Не богиня, а стихийное бедствие

Тишина после слов Брунгильды продержалась ровно три секунды. А потом весь зал Вальгаллы загудел так, будто кто-то одновременно открыл улей, бордель и политический форум. Боги переговаривались, смеялись, спорили, возмущались. Где-то с грохотом опрокинули кубок. Кто-то уже начал делать ставки, хотя турнир ещё даже официально не объявили. Селин сидела между Буддой и Шивой с таким лицом, будто пыталась понять: это всё ещё собрание богов… или уже коллективное помешательство. — Нет, подождите, — она медленно подняла руку, словно учительница среди особо одарённого класса. — Вы сейчас серьёзно обсуждаете уничтожение человечества так, будто выбираете тему для фестиваля? — Ну, фестивали обычно веселее, — лениво заметил Локи с соседнего ряда. — Локи, ты однажды устроил свадьбу с тремя пожарами и козой. — И все были довольны. — КОЗА НЕТ! Будда тихо фыркнул в чашу. Шива рядом уже развалился в кресле с видом человека, который пришёл на лучшее шоу тысячелетия. — Я же говорил, — довольно протянул он, глядя на Селин. — Без моей малышки это собрание было бы унылым. — Ты называешь апокалипсис “мероприятием”, — заметил Будда. — Потому что ты называешь её своей женой с таким самодовольством, будто лично выиграл Олимпиаду по везению. Будда даже не стал спорить. — Так и есть. Селин раздражённо ткнула мужа локтем в бок. — Ты можешь хоть раз не выглядеть так, будто тебе всё нравится? — Нет, — спокойно ответил Будда. — Особенно когда ты злишься. У тебя сейчас взгляд человека, который либо спасёт человечество… либо заморозит половину зала. Селин уже открыла рот, чтобы ответить, но именно в этот момент Брунгильда снова заговорила. И шум начал стихать. Медленно. Неохотно. Как утихают дети перед особенно опасным взрослым. Старшая валькирия стояла посреди зала совершенно неподвижно. Ни капли страха. Ни капли сомнений. Только холодное раздражение человека, который слишком долго наблюдал чужую глупость. — Раз уж великие боги так уверены в своём превосходстве… — её голос разнёсся по залу ровно и чётко, — тогда напомню вам о древнем правиле Вальгаллы. По трибунам прокатился шёпот. Кто-то нахмурился. Кто-то резко выпрямился. А Локи вообще засиял так радостно, будто ему подарили коробку хаоса на день рождения. — О-о-о… — протянул он. — Сейчас будет что-то очень незаконно интересное. Брунгильда подняла голову. — Рагнарёк. На секунду зал застыл. Даже Шива перестал улыбаться. Даже Арес перестал дышать ртом. Селин медленно повернулась к Будде. — Это же… крайняя мера. — Ага, — спокойно сказал он. — Поздравляю. Мы официально перешли от “плохой идеи” к “исторической катастрофе”. Шива медленно расплылся в улыбке. — О, мне уже нравится. — Тебе понравился бы и конец света, если бы там были красивые спецэффекты. — Конечно. У апокалипсиса должен быть стиль. Брунгильда тем временем продолжала: — Турнир тринадцати поединков. Люди против богов. Если человечество побеждает в семи битвах — оно получает право на существование. Пауза. — Если побеждают боги… человечество исчезает. И вот тогда… зал взорвался смехом. Громким. Почти оскорбительным. Некоторые боги хохотали так, что едва не падали с кресел. — Люди?! Против нас?! — Это даже не битва, это публичное самоубийство! — Да они умирают, когда лижут зимой металл! — Один человек проиграл курице! Я видел! — Это был стратегический проигрыш! — крикнул кто-то с дальних рядов. Будда прикрыл глаза рукой. — Боги удивительные существа. Селин раздражённо повернулась к нему: — В каком смысле? — Они тысячелетиями наблюдают за людьми, видят, как те выживают в полном хаосе… и всё равно считают их слабыми. — Ну, люди действительно иногда очень глупые. — Селин, — Будда лениво усмехнулся, — люди придумали налоги, войны, философию, любовь, пытки, музыку, религии и жареное тесто. Это не слабость. Это мужество. Шива поднял палец вверх: — Особенно налоги. Я бы после такого человечество тоже боялся. Арес возмущённо вскочил: — БОГИ НЕ БОЯТСЯ ЛЮДЕЙ! — Тогда чего ты орёшь так, будто тебя сейчас заставят сдавать экзамен? — крикнула ему Селин. По залу прокатился смех. Арес побагровел. — СЕЛИН! — Что? — Селин указала на него. — У тебя лицо сейчас лопнет. Даже я эмониционирую меньше. Будда прыснула со смеху. Шива вообще согнулся пополам. — Боже, как я люблю ваши семейные разговоры… Тем временем Зевс смеялся громче всех. Старик буквально сиял от восторга. Он хлопал ладонью по колену и выглядел ребёнком, которому внезапно пообещали драку, цирк и фейерверки одновременно. — ХА-ХА-ХА-ХА! — гремел его голос. — Это будет весело! Селин уставилась на него почти с ужасом. — Он сейчас серьёзно радуется возможному концу человечества? — Старик просто соскучился, — пожал плечами Будда. — Бессмертие делает мозг очень странным местом. — А я думал, это нормальное состояние богов, — задумчиво сказал Шива. — Нет. У многих он уже загустел. А у некоторых появилась Селин. — У кого ещё кроме нас? Будда посмотрел на него долгим взглядом. — Хороший вопрос. Брунгильда дождалась, пока смех немного стихнет. И только тогда спокойно спросила: — Значит… вы принимаете вызов? Зевс улыбнулся. Широко. Опасно. С абсолютным азартом безумного старика. — Конечно принимаем. И вот тогда Селин почувствовала это. Холод внутри. Неприятный. Тяжёлый. Будто воздух в зале вдруг стал другим. Она медленно выдохнула: — Почему мне пахнет опасностью?.. Будда даже не повернул головы. — Ты сейчас говоришь так, будто тебе этот запах не нравится. — Мне нравится, когда это мой парфюм, — мрачно ответила она. — Но сейчас это пахнет коллективной ошибкой. — Нет, — лениво поправил Будда. — Сейчас это пахнет сюжетом. Шива довольно улыбнулся: — А ещё драками, трагедиями и эмоциональными срывами. Обожаю. — Ты бы романтизировал и падение метеорита.-сказал Будда. — Если он красиво горит, да. Вот та камета, которую Селин столкнула просто с неба... Вот она летела красиво. — Ахтохаллен она тоже разнесла красиво.-добавила Селин. Селин всё ещё смотрела на Брунгильду. На богов. На зал, который уже гудел от предвкушения. И внутри у неё становилось всё тревожнее. Будда заметил это первым. Конечно заметил. Он медленно накрыл её руку своей. Тёплой. Спокойной. Слишком спокойной для происходящего. — Не делай такое лицо, — тихо сказал он. — Какое? — Как будто ты уже готовишься спасать человечество лично. Селин медленно повернула голову: — А если да? Будда усмехнулся. Очень лениво. Очень мягко. — Тогда я хотя бы хочу заранее знать, кого мне прикрывать в этой катастрофе. — И кого? Он посмотрел ей прямо в глаза. И впервые за всё собрание в его улыбке почти не было насмешки. — Тебя конечно. У Селин внутри всё предательски дрогнуло. А потом Шива громко всхлипнул: — Боже, они опять стали романтичными во время угрозы апокалипсиса… — Это потому что мы психически стабильнее тебя, — спокойно сказал Будда. — НЕПРАВДА! Я ПРОСТО ЭМОЦИОНАЛЬНО ЯРКИЙ! Коридоры Вальгаллы постепенно пустели. Шум великого собрания всё ещё эхом гулял под высокими мраморными сводами, но главное уже произошло. Решение было принято. Подписи поставлены. Судьба человечества превращена в пункт повестки дня, который боги обсудили с тем же энтузиазмом, с каким обычно выбирают вино к ужину. Рагнарёк был объявлен. И хуже всего было то, насколько спокойно все это приняли. Кто-то смеялся.Кто-то спорил о будущих боях. Кто-то уже делал ставки. Аполлон вон вообще обсуждал с Гермесом музыку для турнира так, будто речь шла о празднике. Селин это раздражало почти физически. Она стояла у одной из колонн, скрестив руки на груди, и смотрела вслед расходящимся богам с таким выражением лица, будто прямо сейчас выбирала между землетрясением и локальным апокалипсисом. Воздух вокруг неё слегка потрескивал холодом. — Они реально сейчас пошли пить вино после решения уничтожить человечество?.. — медленно спросила она. Будда стоял рядом, лениво засунув руки в карманы. Абсолютно расслабленный. Как человек, который уже видел слишком многое, чтобы удивляться чужому идиотизму. — Да, — спокойно ответил он. — Боги великолепно умеют избегать чувства вины. — Это потому что у них его нет. — Тоже справедливо. Шива, развалившийся на ступенях неподалёку, довольно потянулся всем телом. — А мне нравится атмосфера. Всё такое напряжённое… драматичное… Кто-нибудь точно устроит катастрофу. Будда медленно повернул к нему голову. — Ты сейчас звучишь как человек, который ждёт фестиваль. — А разве нет? — искренне удивился Шива. — Люди против богов. Высокие ставки. Коллективная паника. Арес уже дважды чуть не умер от возмущения. Идеальный вечер. — Ты психически опасен. — Харизматично опасен. — Это всё ещё не плюс. Селин тяжело выдохнула и потерла переносицу. Голова неприятно гудела. От злости. От тревоги. От ощущения, что весь мир только что сделал шаг в очень неправильную сторону. От того, что она ничего не может сделать, потому что ее голос не имел веса. Раньше она об этом не думала, но сейчас поняла, что если бы она имела хоть какую то власть, она бы что то могла изменить. И именно в этот момент мимо них прошли Брунгильда и Гёль. Гёль выглядела так, будто была в шаге от нервного срыва. Нет. Будто нервный срыв уже произошёл, а теперь она просто пыталась его догнать. — Ты с ума сошла?! — шипела она, едва поспевая за сестрой. — Это же боги! Настоящие боги! Люди умрут! Брунгильда даже не повернула головы. Она шла спокойно. Слишком спокойно для человека, который только что бросил вызов всему пантеону мира. — Если ничего не делать, — холодно ответила она, — люди умрут в любом случае. — Но это же Рагнарёк! — Именно поэтому у нас появился шанс. Селин резко подняла голову. Что-то внутри неприятно дёрнулось. Интуиция. И обычно это означало проблемы. Очень большие проблемы. Она смотрела вслед валькириям несколько секунд. Потом вдруг оттолкнулась от колонны. — Иди без меня, — сказала она Будде. Он лениво приподнял бровь. — Что? — Мне нужно кое-что прояснить. Шива заинтересованно оживился. — О-о-о. Сейчас будет либо драка, либо заговор. Я люблю ваши семейные вечера. — Это не семейный вечер. — Пока нет. Селин уже не слушала. Она быстрым шагом направилась вслед за Брунгильдой. Будда проводил её взглядом. Спокойно. Слишком спокойно. Но потом всё же двинулся следом. Не потому что подозревал её. Нет.Скорее потому, что слишком хорошо её знал. Селин никогда не шла за кем-то просто так. Особенно когда начинала молчать. А её молчание обычно заканчивалось либо бурей, либо чьей-то психологической травмой. Коридоры Вальгаллы постепенно пустели всё сильнее. Шаги отдавались эхом. Гёль всё ещё нервно что-то говорила сестре, пока та спокойно шла вперёд, будто заранее знала, что её догонят. И действительно. — Стой. Голос Селин прозвучал резко. Брунгильда остановилась. Медленно обернулась. И впервые за всё время на её лице появилось что-то похожее на интерес. — О, — протянула она. — Стихийная богиня. Гёль нервно пискнула: — Это та самая Селин?! — Какая “та самая”? — сразу возмутилась Селин. — Та, которая устроила землетрясение во время фестиваля и назвала это “эмоциональной реакцией”! — Во-первых, не устроила, а художественно выразилась. Во-вторых, землетрясение было небольшое. — Три деревни потом месяц восстанавливали мост! — Значит, событие удалось. За стеной неподалёку Будда тихо фыркнул себе под нос. Очень тихо. Так, чтобы никто не услышал. — Вот за это я на ней и женился. Но в голосе звучала такая обречённая нежность, что даже он сам невольно усмехнулся. Брунгильда тем временем внимательно смотрела на Селин. Слишком внимательно. Так смотрят люди, которые уже что-то решили. И это начинало раздражать. — Что ты задумала? — прямо спросила Селин, подходя ближе. — Рагнарёк?.. Ты серьёзно думаешь, что люди смогут победить богов? Гёль мгновенно схватилась за голову. — ВОТ! СПАСИБО! ХОТЬ КТО-ТО ЗДЕСЬ АДЕКВАТНЫЙ! — Не привыкай, — сухо ответила Селин. Брунгильда едва заметно улыбнулась. Очень тонко. Очень нехорошо. — А ты вроде бы хотела, чтобы человечество выжило. Селин сразу посерьёзнела. Из её голоса исчезла привычная ирония. — Я не отказываюсь от своих слов. Тишина в коридоре стала плотнее. Тяжелее. — Я люблю людей, — тихо сказала она. — Намного больше, чем большинство богов в этом зале. Но любовь и здравый смысл — разные вещи. Как человек должен убить бога? Брунгильда смотрела прямо ей в глаза. И почему-то от этого взгляда становилось неуютно. Будто она знала что-то. Что-то слишком личное. — Вот ты мне с этим и поможешь, — спокойно сказала она. Селин моргнула. — Что? — Ты жена Будды с недавних пор, верно? Селин устало прикрыла глаза. — Почему каждый раз, когда это произносят вслух, у меня ощущение, будто меня официально записали в чужие проблемы?.. За стеной Будда тихо улыбнулся. — Потому что теперь ты моя проблема официально. Потом его улыбка медленно исчезла. Потому что Брунгильда вдруг стала серьёзной. Очень серьёзной. — Он тоже будет участвовать. Селин нахмурилась. — Кто? — Посейдон. Мир словно замер. Всего на секунду. Но Будда заметил. Её дыхание. Её взгляд. То, как резко исчезло всё тепло с лица. Он медленно выпрямился за стеной. Теперь он уже не выглядел расслабленным. Совсем. Он помнил каждую реакцию Селин на это имя. — Ты так уверена? — тихо спросила Селин. — Да. — Почему? — Потому что он один из сильнейших богов. И тогда Селин вдруг усмехнулась. Очень холодно. Совсем не так, как обычно. — Я хотела убить его ещё задолго до этого турнира. Гёль побледнела. — Ч-что?.. Брунгильда даже не удивилась. Будто ждала этих слов. — А я недавно слышала слух, что он напал на тебя прямо в зале собрания при своих братьях. Селин молчала. Коридор словно застыл. Брунгильда шагнула ближе. — А значит, что ты все ещё боишься, — спокойно сказала она вместо неё. — Тебе все так же не хватает смелости бросить ему вызов. Селин сжала челюсть. А Будда за стеной окончательно перестал улыбаться. Теперь он слушал слишком внимательно. — Тогда пусть Посейдона убьёт кто-то другой, — тихо закончила Брунгильда. Селин медленно подняла на неё взгляд. — А ты… будешь стоять и смотреть, как он умирает. Твоя главная проблема пропадет сама собой. Уголок губ Селин дёрнулся. Почти улыбка. Почти боль. — Даже если и так, пострадают и остальные. — Селин, — спокойно ответила Брунгильда. — Ты кажется забываешься. Ты находишься в плену своих же родственных связей. Ты богиня, но голос валькирии оказался сильнее, хотя ты толкнула речь как истинная особа верховной крови. Почему? Пауза. — Ты столько лет молчала. Ты скидываешь свое происхождение, защищаешь свой маленький мир. А что сейчас ты будешь делать, когда тот мир, который ты так любишь, мир людей, на грани вымирания? Селин застыла. — Ты не сможешь пройти мимо, — продолжила Брунгильда. — У тебя не хватит смелости и сил одной дать отпор всем богам. Ты можешь мне, а я помогу тебе выйти из клетки. За стеной стало совсем тихо. Будда больше не выглядел ленивым. Вообще. Только внимательным.Опасно внимательным. — Разве ты не помнишь свою жизнь, — сказала Брунгильда. — Ты всегда ждала возможности. Потому что Посейдон не просто разрушил твою жизнь. Он убил твою мать, твою семью. Твоё детство. Твоё право иметь голос. Селин отвела взгляд.И впервые за долгое время выглядела не богиней хаоса.А человеком, который слишком долго носил внутри что-то тяжёлое. — Вспомни изоляцию, — тихо продолжила Брунгильда. — Вспомни, как тебе приходилось притворяться. Как все твои страхи превращались в стихийные бедствия. Посейдон открыл тайник не потому что у него было хорошее настроение, Селин. Селин закрыла глаза. Тишина давила. Потом она медленно выдохнула. — Ненавижу, когда ты права. Брунгильда чуть улыбнулась. — Это взаимно. Селин открыла глаза. И снова стала собой. Почти. — Ладно, — тихо сказала она. — Я помогу спасти человечество. Брунгильда развернулась. — А я помогу убрать Посейдона. Гёль нервно пискнула и поспешила следом. Селин пошла за ними. А за стеной остался Будда. Неподвижный. Спокойный снаружи. Но взгляд у него теперь был совсем другим. Напряжённым. Тихо опасным. Он долго смотрел вслед Селин. Слишком долго. Потом медленно усмехнулся. Но улыбка вышла странной. Почти мрачной. — А вот это мне не нравится… — тихо произнёс он, — Ты что то задумала... И почему-то именно это беспокоило его сильнее всего.