обсессия.

воскресенье. снег. Чонгук проснулся от белого света. за окном падал снег — крупный, густой, он залеплял стекло, глушил звуки. город стал тише. мир стал тише. только внутри гука что-то гудело — низко, непрерывно, как провод под напряжением. он сел на полу. тело помнило пятницу — плечи, спина, шея. руки помнили нож. он посмотрел на ладони — чистые. но ощущение осталось. не на коже — глубже. он сжимал и разжимал пальцы, пытаясь понять, что изменилось. ничего не изменилось. и в то же время — всё. я убил человека. мысль была ясной, холодной. он сделал это. он переступил черту, которую не переступал раньше. он думал, что его накроет. но его не накрывало. он сидел на полу и ждал — страха, раскаяния, чего угодно. ничего не приходило. только странное, незнакомое чувство: он сделал это, и мир не рухнул. солнце встало. снег выпал. он всё ещё дышал. телефон. короткая заметка: «тело мужчины обнаружено. полиция рассматривает версию бытовой ссоры». без имени. просто тело. просто строка в новостях. нашли. Чон не боялся полиции. он боялся другого: что Юнги узнает. что Юнги свяжет факты. что Юнги закроет дверь — и больше не откроет. он оделся. тёмный свитер, тёмная куртка. в зеркале — смуглое лицо, чёрные глаза. он смотрел в них и не видел раскаяния. видел только голод. вышел.

***

снег скрипел под ногами. гирлянды горели тускло. улицы были пусты. в витринах мелькало его отражение — тёмная фигура на белом. ты уже знаешь? если да — он больше не будет тенью. он станет кем-то, кого можно бояться. кого можно ненавидеть. кого можно вычеркнуть из жизни. он шёл сквозь снег. и боялся. и надеялся. и не мог не идти. у книжного он не остановился. он не хотел останавливаться. но его отражение в витрине задержалось на секунду дольше, чем он сам. тёмная фигура на фоне белого снега. он отвёл взгляд и пошёл дальше. у «Sillage» горел свет. гук подошёл и остановился. за стеклом — полицейский. он стоял у прилавка, держал блокнот. Юнги отвечал — коротко, без лишних жестов. Чон смотрел на них и не прятался. полицейский вышел, скользнул по нему взглядом — пустым, незадерживающимся, — и сел в машину. Чонгук выждал минуту. и вошёл.

***

колокольчик. Юнги стоял у прилавка. перед ним — чашка с кофе. нетронутая. над ней не поднимался пар — остыла. он сжимал край стойки пальцами — костяшки побелели. бежевый свитер с коричневым оленем, пушистые волосы падают на лоб. он поднял голову не сразу — секундой позже, чем обычно. — здравствуйте, — сказал флорист. голос был ровным, но пальцы всё ещё сжимали прилавок. — здравствуйте, — ответил гук. Юнги опёрся ладонями о стойку и посмотрел чону прямо в глаза. — полиция спрашивала о человеке, который заходил в среду. я сказал, что видел его. сказал, что он угрожал мне. — голос дрогнул на слове «угрожал». — про вас я не сказал. я видел вас в тот вечер. вы стояли у книжного. вы смотрели ему вслед. и когда они спросили, не видел ли я кого-то ещё, я вспомнил вас. и промолчал. гук смотрел на него. лицо спокойное. только желваки заиграли на скулах — раз, другой. — зачем? — спросил он. Юнги помолчал. — потому что этот человек исчез. он звонил мне по ночам. он приходил, когда его не звали. он говорил, что знает обо мне такое, чего не знают другие. а теперь его нет. и я сплю. впервые за три года я сплю. и я не хочу, чтобы это прекращалось. Чон смотрел на него. ты знаешь. и ты не боишься. это хуже, чем если бы ты боялся. — я не спрашиваю, зачем вы это сделали, — сказал Юнги. — я не спрашиваю, кто вы. я просто хочу, чтобы вы знали: я не вымолвлюсь об этом. никому. — я принесу вам кое-что, — сказал он вдруг. отошёл к дальней полке и вернулся с горшком. белая гардения. лепестки плотные, восковые, с тонким, почти удушающим ароматом. — она зацвела вчера. я не ждал. думал, не выживет. а она раскрылась. — он поставил горшок на прилавок. — возьмите. Чонгук посмотрел на цветок. гардения. белые лепестки, восковой блеск. он знал этот цветок. «я знаю, что ты сделал. я не скажу». молчание. оно связывает сильнее слов. он взял горшок в руки. стебли были хрупкими. он сжал пальцы — и вдруг почувствовал, как стебель поддаётся. хруст. перед глазами вспыхнуло: нож, входящий в грудь. хруст рёбер. кровь на стенах. сердце в руке. он сжал сильнее — и стебель сломался. белые лепестки дрогнули. я сделал это. и я сделаю это снова. если придётся. Чонгук поднял глаза. Юнги смотрел на сломанный стебель. потом перевёл взгляд на чона. и ничего не сказал. только кадык дрогнул — он сглотнул. — спасибо, — сказал Чон. Юнги кивнул. — зайду завтра, — сказал гук. — хорошо.

***

Чон вышел. снег падал. у витрины он обернулся. Юнги стоял у прилавка и смотрел на него через стекло. взгляд был пустым — как будто он не до конца верил в то, что произошло. как будто его разум ещё не догнал реальность. гук смотрел на него. светлые волосы, бледная кожа, пустой взгляд. ты как статуя. холодный. прекрасный. сломленный. я мог бы смотреть на тебя вечно. он развернулся и ушёл. снег заметал следы. он мёртв, но слова не горят. ты не спросил, что я сделал. а я не спросил, что сделал ты. мы оба знаем. мы оба молчим. пока.