(Не)добрая тётушка

      Машина остановилась у ворот частного дома. Охранник вышел первым. Осмотревшись, постучал по задней дверце. Хельга выбралась из машины, отстегнула и вынесла на лапах Люси. Люси захлопала глазами, как кукла, увидев трёхэтажный особняк и прилегающий к нему дворик. Прямые, как стрелы, дорожки, расходились во все концы. Густо растущие кусты были аккуратно подстрижены. Но сам особняк выбивался из общей гаммы. Со множеством башенок, верёвочных лесенок, балкончиков и витражей.              — Ну, вот мы и дома, — улыбнулась Хельга, пока охранник открывал замок на воротах. — Давай только сразу договоримся, Люси — без меня на двор не выходить. В доме и так хватает мест, где побегать.              — А что это за дом? — спросила Люси, забыв на время даже про оставшегося в детдоме брата.              — О, — Хельга улыбнулась, — этот дом достался мне безумно старым. Пришлось довольно долго его ремонтировать… но тебе, наверное, интересно не это.              Люси кивнула. Усмехнувшись, Хельга заговорила:              — Где-то сто с лишним лет назад в этом доме жила одна богатая, но одинокая леди. И — надо же было такому случиться! — в неё влюбился её дворецкий. Безответно. Богатая леди не принимала его ухаживаний. От любви до ненависти, как известно, один шаг, и дворецкий за ужином поднёс ей отравленное вино. Когда до него дошёл весь ужас содеянного, он распустил слуг и сам принял тот же яд. Дом опустел. Через несколько лет туда въехала большая семья. Тогда и появились украшения — башенки, лесенки, балкончики. Глава семьи заботился о том, чтобы его детям было, где порезвиться. Но долго они в этом доме не прожили…              — А почему? — спросила Люси. Хельга пожала плечами:              — Кто знает. Кто-то считает, что их распугал призрак дворецкого, который живёт на чердаке дома и никак не может обрести покой…              — Призрак?! — взвизгнула Люси.              — Не переживай, никаких призраков не существует, — успокоила её Хельга. — Другие говорят, что им просто надоело жить в этом доме. Богатые звери иногда бывают очень капризны. Они покинули дом, даже не выставив его на продажу. Так он и стоял — ровно сто лет. Обветшал, но не рухнул. Я выкупила его — за смешную сумму. Правда, потом потратилась на ремонт… но это мелочи. С детства мечтала жить в таком вот домике. Тебе тут понравится.              — Мартину бы тоже понравилось, — всхлипнула Люси.              — О небо! — воскликнула Хельга. — Я не могу забрать твоего брата… уже говорила об этом.              — Но почему?!              — Ты слишком мала, чтобы это понять, — отрезала Хельга, идя к дому. — Тема закрыта. Я не хочу больше и слова слышать о твоём брате. Ещё раз услышу о нём — поставлю в угол. Ясно?              — Ясно, — буркнула Люси.              — А ты думала, я просто добрая тётушка? Нет, милая… я могу быть ещё и строгой. Очень строгой. Тебе предстоит перенять… ну, об этом чуть позже.              Интерьер дома оказался таким же, как и экстерьер. Стены были раскрашены яркими пятнами и увешаны картинами, пол устилали мягкие ковры, под потолком висела хрустальная люстра. Навстречу Хельге и Люси уже спешила белка в светло-коричневом платье и белом переднике. Остановившись в метре от Хельги, белка присела в изящном реверансе:              — С возвращением, фрау Волинштейн. Вижу, Вы не одна?              — Действительно не одна, — улыбнулась Хельга. — Люси, это Василика. С этого дня она — твоя гувернантка.              — Как прикажете, — Василика кивнула.              — Гуве… кто? — непонимающе спросила Люси.              — Она будет помогать мне с твоим воспитанием и обучением, когда я буду занята. А дел у меня довольно много. Впрочем, и на тебя найдётся время, — Хельга метко поцеловала Люси в макушку. — Обязательно найдётся.              Скинув туфельки и поставив их на обувную полку, Хельга прошла дальше. Василика тенью сопровождала её, на ходу отчитываясь:              — За время Вашего отсутствия, фрау Волинштейн, повар успел приготовить ужин. Дом поддерживается в идеальном порядке… кроме чердака, от чердака Вы не оставили уборщице ключей.              — Я помню, да, — отрывисто кивнула Хельга. — На чердак я прислуге ходить запрещаю, если ты забыла, Василика.              — Ох… простите, пожалуйста, — виновато пробормотала Василика.              — Прощаю. Ты не можешь помнить всего.              — Данке шён, — Василика улыбнулась с явным облегчением. — Да, и ещё. В подвал прошу Вас не спускаться, там идёт санитарная обработка.              — Санитарная обработка? — Хельга уже поднималась по деревянной лестнице, перила которых были украшены резными фигурами.              — Профилактическая, — выбросила белый флаг Василика. — Тараканов и клопов травят.              — Если в своём доме я найду хоть одного таракана… — проворчала — скорее добродушно — Хельга. — Ладно, затем профилактика и нужна.              — Натюрлих, фрау Волинштейн, — кивнула Василика. — О… прошу прощения, совсем Вас заговорила. Будут какие-то распоряжения?              — Да. Распорядись наполнить ванну. Моей племяннице следует… — наклонившись и понюхав голову Люси, Хельга брезгливо сморщила носик. — Необходимо искупаться. И вот ещё что. Скоро должен приехать курьер с платьями. Его нужно встретить и принести платья в мою спальню.              — Конечно, — кивнула Василика, доставая из кармана платья блокнот и ручку и спешно фиксируя приказы. — Что-то ещё, фрау Волинштейн?              — Последнее распоряжение. В столовую подать ужин на две персоны, где-то через… полчаса. Ясно?              — Само собой. Всё будет готово, не сомневайтесь.              Второй этаж ничем не отличался от первого. Пройдя по коридору, Хельга толкнула одну из дверей:              — Вот мы и на месте. Здесь моя спальня. Ты будешь пока что спать здесь… пока не подрастёшь.              Спальня была обставлена с такой же роскошью, что и остальной дом. Мягкая широкая кровать с балдахином, прибитые к стене наклонные полки, уставленные книгами, окно с витражом в полстены, одёжный шкаф, старинного вида деревянный сундук. Единственным, что выбивалось из интерьера, была детская кроватка у окна.              — Ну что? — спросила, улыбаясь, Хельга.              — А что в сундуке? — спросила Люси.              — Игрушки. Но их мы посмотрим попозже, когда искупаемся и поужинаем.              — А почему Василика называет тебя «фрау»?              — Она из другой страны. Если на этом вопросы закончились, нам пора в ванную.              В ванной комнате Хельга стянула с Люси многократно заштопанное платье. Брезгливо осмотрела его и бросила в мусорную корзину. На вопросительно-возмущённый взгляд племянницы махнула свободной лапой:              — У тебя будет десяток нормальных платьев.              Начисто отмыв племянницу, Хельга завернула её в полотенце и понесла в спальню. Там на кровати уже лежали белые пакеты. Открыв один из них, Хельга достала из него розовое платье, щедро украшенное стразами. Люси восторженно взвизгнула.              — Нравится? — Люси кивнула. — И размер вроде как твой… Остальные тоже посмотрим. Это слишком красивое, чтобы носить его на повседневной основе.              После долгих размышлений Хельга остановилась на тёмно-синем платье без украшений. Одела Люси и снова взяла её на лапы:              — Пойдём. Думаю, нам уже подали ужин.              В столовой действительно был накрыт стол, вокруг которого суетилась, раскладывая вилки и ножи, Василика. Увидев Хельгу с Люси на лапах, она кивнула:              — Всё готово.              Посадив Люси на детский стульчик, Хельга села напротив. Люси, посмотрев на стоящую перед ней тарелку с супом, капризно протянула:              — Тётя Хельга, я не люблю суп!              — Тебя никто не спрашивает, — отрезала Хельга. — Василика…              — Да, фрау Волинштейн, — Василика сделала реверанс и взяла ложку. — Юная фрау, прошу, не надо привередничать.              Насупленная Люси открыла рот. Василика принялась кормить её с ложки супом. После него последовало второе — жареная картошка. Накормив Люси, Василика щёлкнула пальцем по звонку. Вошла ещё одна белка — пожилая — и принялась собирать грязные тарелки. Убрав посуду, она вернулась с подносом, на котором стояли две чашки, заварочник, чайник и два блюдца с ореховыми пирожными.              — Что это? — удивлённо спросила Люси.              — Ты ни разу не ела пирожных? — Хельга выгнула бровь. — А… ну, да… забыла, что ты росла в семье моего братца. Тебе понравится.              Василика налила Хельге чай, поставила перед ней пирожное. Второе блюдце взяла в одну лапу, в другую — десертную ложечку и начала кормить Люси.              — Вкусно, — протянула Люси, когда пирожное закончилось.              — Конечно, вкусно, — улыбнулась Хельга. — В том и смысл. Ну что? Пойдём посмотрим игрушки?              — Есть какие-то распоряжения? — спросила Василика, когда Хельга подняла на лапы племянницу.              — Пока никаких. Потребуешься — вызову.              — Да, фрау Волинштейн, — Василика в третий раз присела в реверансе.              Сундук в спальне оказался набит игрушками по самую крышку. Но Люси почти не проявила к ним интереса — после ужина она снова вспомнила про Мартина. Говорить о нём она не стала, но и выбросить брата из головы была не способна.              — Что случилось, Люси? — спросила Хельга, заглядывая в глаза племяннице. — На тебе лица нет. Снова думаешь про своего Мартина?              — Угу, — пробормотала Люси.              — О небо… — вздохнула Хельга. Села на кровать, посадила племянницу себе на колени. — Люси, постарайся понять одну простую вещь. Жизнь устроена очень сложно, и у меня были причины не забирать Мартина вместе с тобой.              — Какие?              — Ты слишком маленькая, чтобы знать это. Когда ты вырастешь, я всё тебе расскажу.              — Обещаешь?              — Обещаю, — Хельга посмотрела на часы на лапе. — А между тем, дело уже к ночи. Тебе пора спать. Рассказать тебе сказку на ночь?              — Да, — Люси кивнула.