Нестрашно

— Почему ты не отвечаешь? А помнишь, сестра, я отрезала у папиных ботинок язычки из драконьей кожи, чтобы сшить себе новый кошелёк, а свалила на тебя. Он так страшно кричал, но ты всё равно меня не выдала… Тихий голос Парвати доносился сквозь сон, в котором Гермиона вместе с друзьями проживала свой первый день в Хогвартсе. То, как она волновалась, впервые переступив порог гостиной Гриффиндора, то, как впервые попробовала сотворить заклинание, это магическое покалывание на кончиках пальцев и осознание, что она самая настоящая волшебница… Лёгкие солнечные воспоминания. Запах нового пергамента, прохлада каменных стен и вновь сквозь дрёму приглушённый голос соседки по комнате: — Я просто знала, что он не сможет на тебя долго злиться, ты всегда была его любимицей… Кровать Гермионы находилась у самого окна, и солнечные лучи падали прямиком на лицо. Вечерами ей нравилось засыпать, глядя на звёздное небо, такое яркое, какого она никогда не видела в городе. Но расплачиваться за это всегда приходилось ранними подъёмами с утра. Впрочем, и это ей нравилось: открывать глаза, наблюдать, как парят пылинки в мягком, разноцветном свете витражей, слушать, как просыпается весь Гриффиндор и как смеются где-то в коридорах её однокурсники. Так было год назад. Сейчас в душной тишине спальни шёпот Парвати звучал как шелест сухих страниц: очень тихо, но всё равно понятно, что в этой комнате есть кто-то ещё. Гермиона поморщилась, поняв, что дальше спать не получится. Лениво потянулась, разгоняя кровоток в затёкших мышцах, и осмотрелась. Соседняя кровать оказалась пуста, а приглушённый шёпот раздавался из дальнего угла комнаты. Патил сидела напротив зеркала и гладила дрожащими пальцами своё отражение в заляпанном стекле. Это казалось даже неприличным — подслушивать и подглядывать. Поэтому Грейнджер слегка покашляла. — Прости меня… — судя по плаксивой интонации, эти слова адресовались не ей. — Ты давно не спишь? — Гермиона встала с кровати и хотела подойти поближе, но Парвати посмотрела на неё с какой-то затаённой злобой, будто бы та влезла не в своё дело. — Всё в порядке, — сквозь зубы прошипела соседка, совсем как гоблин с последним золотым галлеоном в кармане. Впрочем, выглядела Патилл похоже — тёмные мешки синели под глазами, сухие губы потрескались, длинные чёрные волосы свалялись на затылке, так что больно было даже представить, как она будет их потом расчёсывать. Гермиона подошла поближе и положила ладони ей на плечи. — Хочешь, помогу тебе заплести косу? — Я же сказала, всё в порядке, — Парвати стряхнула её руки и, поднявшись, отошла от зеркала. Начала ковыряться в своей прикроватной тумбочке. Искусанные пальцы дрожали и никак не могли ухватиться за маленькое зеркальце в костяной оправе. Повисла какая-то уж слишком неловкая тишина. Такая, будто Патил без слов выстроила колючую стену из недовольного сопения и взглядов из-под спутанных прядей. Гермиона потопталась неловко и, не придумав, что ещё сказать, тоже собрала свои умывальные принадлежности: деревянную расчёску из можжевельника, пластиковую зубную щётку и тюбик мятной пасты. Мысли текли сами по себе, медленно, как вязкая каша, которая никак не хочет отлипать от половника. После «Страшной находки» состояние Парвати заметно ухудшилось. Происходи всё в мире маглов, Гермиона предложила бы ей показаться психологу. Но в магическом мире всё решалось зельем сна без сновидений. Желудочные колики, ночные кошмары, температура — две столовых ложки микстуры перед сном, и наутро всё пройдёт. Что, на удивление, срабатывало, если дело не касалось душевных состояний. Видимо, организм Патил приспособился к компонентам зелья. Теперь она каждое утро вставала раньше Гермионы или не ложилась вовсе. После Страшной находки. Будто бы они обнаружили застарелый донос о растраченных бюджетных средствах, а не труп человека… Слишком сухо и неправдоподобно всё звучало. Гермиона никак не могла выбросить тот вечер из головы. Версия Макгонагалл о том, что это один из Пожирателей смерти, казалась смешной. Как и то, что они пытались выдать это тело за труп полугодовалой давности. Она не знала, как должен выглядеть человек, пробывший в воде почти шесть месяцев, но понимала, что не так, как их находка. И этот лак… Самые страшные подозрения засели на подкорке мозга, но даже мысленно самой себе боялась в них признаться. Пока нет доказательств, ничего точно утверждать нельзя. Стоит отталкиваться лишь от фактов. В Хогвартсе нашли труп. Предположительно женский. На этом факты кончались. Был ли это ученик? Никаких опознавательных знаков или хоть чего-то, что могло бы помочь установить личность, не обнаружилось. Ухудшение состояния Парвати наверняка было вызвано её прошлым эмоциональным расстройством. Но в Хогвартсе обнаружили труп. Почему совет школы делает вид, что это обычное бытовое событие? Будто бы трупы здесь росли как грибы. Кто убил этого человека и где убийца находится сейчас? Вопросы были, ответов не находилось. А какое-то тревожное ощущение опасности повисло в воздухе как подброшенный бладжер — рано или поздно всё равно ударит по кому-то. Единственное, что решила для себя Гермиона, так это то, что ей нужно больше информации. С этой мыслью она умылась, причесалась, надела свою выглаженную форму и уже на пути в Большой зал столкнулась с Симусом. — Как Парвати? — словно между делом спросил он. — Разговаривает сама с собой. — Жуть. Внешний вид Симуса можно было описать тем же словом: взлохмаченные волосы, мятая рубашка, потрескавшиеся губы. Будто он ночевал не в своей спальне, а в загоне с фестралами, которые всю ночь пинали его копытами. «Страшная находка» лишила сна их всех, но каждый старался делать вид, что всё нормально. Эта тема стала таким же негласным табу, как имя Того-кого-нельзя-называть. Труп-который-не-находили. Гермиона поправила галстук и, убедившись, что выглядит хотя бы опрятно, шагнула в Большой зал вслед за Финниганом. Они пришли одними из первых. Учеников почти не было, человек десять, не больше. Между пустыми столами сновали эльфы, сдвигая магией лавки и подметая пол. Несколько младшекурсников, нахохлившихся, словно воробьи на морозе, ютились в дальнем конце зала, а за столом старшекурсников восседал один лишь Малфой. Хотя восседал — это громко сказано. Скорее, жалко горбился. Угрюмый и, как всегда, мрачный. Он апатично ковырял ложкой пудинг и даже не поднял на Грейнджер взгляд, не подал никакого знака, словно вообще не заметил, что кто-то пришёл. — Глянь, Хорёк опять куксится, будто бы ему в кальсоны слизней напустили, — шепнул Симус, подкладывая себе в тарелку побольше бекона. — Видеть его осунувшуюся морду самое лучшее зрелище с утра. Гермиона лишь вздохнула. Она не разделяла злорадства Финнигана. Наоборот, Малфоя было по-человечески жалко. Сидел там совсем один, ни с кем не общался. Это никак не вязалось с его прошлым образом гордого, вылизанного и самодовольного Хорька в окружении шайки друзей. Волосы, окрашенные синим, неопрятно отросли, и Грейнджер даже предполагала, что его так называемый неудачный эксперимент не был случайностью. Скорее всего, над ним просто кто-то поиздевался, подсунул ему в котёл с зельем неучтённый ингредиент, вот и всё. Учителя и однокурсники обращались с ним теперь не лучше, чем с отбросом. Возможно, стоило бы порадоваться закону бумеранга, но на деле его положение вызывало лишь сочувствие. Настолько, что даже хотелось подойти и сказать ему «Привет». Гермиона отложила в сторону салфетку и уже собралась встать из-за стола, как у Драко внезапно появилась другая компания. Из ниоткуда рядом с ним материализовался полтергейст Пивз. Возник резко и практически за самой его спиной, Малфой даже не поднял головы, просто меланхолично засунул ложку яблочного пудинга в рот и продолжил смотреть в свою тарелку, словно там показывали интересный фильм. Видимо, это и стало ошибкой. Между учениками Хогвартса существовало негласное правило — если рядом возникает полтергейст, то собери свои вещи, отойди подальше, и главное — не смотри ему в глаза. Пивз мог носиться по всей школе, выскакивать из-за углов, опрокидывать предметы, но стоило кому-то из учеников привлечь его внимание, и бедолага моментально становился мишенью для потусторонних шуток. Поэтому внезапная материализация не сулила ничего хорошего, но так как изгнать его никто не мог, то в противостояние с ним не вступали. Отчего Пивз почувствовал себя королём замка. Сейчас король опешил от того, что какой-то жалкий Малфой не поспешил убраться с его дороги. Он подлетел совсем близко, брезгливо поднял кончиками пальцев прядь синих волос и с нескрываемым отвращением пробормотал: — Что ты такое? — Скройся, — безразлично отмахнулся Малфой и вернул взгляд в свой пудинг. Полтергейст лишь довольно хмыкнул. Поняв, что у него есть новый объект для шуток, он сделал плавный круг над головой Драко, словно муха над подгнившим яблоком, и приземлился на край стола. Гермиона замерла. Судя по самодовольному виду полтергейста, намечалось что-то особенное. Он растянул широкий рот в какую-то совсем уж неестественную улыбочку. Даже зубасто-акулью улыбочку. Грудь надул, как рыбий пузырь, и торжественно продекламировал: — Передёрнул раз-другой — будешь мальчик золотой! Если ты не трогал друга, позови свою подругу. Левая рука поможет, если правая не может. Прочитал чётко, звонко, чтобы слышал каждый эльф в дальнем конце зала. Кто-то за столом младшекурсников тихо хихикнул. Симус громко зааплодировал, Пивз взлетел в воздух и отвесил манерный поклон, а Гермиона с сочувствием взглянула на Драко. Тот побелел, покраснел пятнами, открыл рот, но так и не нашёлся с ответом. Вместо этого он встал во весь свой высокий рост. Было заметно, как задрожали его пальцы. Тёмные, почти чёрные, глаза буравили полтергейста, и, будь у того тело, обязательно расплавилось в лужицу, как талая свечка — такой тяжёлый был у Малфоя взгляд. Он, кажется, хотел что-то сказать. Тонкая верхняя губа нервно дёрнулась, слегка приоткрылся рот, но вместо ругани Драко схватил со стола тарелку с пудингом и швырнул её в полтергейста. Пивз ожидаемо перетёк из своего физического воплощения в бестелесную форму, отчего миска пролетела насквозь и с громким звоном разбилась об пол. Кусочки пудинга фейерверком взметнулись вверх, забрызгав всех стоящих рядом эльфов. — Отвали от меня! — истерично крикнул Драко, так, что его голос эхом прокатился по залу. Он сжал кулаки, резко развернулся на пятках и вышел. Гермиона, проводила взглядом удаляющуюся долговязую фигуру и тяжело вздохнула — всё же его хотелось поддержать. Ей самой доставалось на первом курсе, и она до сих пор помнила то воющее чувство одиночества, когда к ней цеплялись, высмеивая её волосы, зубы и даже кровь — всё то, что она, если бы и хотела, изменить в себе, но не могла. Поэтому её самыми первыми друзьями в Хогвартсе и стали именно книги. То, что позволяло хоть на один вечер перенестись в далёкий мир, где она прекрасная храбрая принцесса и у неё много друзей. И, кто знает, если бы Гарри и Рон не появились в её жизни, то, может быть, она точно так же сорвалась и начала швыряться тарелками? Возможно, Драко сейчас просто необходим друг? — Так ему и надо, — злорадно проговорил Симус, отправляя в рот кусок свежего хлеба со сливочным маслом. Аппетит Финнигана никогда его не подводил, а Гермионе кусок не лез в горло. Она ценила его дружбу, но сообщать о том, что договорилась с Драко после завтрака сходить на озеро, не собиралась. Симус не понял бы, сказал бы, что она зря теряет время. Но ей не давала покоя эта ситуация. А вдруг Макгонагалл права насчёт Пожирателя и Драко мог что-то видеть в ночь битвы за Хогвартс? А вдруг это была Падма?! Гермиона на секунду позволила себе допустить самую страшную мысль и зажмурилась. Об этом не стоило даже заикаться. Нет, всё точно не так страшно. Время за завтраком текло медленнее, чем когда-либо в её жизни. Крупицы в песочных часах не падали, а будто бы парили. Она старалась делать вид, что всё как обычно: улыбнулась Невиллу и обсудила его успехи в Гербологии, договорилась с Луной погулять перед комендантским часом и поискать в коридорах замка следы толстокожих мухлей — каких-то неведомых обезьянок с чешуёй хамелеонов вместо шерсти. Лавгуд была уверена, что это именно они бегали невидимками по зеркалам и оставляли жирные отпечатки ладошек на стёклах, пугая младшекурсников. Гермиона не очень верила в их существование, но не могла позволить подруге бродить по тёмным коридорам в одиночестве. Особенно сейчас, когда в Хогвартсе опять происходило что-то непонятное. Едва дождавшись окончания завтрака, Грейнджер рванула в общий холл. По её подсчётам, Малфой ушёл минут тридцать назад и, наверняка, уже дожидался там. Этот терпением не обладал, мог разобидеться и вовсе уйти. К тому же, ей меньше всего хотелось, чтобы кто-то из знакомых заметил, как они вдвоём выходят из замка. Однако, примчавшись на место, она никого там не обнаружила. Малфой то ли уже ушёл, то ли ещё не пришёл — ни единой живой души. Абсолютно пустой холл и начищенные рыцарские доспехи вдоль стен. Нет, просто так сбегать он не стал бы. Скорее всего, Тайный информатор не соизволил прийти заранее. Она стиснула зубы в негодовании — если останется стоять посреди зала, как заблудшая гусыня, то это определённо будет выглядеть подозрительно. Поэтому стоило сделать вид, что она совсем никого не ждёт. Просто дышит свежим воздухом. Кстати, не таким уж и свежим. Странный запах, неуловимо витавший в замке, ощущался здесь сильнее всего. Запах, которому она не могла придумать никакого другого определения, кроме «неприятный». Сладкий, затхлый, тревожный. Гермиона прошлась по залу, считая квадратики плиток. Сто пятьдесят восемь от одной амуниции рыцаря до другой. Вновь прошлась, посчитав плитки в обратном порядке. Сто пятьдесят восемь, число не изменилось. Малфой всё не спешил. В общем холле стали появляться знакомые лица. Не придумав ничего лучше, Гермиона подошла к доспехам, сделав вид, что её внезапно очень сильно заинтересовал орнамент. Хотя, конечно же, она уже видела эти латы тысячу раз, просто здороваться ни с кем не хотелось. На выступающем из наплечья металлическом шипе висел чей-то волос. Длинный и белый, почти как у Луны. Возможно, подруга недавно проходила мимо и рыцарь оставил себе на память волосок прекрасной дамы? Грейнджер провела пальцами по прохладному металлу, задумавшись о том, какая у него была история. Какие тайны он хранил? Ведь кто-то носил когда-то эту броню и, наверняка, сражался в ней. Защитила ли она своего хозяина, или тот умер, медленно истекая кровью? На стыках пластин проступали маленькие пятнышки алой ржавчины. Доспех словно сочился ею. Гермиона подняла глаза, всмотревшись в пустоту за серебристым забралом. На секунду ей даже показалось, что на неё из темноты шлема кто-то смотрит. Будто если вглядеться внимательней, то можно увидеть чьи-то зрачки. Черные, неживые, как могильная тьма. Когда ей было тринадцать лет, преподаватель прорицания Трелони нагадала на заварке, что нечто из тьмы придет за ней и заберёт с собой навсегда. Маленькая девочка Гермиона тогда испугалась, проревела всю ночь в подушку, но в конце концов приучила себя верить в логику и рациональное мышление. Она убедила себя, что прорицательница явно перепила своих травяных настоек и пронесла несусветную ересь. Но сейчас от мысли, что там за темнотой забрала спрятано чьё-то лицо, под её кожей забугрился неконтролируемый страх. Краем глаза она уловила какое-то неясное движение в отражении начищенной пластины. Сердце забилось чаще. Прямо на глазах зеркальный нагрудник начал темнеть. Её коленки предательски подкосились. Сверкающий металл стремительно затянула тьма… Внезапно ей на плечо легла чья-то тяжёлая ладонь. Гермиона до боли закусила язык, чтобы не закричать, и обернулась, надеясь увидеть Малфоя. Но это оказался Симус. Опять. И вовсе не тьма поглотила доспех, а просто его тень. Но её глупое сердце колотилось так, словно вот-вот сломает рёбра, непослушные пальцы дрожали, и ей даже показалось, что, скажи она хоть слово, язык тоже откажет и начнёт заплетаться. — Может, сходим в Хогсмид, раз выдался свободный день? — дружелюбно улыбнулся Финниган, продемонстрировав щель между передними зубами. — Ты чего такая бледная? Гермиона всегда была рада другу, но не сейчас. Как назло, Симус прицепился сегодня к ней словно репейник и, судя по всему, покидать её не собирался. Она занервничала ещё больше, словно мелкий воришка накануне своей первой кражи. Нет, ничего дурного, конечно же, не замышляла, но ей всё же требовалось его побыстрее спровадить. — Сходи без меня, я должна кое-что доделать… — Грейнджер вгляделась в длинный тёмный коридор, ожидая, что вот-вот там появится долговязый силуэт. — Мы можем купить пастуший пирог, который любит Парвати, и устроить чаепитие с Когтевраном. Луна точно придёт, — не унимался и не двигался с места Финниган. — Отличная мысль, сможешь сходить без меня? — натянуто улыбнулась Гермиона. И не успела она придумать ещё аргумент, чтобы сплавить его, как в конце коридора показался силуэт Драко. Малфой шагал ровно, глядя прямо на неё, и от его взгляда стало даже как-то не по себе. Почему-то издалека его глаза казались ей чёрными дырами-глазницами. Грейнджер потёрла переносицу, подумав, что у неё, похоже, сдают нервы и стоит сходить в больничное крыло за успокоительным. — Грейнджер, — сухо и высокомерно процедил тот, когда подошёл, ничуть не изменяя своим старым, раздражающим интонациям. — Тебе чего, Хорёк, надо? — Симус опередил её с ответом. И ей стало даже неловко за Финнигана. Ну как же так? Неужели друг не устал от этого постоянного круговорота насилия и ссор.  — Не твоё дело, внебрачное дитя лепрекона и гоблина, — Драко слегка обнажил верхние зубы, скалясь совсем как тот самый мелкий хищник. Гермионе захотелось втянуть голову в плечи. Ссора начиналась слишком быстро и неслась по ухабам, словно телега без фестрала. Рост Симуса был его больным местом. В то время как все остальные перемахнули пубертат и прибавили несколько дюймов ввысь, он остался примерно тем же самым - невысоким, но очень яростным ирландцем. Поэтому, услышав издёвку про рост, ожидаемо взорвался. — Повтори ещё раз, и я засуну тебе палочку так глубоко в зад, что неделю одной магией срать будешь! — прокричал Финниган. Кажется, он даже случайно брызнул слюной на пиджак Драко. Тот брезгливо отряхнулся и поджал губы, но на удивление смолчал. — Симус, не надо, — Гермиона мягко взяла его за рукав и улыбнулась. — Всё в порядке, вечером встретимся на чаепитии. У нас с Малфоем есть одно дело…

***

Дела обстояли неважно. Сначала этот идиотский полтергейст, выведший его из себя, потом коротышка Финниган. Драко стоял у кромки озера, наблюдал, как прозрачная вода едва касается носков ботинок, и старался дышать ровно. Самоконтроль сбоил, в этом он отдавал себе отчёт, но всё равно едва сдерживался. Раздражение зудело на кончиках пальцев и скрипело на зубах. Хотелось расчесать кожу или хотя бы сплюнуть. Но позволить себе демонстрировать свою настоящую слабость он не мог. Только тщательно выверенное смирение. Как унции на чашах аптечных весов. Пару крупиц раскаяния, щепотка покорного молчания — квинтэссенция видимости Невидимости. Просто отъебитесь от меня все и не замечайте. А Финнигану он ещё отомстит. Попозже. Чему Драко действительно научился в своём положении, так это терпению. Просто выжидать. Замереть и следить. Малфой следил за Грейнджер, важно рыскающей в зарослях камыша подобно цапле, и старался подавить мелкое, гаденькое желание толкнуть её в воду. Просто так, чтобы хоть немного поднять себе настроение. Увидеть мокрую копну волос с прилипшей тиной, испачканную илом белую рубашку, облепившую фигуру, и выступающие сквозь влажную ткань твёрдые соски. Драко судорожно сглотнул, задушив мысль на корню. Ему не стоило привлекать к себе внимание. Пусть все смеются, шепчутся, издеваются. Он раскаявшийся Пожиратель смерти, который старается восстановить репутацию своей семьи. Здесь и сейчас он помогает Золотой девочке в поисках. Если он столкнёт её в воду, то это наверняка будет выглядеть неловко… Малфой не спеша подошёл к Гермионе и встал у неё за спиной. Руки он сунул в карманы, стараясь сделать вид, что искренне заинтересован в выполнении задачи. Очень-очень хочет ей помочь. Но что-то в этом казалось ему особенно приятным — возвышаться над ней, пока она ищет какие-то доказательства своей версии, а по факту ползает в его ногах. — Ты можешь что-то сказать? — Гермиона развела руками камыш и подалась корпусом вперёд. Слегка нажать ладонью ей на спину и толкнуть… Малфой позволил уголкам своих губ немного дрогнуть, но руки оставил в карманах. Пальцами правой погладил круглый золотой кулон на порванной цепочке. Маленький сюрприз для маленькой ищейки. Прохлада металла слегка успокоила зуд и нервы. Он глубоко вздохнул, раздумывая, что же ей сказать. Место определённо было ему знакомо, и в ночь Битвы за Хогвартс он проходил мимо, но именно здесь ничего и не происходило. Егеря встали в дружный строй и побежали штурмовать мост, который находился с другой стороны замка. Второго мая именно здесь, скорее всего, было самое спокойное место на территории Хогвартса. Возможно, Макгонагалл и пыталась выдать тело за какого-то случайно заблудшего Пожирателя или упавшего с моста егеря. Но плавать в воде полгода и только сейчас пристать к берегу? На противоположной стороне от замка? Пересечь озеро и не быть съеденным гигантским кальмаром? Серьёзно, Минервочка? Даже Грейнджер не купилась на такую чушь. — Егеря стояли вдоль берега здесь и на пару миль дальше, но могу точно сказать, что никто из них не пользовался лаком для ногтей. Они, скорее всего, и мылись-то раз в неделю. — Может, были заложники? — Гермиона сорвала пучок камыша, расчистив себе обзор, и откинула в сторону. Что она там ожидала увидеть, кроме комьев грязи, оставалось непонятным. Авроры наверняка обыскали и идеально зачистили всю близлежащую территорию. Неужели она всерьёз рассчитывала, что сможет найти что-то, что упустили поисковые заклинания? Драко сдержался от едкого комментирования её действий и лишь снисходительно закатил глаза. — Кто берёт пленников на штурм замка? Грейнджер встала и отряхнула грязь с коленей. Выглядела Зазнайка так, словно никак не могла решить сложную задачку по Арифмантике. Видимо, приняла находку под личную ответственность и снова пыталась восстановить справедливость во всём мире. Драко давно понял, что на красно-золотой факультет отбирали всех с ограниченным мышлением и повышенным чувством социальной значимости, что делало их прекрасным пушечным мясом… Но сейчас подумал, что не отказался бы от пары гриффиндорцев в услужении. Этим только обозначь врага, и они сами вынюхают, выследят и разорвут на мелкие клочья. Во имя справедливости, конечно. Бедного тролля в женском туалете ему до сих пор было жалко. — Почему и как тогда здесь оказалось тело? — кажется, Зазнайка не осознавала, что начала рассуждать вслух. Её взгляд блуждал по зарослям травы возле кромки озера. Густым и неестественно жизнерадостным на фоне осенней желтизны пейзажа. Вправо-влево, словно луч свечной лампы в тёмных коридорах замка. Драко на секунду стало даже любопытно — что такого она выискивала? Или просто делала вид? Пока их прогулка больше напоминала жалкую попытку пригласить его на свидание. От мысли, что Грейнджер решила приударить за ним, стало щекотно внизу живота и захотелось рассмеяться. Внезапно она что-то заметила в воде и, будто голодная цапля, резко засунула руку в воду, совсем не обращая внимания, что намочила рукав рубашки. Поковырялась немного и извлекла на поверхность старую консервную банку. Однозначный подарок егерей на долгую память. Драко закусил губу, сдерживая смешок и наблюдая, как Гермиона брезгливо осмотрела мусор и аккуратно отложила в сторонку, видимо, чтобы потом выкинуть куда положено и не загрязнять окружающую среду. — Я знаю, что ты с Гриффиндора, но прошу тебя использовать свои логические навыки. Рассуждай, — пока Заучка продолжала ковыряться в воде, Малфой вытащил из кармана золотой кулон и быстро скинул его в кусты рядом с ней. Побрякушка как-то слишком легко проскользнула между стеблей, полностью не оправдав надежд на то, что цепочка зацепится за какую-нибудь ветку и повиснет прямо перед глазами гриффиндорского сыщика. Наоборот, кулон, как назло, сгинул в самой густоте зарослей, и лишь пристальным взглядом можно было увидеть, как поблёскивали золотом звенья. Малфой тяжело вздохнул — эта точно его не заметит. — Если мертвец никак не связан с битвой за Хогвартс, получается, Макгонагалл специально что-то скрывает. Зачем ей это? — Гермиона села прямо на траву и задумчиво огляделась по сторонам, как он и предполагал, совершенно не обратив внимания на кулон. — Возможно, человека убили не так давно, как она хочет, чтобы мы думали? Драко мало волновали её рассуждения. Он лихорадочно пытался придумать, как ткнуть носом этого слепого котёнка в миску с молоком. — Только представь, что убийца всё ещё на территории замка… — заговорщицки шепнул он, будто рассказывал страшилку на ночёвке. И, видимо, попал в самое яблочко. Зелёное. Почти как цвет лица Грейнджер, когда та осознала сказанное. Убийца в Хогвартсе. Звучало громко. Впечатляюще. Драко задержал дыхание в предвкушении, когда же она заметит блеск в траве. Но та смотрела только на него. Точно слепая. — Авроры установили бы контроль, если бы предполагали убийство, а раз они так спокойно отреагировали, значит, уверены, что здесь нет состава преступления, — казалось, Грейнджер сама не верила в то, что говорила, а лишь старалась убедить саму себя. Малфой безразлично пожал плечами и сделал маленький шажок к кулону, чтобы направить её взгляд в нужную сторону. Раз слепой котёнок пялился лишь на руку, предлагающую наживку, то стоило его немного подтолкнуть. — Зачем тебе это? — вообще, ответ ему был не интересен, просто стоило поддерживать видимость разговора и хоть какой-то вовлеченности. Он словно невзначай сдвинул ногу в сторону кулона и нетерпеливо постучал носком ботинка по земле. — У моей хорошей знакомой, кажется, пропал близкий человек, и я хочу помочь ей… — Грейнджер так и не договорила. Её взгляд скользнул по его ботинку и, наконец, зацепился за золотой отблеск в траве. — Там что-то есть! — Гермиона развела руками заросли. — Где? — Драко обвёл равнодушным взглядом озеро и внезапно заметил приближающегося Финнигана. Гриффиндорский рыцарь нёсся на всех порах, даром что без лошади. Хотя по скорости приближения это нечто могло бы посоревноваться даже с кентавром в период гона. Удивительно, как он не заметил его раньше. Малфой сжал кулаки в карманах брюк и глубоко выдохнул, готовясь к очередной сцене. Видимо, коротышка никак не унимался и рвался спасать хозяйку подобно цепному псу. — Я просто не должен оставлять тебя одну с этим… — Симус подбежал и с ходу плюнул в сторону Драко. Промазал, убогий. Малфой проследил взглядом траекторию кривого плевка и насмешливо хмыкнул. Кажется, эта мелочь была настроена решительно. Финниган держал свою волшебную палочку в кулаке, словно собирался проткнуть ею насквозь, а не проклясть. Драко улыбнулся так, чтобы на секунду показать клыки — у тебя кишка тонка, дружок. — Ребята, посмотрите! — Грейнджер определённо заметила кулон и полезла за ним глубже в кусты. Её юбка слегка приподнялась, оставив чрезвычайно маленькое расстояние до бёдер. Гермиона подалась ещё немного вперёд, и ткань тоже скользнула ещё выше, открыв их взорам край её широких трусов, с идиотским узором в розовые сердечки. Драко демонстративно приподнял бровь и сложил губы трубочкой. Не то чтобы его впечатлил зад Золотой девочки, просто он знал, как отреагирует злобный лепрекон, если на сокровище посмеют взглянуть так. И Симус повёлся моментально. Среагировал как тупой, неотёсанный тролль. Он дёрнул Малфоя за пиджак, чтобы тот посмотрел на него. — Я тебя насквозь вижу, урод. От тебя смердит зловонием скверны! — с искренней, почти праведной яростью прошептал Финниган. — Попробуешь подойти к ней хоть на ярд, и я отделаю тебя так, что твоей пожирательской заднице даже не снилось! Драко счастливо выдохнул. Этого толкнуть на необдуманный поступок оказалось ещё проще, чем довести Поттера до эпилепсии. — Ну давай, ты же так хочешь меня проклясть, — тихо поддразнил Малфой, воспользовавшись тем, что Грейнджер слишком занята находкой. — Это твоё последнее предупреждение, — Финниган шипел так, словно пародировал Реддла, и Драко закусил щеку изнутри, чтобы не усмехнуться. Стоило сохранять лицо. Но злобный карлик даже веселил. Бедный крошка ещё не подозревал, что его ожидало через секунду. Малфой глубоко вдохнул, как перед прыжком в воду, и прикрыл глаза. Идти на такие меры совсем не хотелось, но Симус действительно достал. Если он продолжит ходить за Грейнджер, как верный пёс, то ни одну задумку не удастся реализовать. А как бы ни прискорбно было признавать, Драко действительно требовалась помощь святой девицы. Ведь только ей, с её непорочной репутацией удастся достать необходимые ингредиенты для его зелья, а вогнать ее в обязанное положение гриффиндорский рыцарь просто не даст. Малфой медленно открыл глаза и сфокусировался на щенячье-карих радужках Финнигана. Подумал - странно. Ему всегда казалось, что у ирландцев глаза должны быть зелёными, как рвотная масса после абсента, а у этого оказались слезливые глазки верного кутёнка. Что ж, пора было поставить пёсика на место. — Последнее предупреждение? — Драко плавно положил свою ладонь на его руку с зажатой палочкой и погладил древко большим пальцем. Тоньше, чем его, и более гибкая. Такую сожми, и она тут же треснет пополам. — Убери руки! — с лица Финнигана можно было бы писать портрет маслом — лепрекон и опороченное магическое естество. Малфой зажал шероховатую палочку между большим и указательным и сощурился, словно прикидывая диаметр. Тут к Трелони не ходи, наверняка агрессивный карлик бесился не только из-за маленького роста. Наверняка комплексовал из-за своей волшебной палочки тоже. — Я сказал, убери ру… Не успел Финниган договорить, как Драко резко выхватил его древко и наколдовал сам на себя заклинание. — Флиппендо! Челюсть тут же взорвалась острой болью, а изо рта хлынула кровь. Не так чтобы фонтаном, как требовалось, и Драко специально прикусил внутреннюю сторону щеки, разрывая слизистую задними зубами. Со второй попытки получилось лучше. Сосуды полопались, и брызнуло как надо. Сглатывать пинту крови он не собирался и щедро сплюнул её на землю. Вышло даже красиво. Алые брызги на жухлой осенней траве. Увлекался бы поэзией, то сочинил бы стих про бренность бытия, но сейчас ему было не до этого. — Не бей меня, пожалуйста… — Драко упал на четвереньки и захныкал. Получилось натурально жалобно и беспомощно. Вполне хороший приём, отрепетированный ещё в детстве. Папочка всегда вёлся и сразу распахивал кошелёк с галлеончиками, стоило сыну чуть припустить подобной интонации в голос. Грейнджер тоже откликнулась. Она тут же вылезла из кустов, и её глаза распахнулись от удивления. Драко вытер рукавом кровь и еле слышно простонал. Слышно, конечно же, было прекрасно. Потому что казалось, что птички перестали петь в лесу, ветер шелестеть в траве, а рыбы булькать в Чёрном озере от такой наглости. Симус тоже стоял, широко раскрыв рот, глупо моргал и, кажется, забыл как дышать. — Как же больно… — Драко дотронулся до щеки. Чистую правду сказал, между прочим. Влупить самому по себе Флипендо — это не палец уколоть. Святая Грейнджер наконец оправилась от шока, отмерла и подбежала к нему. — Что ты творишь, Симус?! Ты сломал ему нос! Нос был, скорее всего, цел, но от кинетического заклинания и собственного укуса щека сильно порвалась, и рана продолжала заливать рот кровью. Драко сплюнул очередной сгусток. Тонкие пальцы тут же прижали к его носу белый платочек. Чистый и невинный, совсем как и её встревоженная мордашка. Какая прелесть! — Он сам себя! — растерянно проскулил Финниган. — Конечно, сам себя. У вас, гриффиндорцев, все сами себя. И на палочке твоей заклинание именно потому, что я сам себя! — Драко улыбнулся, обнажив окровавленные зубы. Искренней и торжествующей улыбкой. — Вот урод! — Симус отбросил палочку и решил действовать магловскими методами. Кулак врезался ровно в раненую щеку. Мир взорвался кроваво-красными искрами и звёздочками под веками. А следом прилетела ещё одна оплеуха, вмазала до гулкого звона в ушах, словно его мозгом, как молоточком, ударили в медный гонг-череп. Этот низкорослый слизняк махал ладошками как девчонка! Сильная, натренированная годами выживания среди троллей бабища. Его кулаками можно было бы подковы плющить. — Грейнджер, оттащи своего гоблина! — Драко совершенно натурально сжался в ожидании следующего удара и закрыл лицо ладонями. Ему хотелось задушить ублюдка голыми руками. Даже не осчастливливать лёгкой, нежной Авадой. Но Малфой сделал вид, что понятия не имеет, как защититься от атаки. Давай, детка, зарывай себя сам! — Симус, да прекрати ты! — Гермиона буквально повисла на руке разъярённого ирландского лепрекона. — Ему надо в больничное крыло! Она склонилась над Драко, чтобы рассмотреть повреждение, и его окутало лёгким ароматом ландыша. Сладкого и невинного. Так могли пахнуть белые, чистые простыни какой-нибудь девственницы, трогательные прозрачные флакончики девчачьих духов или ароматизированная бумага открыток. Сухая и банальная, как сама Грейнджер. — Обойдусь, — Малфой воспользовался тем, что разъярённого берсерка укротила невинная дева, и позволил себе встать с земли. Челюсть болела. Его школьная форма была безнадёжно испорчена — дорогая шерстяная ткань брюк порвалась на коленях, белая рубашка оказалась изрядно испачкана кровью, а от пиджака оторвались пуговицы и один лацкан. Малфой уныло подумал, что из запасных комплектов одежды у него остался лишь один приличный и второй, с младших курсов, который был ему сильно мал, а денег на новую форму такого же качества он вряд ли сможет наскрести. Видимо, придётся ходить подобно Уизли в чьём-то поношенном. Может, одолжить у Тео? Тот наверняка сдаст в аренду на пару месяцев. Но донашивать костюмы за Теодором Ноттом даже в мыслях звучало унизительно. Малфой попытался прикрепить оторванный лацкан на место, но тот повис жалким обрывком, и он в ярости сорвал его и отшвырнул на землю. — Как так получилось… — растерянно бормотала Грейнджер. Драко обвёл обоих гриффиндорцев злым взглядом. Коротышка смотрел как обгадившийся младенец. Он обхватил Гермиону за плечи и оттащил на пару шагов в сторону, будто Драко мог заразить её какой-нибудь драконьей оспой или ещё чем похуже. Зато Золотая девочка выглядела так, словно увидела передавленного колесом телеги котёнка. Огромные глазищи блестели влажным блеском, будто вот-вот разрыдается от переизбытка сочувствия. — Я не знаю, что на него нашло… — она вырвалась из объятий Финнигана и подошла к Драко, но тот развернулся и зашагал прочь. Демонстративно гордо. Не прошло и нескольких секунд, как он услышал шорох травы и быстрые шаги за спиной. — Малфой, да постой же ты! Давай я тебе помогу? Драко не сбавил темпа, но и не ускорился, позволив ей догнать себя. — Я сказал, что обойдусь без твоей помощи, Грейнджер, — как можно холоднее процедил он и снова сплюнул скопившуюся во рту кровь. Что, видимо, произвело неизгладимое впечатление. Святоша притихла, и они несколько минут шли молча — он избитый, но с прямой спиной, гордо несущий на себе крест страдальца, она — понурая, семенящая следом, словно лично приложила руку к его избиению. Терпение Драко было на исходе. Он злился и раздражался всё больше с каждым шагом. Не такой реакции он ожидал от неё. С каких пор храбрый-честный гриффиндор молчит и не пытается всё поправить?! Ему требовалось всего одно её слово, чтобы окончательно закрыть эту партию в свою пользу. Но та мялась и никак не решалась заговорить. И лишь на подходе к замку она позволила себе осторожно взять его за край пиджака. — Ты же не будешь сообщать Макгонагалл? Малфой посмотрел на неё сверху вниз и неприятно усмехнулся, отчего больно защипало у самого краешка рта. Золотая девочка словно уменьшилась в росте под его взглядом, и перед ним будто бы вновь предстала растерянная школьница, какой он видел её на первых курсах. В тонких пальцах она теребила цепочку найденного кулона, словно чётки, но, казалось, совсем не отдавала отчёт в своих действиях. Малфой склонил голову набок, выдерживая многозначительную паузу и специально нагнетая напряжение. Пусть понервничает. Что же будет, если он действительно заложит бедненького Симуса директрисе? Наверняка, ей казалось, что того сразу же с позором отчислят из школы. Но на практике, скорее всего, прилетело бы самому Драко. Макгонагалл, даже не разбираясь, всегда обвиняла того, на чьём предплечье красовалась тёмная метка. Поэтому, если бы он и захотел отомстить Симусу, то точно не так. Но Гермиона об этом не догадывалась и как всегда защищала своих. Так тупо и предвзято. Даже в ситуации, когда жертва вроде бы очевидна. Не такая уж ты и справедливая, Грейнджер? — Я могу промолчать, если ты окажешь мне услугу, — медленно заговорил Малфой. Что ж, не такой реакции он от неё ожидал, но с попыткой прикрыть своих тоже можно было работать. Гермиона, видимо, всё же чувствовала, что его просьба не окажется такой уж простой. Она молчала, и её нерешительность поднимала в нём какую-то слишком уж сильную злость. Хотелось встряхнуть её за плечи и заставить сказать нужные ему слова. Но спугнёт на такой мелочи, и та вовсе откажется ему помогать. Лучшей тактикой оставалась роль жертвы. Малфой дотронулся до саднящей губы и тихо прошипел, словно еле сдерживал неимоверные физические страдания. В общем-то, он уже привык к боли. Прокушенная щека и рядом не стояла с тем, через что ему пришлось пройти в прошлом, но святую простоту следовало подтолкнуть к правильному решению. Посмотри, как я страдаю. Мне так нужна твоя помощь. Грейнджер перевела взгляд на его губы, её тёмные брови поплыли и сложились печальным домиком. Она закусила губу, будто пытаясь прочувствовать его боль на себе, и наконец-то кивнула. — Что именно тебе нужно? Драко ничуть не выдал своего триумфа, но внутри он ликовал. В душе будто бы с хлопком открыли бутылку шампанского, щедро поливая пеной всё вокруг. — Мне как Пожирателю смерти не продают некоторые ингредиенты, — медленно проговорил Драко. Вот они и пришли к главному. Наконец-то, подходящий момент. Ради такого можно было и боль от Флипендо потерпеть. — Достань мне яйцо огневицы, оккамия и руту обыкновенную. И это только начало, Золотой мозг Гриффиндора. Гермиона нахмурилась, видимо, мысленно пролистывая учебники по Зельеварению, и с удивлением в голосе спросила: — Ты хочешь сварить зелье удачи? — было слышно, как она облегчённо выдохнула. Её плечи расправились, и спина стало будто бы ровнее. — Зачем? — Потому что удача — это всё, что мне понадобится в этом проклятом замке, — мрачно ответил ей Драко.