ни холода. Ни давления. Ни угрозы. Только странное ощущение устойчивости. — Я пойду с тобой, — сказал он. Селин моргнула. — Это сейчас должно меня успокоить или окончательно добить? — Ты меня боишься? — Ты единственный из семейки, который не пытался меня убить. Это уже вызывает подозрения. — Единственный?-он поднял бровь. Она прищурилась. — Ты только что своими глазами видел четвертое покушение Посейдона. Зевс, слава богам, предпринял только одну. — Это была случайность.- возмутился Зевс. — Это была твоя молния! — Я целился в оленя! Это была охота! — Я на нем сидела! Это был мой олень! Аид как то очень зло посмотрел на братьев взглядом "нам нужно будет серьёзно поговорить", потом вернул взгляд на Селин. — Ты мне не враг. — Пока. - сказал Посейдон. Аид бросил короткий взгляд на Зевса и Посейдона — и в этом взгляде было достаточно холода, чтобы те впервые за весь разговор перестали перебивать. — Я буду рядом, когда ты заведёшь его к порталу. Тебе нужно только привести его туда. Селин задумалась. — Циклоп вообще не из тех, кто идёт за незнакомыми по доброй воле. — Тогда я дам тебе шанс его остановить, — спокойно добавил он. — А если не получится… я закончу это сам. Она смотрела на него долго. Слишком долго для человека, который привык не доверять никому из своих старших родственников. Потом тяжело выдохнула, будто скинула с плеч половину мира. — Ладно… — пробормотала она. — Вернём сбежавшего “брата”. И, уже выходя, тихо добавила: — Все равно это чудовище будет пытаться меня убить, он унаследовал очень плохой характер от отца. Дорога до границы Хельхейма оказалась куда более странной, чем Селин ожидала. Она почему-то представляла себе что-то мрачное: чёрные скалы, реки крови, крики проклятых душ, драматичный ветер и обязательные черепа для атмосферы. Но вместо этого вокруг раскинулись густые заросли, огромные деревья с переплетёнными корнями и влажный тёплый воздух, больше напоминающий древние джунгли, которые кто-то случайно спрятал между мирами. — У вас тут подозрительно красиво для царства мёртвых, — пробормотала Селин, перепрыгивая через поваленный ствол. — Я ожидала хотя бы один череп на палке. Рядом спокойно шёл Аид. — Это граница "между" а не сам Хельхейм. — И? — И то, что это просто пустошь. Селин фыркнула. — Я бы это назвала курортом. Где-то впереди земля едва заметно дрожала. Потом ещё раз. Потом раздался такой храп, что листья на деревьях затряслись. Селин остановилась. — …Пожалуйста, скажи, что это не он. Аид молча указал вперёд. И вот тогда она его увидела. Циклоп лежал прямо посреди гигантской поляны, развалившись так, будто был хозяином всего мира. Огромный. Настолько огромный, что Селин на его фоне ощущала себя декоративной зубочисткой. Одной рукой он обнимал валун размером с дом, а его дыхание напоминало землетрясение. И самое абсурдное — он спал. Прямо возле портала в мир людей. — Ты издеваешься… — выдохнула Селин. — Он решил устроить пикник перед апокалипсисом? — Нам повезло, — спокойно ответил Аид. — Нам повезло, что он идиот. — Это тоже удача. Селин ещё несколько секунд смотрела на гиганта. Потом медленно повернулась к Аиду. — Ладно. Какой план? Аид скрестил руки за спиной. — Циклопы очень падки на красивых девушек. Селин уставилась на него. — Прости? — Он, скорее всего, начнёт преследовать тебя. — То есть весь твой гениальный план звучит как: “Селин, побудь приманкой”? — В общих чертах — да. Она потрясённо моргнула. — Аид… это худший план, который я слышала за последние двести лет. — Но он рабочий. — Это не делает его менее ужасным! — Я открою портал у реки. Твоя задача привести его туда. — Моя задача не умереть от сердечного приступа раньше. — Ты справишься. Селин прищурилась. — Ты сейчас меня поддержал или проклял? — Скажи, сколько лет ты была в Ахтохаллен?-внезапно спросила он. — Там нет времени.-пожала плечами.- Примерно две тысячи с лишним. Аид медленно закрыл глаза. Почему то его лицо выражало глубокое разочарование, будто его предали. — А сколько ты на Олимпе? — Примерно... лет сто... с лишним... Аид устало посмотрел на небо. — Да что с тобой? Какая разница? Я все равно не вернусь туда, я разрушила этот остров. — В каком смысле разрушила? — На землю падала комета...-Селин мило улыбнулась.- Я нечаянно сменила траекторию ее полёта и пожертвовала островом в целях спасения континента. — Комете? — Да. — Она размером с гору. — Больше. — И как ты это сделала? — Тебе реально интересно или ты собираешься писать хроники Олимпа? — Ответь. — Давлением воздуха! — Сама? — Да. — Этого не может быть... — Я знала, что ты не поверишь, по этому и не говорю никому. Аид выдохнул и посмотрел на циклопа. И почему-то был абсолютно спокоен. Это раздражало. Селин тяжело вздохнула, размяла плечи и направилась к огромному чудовищу. С каждым шагом циклоп казался всё больше. — Ну конечно… — бормотала она себе под нос. — Почему все мои родственники обязательно размером с архитектурную проблему… Она остановилась прямо перед его лицом. Глубоко вдохнула. Набрала полную грудь воздуха. И заорала так, что птицы сорвались с деревьев. — ВСТАВААААААААААЙ!!! Лес содрогнулся. Циклоп дёрнулся так резко, что земля подпрыгнула у неё под ногами. Огромное веко медленно поднялось. Единственный глаз мутно сфокусировался на Селин. Наступила пауза. Очень долгая. — Ну давай, — пробормотала она, нервно улыбаясь. — Узнай во мне семейную проблему… Гигантская рука резко рванула к ней. — ОПА Селин едва успела увернуться, перекатившись в сторону. Ладонь циклопа врезалась в землю с таким грохотом, что вокруг взлетела пыль. — АГА! ЖИВОЙ! — радостно заорала Селин. — Отлично! Теперь побежали! Она поманила его рукой и сорвалась с места… Но ничего не произошло. Селин остановилась. Обернулась. Циклоп просто смотрел на неё. Без интереса. Без желания двигаться. Он даже зевнул. Где-то в стороне Аид медленно нахмурился. — …Ой, — пробормотала Селин. Циклоп улёгся обратно. Будто она была не божественной угрозой, а назойливой белкой. Селин медленно выпрямилась. — Ах вот как… Она прищурилась. — ТЫ СЕЙЧАС СЕРЬЁЗНО ПРОИГНОРИРОВАЛ МЕНЯ?! Циклоп снова зевнул. У Селин дёрнулся глаз. — ЭЙ! НУ КА ПОИГРАЙ СО СВОЙ МЛАДШЕЙ СЕСТРОЙ! Воздух вокруг неё резко затрещал. Молнии вспыхнули между пальцами. Аид со стороны внезапно понял, что что-то идёт не по плану. — Селин? — НЕЕЕЕТ, это уже личное! В следующую секунду она врезала по циклопу таким разрядом молний, что лес осветило белым светом. ГРОХОТ. Воздух взорвался электричеством. Циклоп дёрнулся всем телом и взревел так, что с деревьев посыпались листья. Аид на секунду даже замолчал. Потому что Селин стояла посреди электрической бури с абсолютно довольной улыбкой психически нестабильного солнечного бедствия. — О! Смотри-ка! — радостно крикнула она. — ТЕПЕРЬ Я ЕМУ ИНТЕРЕСНА! Циклоп поднялся. Очень. Очень злой. Его рёв прокатился по джунглям. А Селин… засмеялась. Не нервно. Не испуганно. Ей реально было весело. — ДАВАЙ! — заорала она, отпрыгивая назад. — ИДИ СЮДА, ТУПИЦА! Циклоп бросился за ней. Земля дрожала от каждого шага. Аид наблюдал со стороны и впервые за долгое время чувствовал не тревогу. Восхищение. Она двигалась хаотично, быстро, совершенно непредсказуемо. Не как богиня из древних легенд — как живая стихия, которую невозможно удержать. И самое страшное… Она ни капли не боялась. У реки всё почти получилось. Портал уже был открыт. Чёрный разлом мерцал прямо над водой, и Аид приготовился вмешаться. Но циклоп внезапно заметил его. И остановился. Единственный глаз расширился. Он попятился назад. — О нет, — простонала Селин. — Даже ты ему страшнее меня. Отлично. У меня конкуренция. Циклоп развернулся, собираясь бежать обратно. И тут Селин окончательно разозлилась. — ДА ТЫ ЗАДОЛБАЛ УЖЕ! Она сорвалась вперёд и со всей силы впечатала кулак в землю. ГРОМ. Почва раскололась. Огромные каменные плиты взлетели вверх, трещины паутиной разошлись по берегу, а циклоп потерял равновесие и рухнул набок. — ОПА! ЛЕЖАТЬ! Селин резко вскинула руку. Река мгновенно покрылась льдом. Гладким. Идеально скользким. — О нет… — пробормотал Аид, уже начиная понимать её план. — О ДА. Циклоп начал подниматься. Селин подбежала к нему подпрыгнула в воздух. Ветер вспыхнул вокруг неё ураганным потоком. — Полетааааали! Мощный удар воздуха врезался в циклопа и отбросил его прямо на ледяную поверхность. Тот проехался по ней, но тут же вскочил и с яростным рёвом помчался обратно на Селин. Аид уже сделал шаг вперёд. Инстинктивно. Готовый вмешаться. Но остановился. Потому что увидел её лицо. Она улыбалась. Как сумасшедшая. Как ребёнок, которому наконец разрешили устроить хаос официально. Селин побежала прямо навстречу циклопу. Не от него. На него. — НУ ДАВАЙ! Когда между ними осталось всего несколько метров, она резко подпрыгнула. Размахнулась. И с такой силой врезала кулаком циклопу в живот, что воздух взорвался ударной волной. Гиганта отбросило назад. Но Селин уже неслась следом. — И ЕЩЁ РАЗ! С разворота она впечатала ногу ему в голову. Циклоп улетел по льду, как гигантский камень для керлинга. Прямо. В портал. Разлом вспыхнул и захлопнулся. Тишина. Только ветер шуршал листьями. Селин тяжело выдохнула. Посмотрела на закрывшийся портал. Потом повернулась к Аиду с глазами ребенка, который только что покатался в парке аттракционов. — …Это было офигенно весело! Несколько секунд Аид просто смотрел на неё. Потом медленно подошёл ближе. — Ты проделала очень опасную работу. Селин подозрительно прищурилась. — Ты сейчас… Она ткнула пальцем в его сторону. — ХВАЛИШЬ МЕНЯ? — Не делай из меня монстра. — Поздно, у тебя буквально царство мёртвых. Уголок губ Аида едва заметно дрогнул. — Мои братья очень сильно тебя недооценивают. А за комету я... Все таки поверю. Селин замолчала. И почему-то именно это прозвучало серьёзнее всего. Аид посмотрел на замёрзшую реку, потом снова на неё. — Никогда не показывай свои силы богам. Она нахмурилась. — Это ещё почему? — Потому что придёт день, когда тебя начнут оценивать по достоинству. И вот тогда многие испугаются. Его голос был спокойным. Но под этой спокойностью Селин впервые услышала другое. Тревогу. Не за себя. За неё. — Пока никто не знает, на что ты способна… у тебя есть время. Постарайся не создавать слишком много причин желать твоей смерти. Он сказал это с лёгкой улыбкой. И впервые за очень долгое время Селин не почувствовала в словах взрослого бога угрозу или презрение. Только заботу. Очень неуклюжую. Очень странную. Но настоящую. — Хорошо? — тихо спросил Аид. Селин удивлённо моргнула. — А ты… разве им не расскажешь? Аид посмотрел куда-то в сторону портала. — Я не хочу твоей смерти. Просто. Без пафоса. Без громких речей. — Ты и сама можешь заставить богов бояться и уважать тебя, Селин. Но страх — плохой фундамент. Если тебя будут только бояться… однажды они попытаются уничтожить тебя первыми. Он перевёл взгляд на неё. — Лучше сделай так, чтобы тебе доверяли. После этого он развернулся и медленно пошёл обратно через лес. А Селин так и осталась стоять у замёрзшей реки. С ветром в волосах. С бешено колотящимся сердцем. И с очень странным ощущением внутри. Будто впервые за долгое время она получила отеческий совет. Дверь распахнулась с таким грохотом, будто домой вернулась не Селин, а победившая армия. — Я ВЕРНУЛАСЬ! Будда даже не вздрогнул. Он спокойно сидел на диване с книгой в руках и лениво поднял взгляд. — Судя по интонации, либо ты победила древнее зло, либо тебя ещё не поймали. Селин сияла. Нет. СИЯЛА. Щёки раскраснелись, волосы растрёпаны, глаза горят так, будто она только что лично устроила стихийному бедствию второе стихийное бедствие. Это уже было тревожным симптомом. Будда медленно закрыл книгу. — Так… кто пострадал? — Никто! — Тогда почему ты выглядишь как человек, которому официально разрешили совершать преступления? Селин скинула сандалии в разные стороны. Один улетел в стену. Второй — куда-то в коридор. — БУДДА! АИД ВЗЯЛ МЕНЯ НА МИССИЮ! Будда замер. Потом медленно переспросил: — …Аид? — АГА! — Бог мёртвых? — УГУ! — Добровольно? — ДА! Будда уже начинал смеяться. — Нет, подожди. Подожди. Мне нужно морально подготовиться к этой истории. Селин уже носилась по комнате. Она запрыгнула на спинку дивана. Соскочила. Схватила подушку. — Короче! Мы пошли на границу Хельхейма, и я такая: «Ооо, наверное там будут черепа, мрак, страдания, атмосфера, драматический ветер…» Она театрально развела руками. — А ТАМ ДЖУНГЛИ! — Что? — ДЖУНГЛИ! Просто огромные древние джунгли! Я была морально не готова к тому, что царство мёртвых выглядит как курорт для психически нестабильных ящериц! Будда уже хрюкал от смеха. Селин носилась перед ним кругами, активно размахивая руками. — И потом земля такая: БУМ… БУМ… Она начала топать по полу, изображая шаги. — А потом раздаётся ХРАААААААП— Она изобразила настолько чудовищный храп, что Будда согнулся пополам. — И там лежит ЦИКЛОП! Она вскинула руки вверх. — Просто ГИГАНТСКИЙ! Размером с экономическую проблему! — Экономическую проблему?! — задыхаясь от смеха переспросил Будда. — Да! Если он упадёт — рухнет рынок недвижимости! Будда уже откровенно ржал. Селин тем временем продолжала носиться по комнате. — И я такая: «Какой план?» Она резко выпрямилась и изобразила Аида максимально низким и невозмутимым голосом: — «Циклопы любят красивых девушек». Будда подавился воздухом. — НЕЕЕЕТ… — ДА! — Селин ткнула в него пальцем. — ОН БУКВАЛЬНО СКАЗАЛ МНЕ БЫТЬ ПРИМАНКОЙ! Она схватила плед и драматично намотала его на плечи, изображая Аида. — «В общих чертах — да». Будда уже держался за живот. — Я НЕ МОГУ… — выдохнул он сквозь смех. — А Я МОГЛА?! Я СТОЮ ТАМ И ДУМАЮ: «Вот она. Поддержка». Селин шлёпнулась коленями на диван и начала активно показывать дальше. — И я подхожу к циклопу… Она встала на носочки. Задрала голову вверх. — Он огромный. Просто ОГРОМНЫЙ. Я рядом с ним выглядела как эмоционально нестабильная зубочистка! Будда уткнулся лицом в ладонь, уже не в силах нормально смеяться. — И я такая… Селин набрала воздух. И во всю мощь лёгких заорала: — ВСТАВААААААААЙ!!! Будда вздрогнул. — Селин! У меня сейчас сердце остановится! — ВОТ И У ЦИКЛОПА ЧУТЬ НЕ ОСТАНОВИЛОСЬ! Она соскочила с дивана и показала, как «циклоп» тянется к ней рукой. — И ОН КАК ХВАТАНЁТ! Селин перекатилась по ковру так резко, что чуть не снесла столик. — А Я ТАКАЯ: «АГА! ЖИВОЙ!» Будда уже плакал от смеха. — ПОДОЖДИ— ПОДОЖДИ— — НЕТ! ЭТО ЕЩЁ НЕ САМОЕ ХУДШЕЕ! Селин вскочила на ноги. — Я начинаю убегать, вся такая красивая, героическая… Она эффектно отбежала к стене. Замерла. Медленно обернулась. И с максимально оскорблённым лицом сказала: — А ОН ЛЁГ ОБРАТНО СПАТЬ. Будда уронил книгу. Прямо на пол. Потому что уже физически не мог держать её от смеха. — Он… ЧТО?! — ОН МЕНЯ ПРОИГНОРИРОВАЛ! Селин выглядела так, будто это была самая страшная личная травма в её жизни. — Просто… посмотрел на меня… и ЛЁГ ОБРАТНО! Она ткнула себя пальцем в грудь. — МЕНЯ! Будда смеялся уже беззвучно, хватаясь за диван. — И тут я поняла… Селин медленно сузила глаза. Воздух вокруг неё слегка затрещал. — …что это стало личным. — О НЕТ… — О ДА. Она вскинула руку. — И Я В НЕГО МОЛНИЕЙ КААААК— Свет ламп мигнул.Будда заржал так громко, что сам чуть не свалился с дивана. — СЕЛИН! — ЧТО?! ЭТО БЫЛО ВОСПИТАТЕЛЬНОЕ НАПРЯЖЕНИЕ! Она снова заметалась по комнате. Прыгнула на кресло. — И потом он за мной ГОНЯЛСЯ! Соскочила. — А Я ТАКАЯ— Она побежала прямо на Будду. — «ИДИ СЮДА, ОДНОГЛАЗЫЙ ШКАФ!» Будда согнулся пополам, задыхаясь. — Я сейчас умру… — НЕЕЕТ, ЛУЧШАЯ ЧАСТЬ В КОНЦЕ! Селин подлетела к столу и начала активно показывать руками. — Там была река! И я её ЗАМОРОЗИЛА! — Конечно. — А ПОТОМ ОН НАЧАЛ СКОЛЬЗИТЬ! Будда медленно поднял голову. — Ты отправила циклопа кататься по льду. — Я отправила циклопа в ХЕЛЬХЕЙМ как камень для кёрлинга! Тишина. Будда несколько секунд просто смотрел на неё. А потом расхохотался так, что у него слёзы выступили на глазах. — Теперь я понимаю, почему у детей богов игры выглядят как сражение титанов… Селин победно плюхнулась рядом с ним. — Зато было весело. — Для тебя любое стихийное бедствие весёлый семейный досуг. — Не любое. Некоторые скучные. Будда всё ещё смеялся, качая головой. Потом Селин внезапно затихла. Устроилась поперёк дивана и положила голову ему на колени. Будда автоматически запустил пальцы в её волосы. Она ещё пару секунд улыбалась. А потом тихо сказала: — Знаешь… Аид сегодня дал мне совет. Будда посмотрел на неё внимательнее. Селин смотрела в потолок. Спокойно. Слишком спокойно после всего этого хаоса. — Не приказ. Не угрозу. Не «Селин, прекрати быть проблемой для мироздания». Уголки её губ дрогнули. — Просто совет. Будда молчал. Потому что уже понял — сейчас дело не в циклопе. Не в драке. Не в хаосе. Селин тихо выдохнула. — И на секунду я подумала… что хотела бы иметь родителей... Тех которые иногда ругают детей не потому, что те неудобные… а потому что боятся, что они наделают глупостей. В комнате стало тихо. Только ветер слегка шевелил занавески. Будда медленно гладил её по волосам. И видел то, что она прятала за шутками всю свою жизнь. Сколько бы Селин ни изображала из себя катастрофу мирового масштаба — внутри неё всё ещё жила девочка, которой ужасно хотелось, чтобы кто-то однажды сказал: «Не лезь туда. Я волнуюсь». Не потому что она опасная. Не потому что от неё проблемы. А потому что её любят. Будда мягко убрал рыжую прядь с её лица. — Малыш… Селин прикрыла глаза. — Мм? Он улыбнулся едва заметно.Очень тепло. — Даже самые сильные люди иногда хотят, чтобы рядом был кто-то взрослый. Она тихо фыркнула. — Ты сейчас назвал себя взрослым? — Я мне буквально почти три тысячи лет. — Но ментально тебе двенадцать. — Я просветлённый вундеркинд. Уголки её губ снова дрогнули. Будда наклонился и осторожно поцеловал её в лоб. Без привычного флирта. Очень бережно. — Ты слишком долго выживала одна, морковка. Его пальцы медленно перебирали её волосы. — Конечно тебе до сих пор этого не хватает. И впервые за весь день Селин ничего не ответила. Только молча придвинулась ближе. Селин вдруг приподнялась в его руках. Слишком резко для человека, который пять минут назад лежал как абсолютно довольный жизнью хаос. Будда даже моргнул. — Что? Она смотрела на него серьёзно. Подозрительно серьёзно. — Как ты думаешь… — начала она, чуть наклонив голову. — Мы когда-нибудь умрём от старости? Тишина. Будда на секунду просто завис. Даже пальцы, которые до этого спокойно перебирали её волосы, остановились. — …Прости, что? Селин пожала плечами так, будто спрашивала про погоду. — Ну знаешь. Типа… старость. Седые волосы. Морщины. Всё такое. Как Зевс например. Хотя не понятно почему он такой старик, Афродита его тетка, а выглядит как будто только из морской пены вышла. Она задумчиво добавила: — Или нас кто-нибудь убьёт раньше. Это тоже вариант. Будда медленно выдохнул и тихо засмеялся. — Ты умеешь задавать вопросы так, будто между «чай попить» и «экзистенциальный кризис» нет никакой разницы. Селин устроилась обратно, как ни в чём не бывало. Даже слишком удобно. Закинула ноги ему на колени, как будто это было её законное место в мире. — А это не одно и то же? — Нет. — Странно. Она устроилась ещё уютнее. Будда автоматически подхватил её за ноги, поправляя, чтобы ей было удобнее, и снова рассмеялся. — Иногда ты реально выглядишь как ребёнок. Селин фыркнула. — Я богиня катастроф. — Ребёнок-катастрофа. — Эй! Он чуть сильнее сжал её в объятиях, не давая ей «возмутиться всерьёз». — Особенно когда шалишь. Пауза. Он наклонился чуть ближе и добавил с ленивой усмешкой: — В такие моменты я начинаю чувствовать себя очень безответственным папочкой. Селин секунду смотрела на него. Потом засмеялась. Громко. И искренне. — Ты и есть безответственный папочка. — Спасибо, я стараюсь. Она расслабленно откинулась назад, всё ещё смеясь. — Наверное, я правда навсегда останусь такой. Будда приподнял бровь. — Какой? Селин пожала плечами. — Ребёнком. Она посмотрела в потолок, покачивая ногой. — Хоть мне и две тысячи лет… но для богов это вообще ничего. Я… не хочу меняться. Она улыбнулась. Чуть шире. Но в этой улыбке было что-то упрямое. — Наверное, я хочу навсегда быть безответственной. Будда не сразу ответил. Он смотрел на неё внимательно. Не как на шутку. Не как на очередной всплеск её хаоса. А как на кого-то, кто слишком хорошо научился не брать на себя боль — и назвал это свободой. Он тихо усмехнулся. — Ты очень многого в себе не замечаешь. Селин повернула голову. — Например? Будда чуть крепче обнял её. — Например, что ты уже давно не «безответственная». Он мягко улыбнулся. — Ты заботишься о людях так, будто они твои дети. Селин нахмурилась. — Это кто тебе сказал? — Ты сама это делаешь. Он чуть кивнул, будто перечисляя что-то очевидное. — Ты учишь их на их же ошибках. Разбираешь их проблемы, даже когда не обязана. Веселишь их, когда им грустно или когда забыли как жить. Направляешь их. Селин открыла рот, чтобы возразить. Но Будда продолжил. Спокойно. Мягко. — Геракл. Когда ты напоминаешь ему, что он однажды был человеком. Ты возвращаешь его туда, где он был настоящим. Селин замолчала. — Гермес. Когда он выжатый, ты всё равно вытаскиваешь его в какой-то свой хаос, заставляешь смеяться. Даже если в итоге сама заставляешь его играть на инструменте, а потом танцуешь так, что он забывает, что устал. Он чуть усмехнулся. — Арес. Пауза. — Ты не говоришь ему, что он твой брат. Специально. Чтобы он не привязался слишком сильно. Чтобы потом не рухнул, если тебя потеряет. Селин чуть дёрнулась. — Это… не… — Шива. Он не дал ей уйти от темы. — Ты переживаешь за него, даже когда он ведёт себя как ходячая катастрофа с мышцами. Ты злишься, споришь, но всё равно смотришь, чтобы он не ушёл в безумие слишком далеко. Хотя он старше тебя на десятки тысяч лет. Он один из самых древних богов, а рядом с тобой ведёт себя как ребенок или безумный влюбленный. Селин тихо выдохнула. Будда продолжил ещё тише. — И за меня тоже. Теперь она совсем не улыбалась. — Ты самая младшая среди богов, Селин. Он чуть наклонился ближе. — Но самая заботливая. Пауза. — И самая опасная в этом. Селин тихо пробормотала: — Это звучит как проблема. — Это звучит как ответственность, которую ты уже несёшь. Он мягко коснулся её лба своим. — Ты в любой момент готова взять на себя весь мир, если решишь, что он того стоит. Селин попыталась усмехнуться. Но получилось не очень. Будда чуть прикрыл глаза. — И в этом ты прекрасна. Пауза. — И опасна. Он тихо выдохнул. — Но я согласен с Аидом. Селин напряглась. — О-о. Началось. Будда улыбнулся чуть теплее. — Пусть внешне ты продолжаешь делать вид, что тебе всё равно. Он чуть прижал её ближе. — И пусть никто не видит, насколько ты сильная. Селин тихо спросила: — Почему? Будда посмотрел на неё спокойно. — Потому что баланс важнее силы. Он чуть наклонился. И уже тише, почти шёпотом добавил: — Пообещай мне, Селин… Она замерла. Он медленно приблизил её лицо к своему. — …что пока я рядом, ты не будешь включать в себе взрослого бога. Селин смотрела на него несколько секунд. Потом тихо выдохнула. — Хорошо… И в этот момент в ней впервые за долгое время не было ни шутки, ни защиты, ни сарказма. Только редкое, почти незаметное согласие. Будда улыбнулся. И поцеловал её. Очень мягко. Так, как будто держал в руках не богиню хаоса. А что-то невероятно любимое. И невероятно хрупкое.