Порция Хонкая

Отель "Гранд Скай"

Номер 812

Поздний вечер

Номер, который снимали Цзинь Юань и Дань Хэн, был просторным. В нем была гостиная, два дивана, кухонный уголок, панорамное окно с видом на ночной Манхэттен. Ещё час назад здесь было спокойно и умиротворенно. Сейчас же царил страх. Дань Хэн сидел на краю дивана, сжимая в руках стакан с водой. Его трясло. Не сильно — мелко, так, что со стороны почти незаметно. Но очки на переносице подрагивали в такт этому внутреннему ознобу. Рядом с ним сидела Март 7. Обычно болтливая, сейчас она молчала и смотрела в одну точку на стене. Вельт ходил по комнате, методично, как маятник: от окна к двери, от двери к окну. Цзин Юань стоял у входа, скрестив руки на груди, и не сводил глаз с Келуса. Тот сидел на втором диване — развалился, откинувшись на спинку, положив заляпанную кровью биту на колени. Он улыбался. Улыбка была неправильной. Она была через чур широкая, мертвая. Если Келус пытался сыграть спокойствие, то получалось у него плохо. — Так, народ, — бодро начал Келус, хлопнув в ладоши. — Слушайте сюда. Я понимаю, что у вас тут режим, интервью, журналистика, всё такое. Но вот вам расклад: вы в жопе. Я в жопе. Коразон хочет всех нас убрать. Единственный способ не умереть — это поехать со мной в одно место, где нас никто не найдёт. Хотя бы на пару дней. — В жопе, значит, — повторил Вельт, останавливаясь у окна. Он выглядел спокойным, только побелевшие костяшки пальцев выдавали напряжение. — И кто виноват в том, что мы там оказались, вы не в курсе? — Я, — без колебаний ответил Келус. — Я виноват. Вы просто приехали за интервью, а попали в разборки мафии. Сорри, так вышло. Но сейчас не время разбираться, кто кого подставил. Нужно уносить ноги. В дверь постучали. Прозвучало три коротких ритмичных удара. Цзин Юань открыл — и в комнату ворвался Бутхилл. Полицейский был, мягко говоря не в себе. Пиджак расстёгнут, галстук съехал набок, на лбу блестела испарина. Он тяжело дышал, как загнанный зверь, и в глазах его плясало что-то опасное. — Я всё проверил, — сказал он с порога, не глядя ни на кого, кроме Келуса. — Трупов нет. Их уже убрали. В парке ни одной камеры. Ни одной, мать твою, милой камеры. Официально — ничего не было. Неофициально… Он шагнул к Келусу. — Ты. Ты привёл их сюда. Ты втянул их в это. И теперь они мишени. Из-за тебя. Келус не отодвинулся. Он даже улыбку не убрал. — Я в курсе, коп. Спасибо за новость. — Не смей называть меня копом! — рявкнул Бутхилл. Голос его прозвучал как выстрел — Март 7 вздрогнула, Вельт замер. — Я знаю таких, как ты. Уличная шваль, которая приносит смерть, куда бы ни сунулась. И сейчас ты принёс её к моим людям. К людям, которых я обязан защищать. —Господин Бутхилл, — подал голос Дань Хэн. — Он спас меня. Если бы не он… — Если бы не он, — перебил полицейский, поворачиваясь к нему, — тебя вообще бы не пришлось спасать! Ты бы сидел в отеле, пил чай и готовил текст для своей вшивой газетёнки! А не сидел бы сейчас с этим… Он не договорил, потому что Келус поднялся. Лицо его при этом не выражало ничего хорошего. — Договори, — сказал он тихо. Улыбка осталась на месте, но стала другой — жёсткой, опасной. — С кем? С этим уличным псом? С этой мразью? С этим уебком? Давай, Бутхилл. Скажи. Ты же хотел. Бутхилл сжал кулаки. Жилы на шее вздулись, он покраснел. — Не испытывай моё терпение, щенок. — А ты не угрожай мне, — парировал Келус, делая шаг вперёд. — Я недавно вышел из гаража, где меня пытался убить жирный педофил. Я пришёл сюда, потому что этот парень, — он кивнул на Дань Хэна, — чуть не лишился головы из-за меня. И я не собираюсь выслушивать от тебя, какой я плохой. Если хочешь драться — давай. Но будь готов, что твой труп всплывет в реке через денёк другой. Со стороны их противостояние выглядело смехотворно. Бутхилл был выше и массивнее, Келус же был худым и страха при всем желании внушить не мог. Однако никто не из них не думал отступить. Они играли в гляделки пару минут, но в итоге Бутхилл первым опустил глаза. — Ты прав, — сказал он глухо. — Сейчас не время. Но запомни: если кто-то из них пострадает — я найду тебя. Даже если придётся перерыть весь город. — Договорились, — Келус кивнул и снова плюхнулся на диван, мгновенно превращаясь в расслабленного, почти ленивого парня. — А пока — предлагаю убираться отсюда. У меня есть одна хата кое-где. Там нас не найдут. — Откуда такая уверенность? — спросил Вельт. Келус усмехнулся. Но усмешка вышла кривой — слишком усталой для его возраста. — Потому что эта квартира оформлена на мёртвого человека. О ней не знает даже Скотт. При упоминании Скотта его голос дрогнул. Совсем чуть-чуть. Плечи напряглись на секунду и снова расслабились. Но Дань Хэн заметил. Келус пытался казаться весёлым. Он шутил, улыбался, размахивал руками. Но это была маска. И эта маска сейчас трещала по швам. — Сколько человек у Коразона? — спросил Цзин Юань, впервые подав голос. — Много, — ответил Келус. — И что самое веселое, они везде. Но все они служат ему лишь из жадности или из страха. А такие системы рано или поздно разваливаются. — Ты хочешь сказать, что сейчас наступило то самое "рано"? — Хочу сказать, что у меня есть план, — Келус почесал затылок. — Примерный... — Примерный? — Март 7 наконец ожила. — Ты серьезно? — У тебя есть вариант лучше? — Келус повернулся к ней. В его глазах мелькнула искренняя, почти детская мольба. — Потому что если есть — я слушаю. Только быстро. Времени не много. Никаких предложений не последовало. В комнате висела гробовая тишина. — Сколько у нас времени? — спросил Вельт. — Час. Может, два, — Келус пожал плечами. — Зависит от того, как быстро Коразон поднимет своих псов. Бутхилл тихо выругался. — Я вызываю подкрепление, — сказал он, доставая телефон. — Не надо, — Келус покачал головой. — В участке люди Коразона. Я гарантирую. Он узнает, даже если ты вызовешь кого-нибудь не лояльного ему. — Откуда ты знаешь? — Потому что он сам мне об этом рассказывал. — Келус усмехнулся. — Гордился, старый хрыч. Бутхилл убрал телефон. — Мило, — сказал он. Келус встал. — Так что, едем? — спросил он, обводя всех взглядом. — Или вы хотите остаться и ждать, пока к вам не завалятся гости с автоматами? Он улыбнулся снова. На этот раз широко, ехидно. Однако кое-что выдавало его волнение — его руки дрожали. Совсем чуть-чуть. Так, что заметил бы только тот, кто смотрел в упор. А заметил это Дань Хэн... — Едем, — сказал он. Все повернулись к нему. — Дань Хэн… — начал Вельт. — Мы едем с ним, — повторил Дань Хэн. Голос звучал твёрже, чем он себя чувствовал. — Потому что он прав. У нас нет другого выхода. И потому что он спас мне жизнь. Я ему доверяю. Келус посмотрел на него. Его улыбка на секунду стала настоящей, в глазах промелькнула благодарность. А потом маска снова встала на место. — Чудненько! — сказал он, подхватывая биту. — Тогда погнали. Только с вещами долго не копайтесь. Он направился к двери, но на пороге задержался, обернулся и посмотрел на Дань Хэна. — Спасибо, — сказал он одними губами и вышел в коридор. Дань Хэн смотрел ему вслед, и в груди у него теснилось что-то, чему он пока не находил названия. Может быть это была тревога, возможно страх, а быть может и восхищение. Дань Хэн не знал.