Неудачники

      Рокси подоспела как раз к началу чего-то прикольного.       В крошечной гостиной было не протолкнуться, и комнатка трещала по швам от набившегося в неё народу. Потеснили даже несчастную пальму, и её погрызенный сухой ствол с колючками буквально размазало по стене. Ошмётки пожухлых листьев печально повисли вдоль занавесок и сыпали на пол труху. Впрочем, всем на чёртову колючку было плевать: её не выкинули только потому, что в горшок было удобно выливать остатки чая и иногда превращать деревце в гамак с опахалом или игральный автомат. Сейчас же про него и вовсе забыли.       Самое чистое кресло на правах королевы заняла Блум и восседала в нём со столь царственным видом, будто под ней по меньшей мере трон. На краешек подлокотника то и дела пыталась присоседиться Муза, но её сшибал радостно гомонящий Кевин. Селина развалилась на диване, закинув ноги на низенький столик с липкими разводами, а у неё под боком тихонечко пила чай из бездонной кружки Флора. Позади неё безмятежным изваянием стояла Техножрица, и всё оставшееся пространство заняла её стража.       Рокси поморщилась, протискиваясь в свою, между прочим, гостиную и привалилась к стене.       Как здесь умудрялся носиться Кевин и до сих пор никого не затоптать, оставалось загадкой.       Атмосфера бурлила. Это-то и настораживало… Назревало нечто грандиозное. По всем признакам выходило, что с минуты на минуту грянет вдохновляющая речь Блумиэль, да вот лишние элементы в лице бывших соседок Музы не вписывались: еретикам никогда не понять мудрости их королевы и эльфийского учения. Значит, мимо.       Хуже всего, что остальные, видимо, знали или по крайней мере догадывались, что здесь затевается, и одна Рокси оказалась не у дел. Даже Флора с Текной знали! Рокси пронзила их самым неприязненным взглядом и выразительно хмыкнула.       Ей не терпелось поделиться с друзьями, как незабвенный Даркар пытался её умаслить и как сильно ей хотелось спать, и какие у него раздражающие секретарши, и что накормить его так и тянет, и вообще что бы он без неё-то делал! Её опус пришлось отложить на потом. Потому что намечалось что-то поинтереснее, чем рассказ о топорной вербовке главного зла вселенной.       И вот Блум поднялась. Её длинные эльфийские ушки (наколдованные – вопреки воплям и причитаниям Селины) сверкали серёжками-колечками и тонкими цепочками. Копна же волос выглядела слишком опрятно и странно, и лишь с запозданием Рокси поняла, что волосы расчёсаны. И даже уложены.       Её сердце заколотилось: таких знаков свыше, сулящих великие перемены в лучшую сторону, не случалось давно… Очень давно… Ещё со времён счастливого бытия беззаботными эльфами в ласковых просторах Священной рощи. Рокси выронила рюкзак.       Выпрямив спину, подняв подбородок и прижав язык к нёбу, чтобы шея казалась тоньше, Блум прошествовала мимо всех и заперла дверь на два оборота ключа. Она повернулась, и все услышали, как ахнула Флора, сражённая аурой беспрекословного величия эльфийской владычицы.       Взор её вспыхнул. И в тишине гостиной зазвучали тихие слова:       – Что же… Вот мы снова здесь. Загнанные в рамки чужих правил, без права голоса и выбора. Больше не одинокие в этом мире, но по-прежнему настроенные против всех. Вам не надоело?.. Терпеть унижения, во всём видеть подвох и боле не верить в лучшее будущее – этого мы хотели? – трагически молвила Блумиэль. – Именно это нам и оставалось. Они хотели видеть нас слабыми – и мы показывали слабость. Они хотели сломить нас – и мы закрывались от мира. Они думали, что победили. Слабы ли мы?! Сломлены?!       Она запрокинула голову и зло засмеялась.       – Глупцы те, кто верит в это. Нам не нужен мир, пока мы есть друг у друга. В единстве наша сила. В единстве и сериалах.       – Славься Блумиэль! – возопили приверженцы эльфийского учения, рыдая в голос. Флора, попивая из литровой кружки остывший чай, качала головой и неприлично таращила глаза.       – Много слов было сказано о нашей тяжкой доле, ещё больше было пролито слёз. Множество серий пропущено, и уже никто и ничто не вернёт нам упущенное время. Что это, если не обман? Довольно! Настал час ответного удара. – Замолчав, окинув подданных твёрдым взглядом, Блумиэль подалась вперёд. – Сёстры мои и брат! Покуда горит пламя Вечного костра в наших сердцах, дух наш не будет сломлен. Воссияет над просторами наших лесов солнце перемен. Внемлите же! Услышьте мой голос и запечатлейте в памяти навек решимость, с которой я взываю к вам! Пусть эта ночь войдёт в историю и станет первой трещиной в спокойствии враждебного нам мира.       – Я не могу поверить!.. – задушено всхлипнула Селина, зажала рот руками, и из её глаз ручьями потекли слёзы.       – Не может быть… – вторила ей Рокси.       – Мы – угроза извне. Мы – погибель чуждого мира. Мы – сила, с которой стоит считаться. Но те, кто мнят себя выше и сильнее, не согласны…       – Пускай выкусят! – рассержено выкрикнула Муза. И когда Кевин похлопал её по плечу и многозначительно кивнул, она вдруг наполнилась энергией, которая ей доселе и не снилась, будто открыла источник неизведанной неисчерпаемой мощи и в одно жало к нему присосалась. Ей показалось, что именно так и должно чувствоваться подключение к эльфийской телепатической сети. И сей факт не пугал, напротив, Муза воспылала жаждой деятельности.       – Что же, именно это им и предстоит… – Блумиэль хмыкнула и улыбнулась уголками губ. – Ведь совсем скоро Магикс лишится нескольких детей своих. Вверенной мне властью я объявляю о начале «Игрищ»!       Что тут началось!..       Как чувствовала что, Текна успела зажать уши и укрыться с Флорой за спинами бронированных сопровождающих.       Едва прозвучали последние слова, Кевин завопил и на радостях опрокинул диван.       Падение вместе с диваном на Музу подействовало как… падение вместе с диваном. Она вскрикнула, захлебнулась воздухом, и мысли прояснились. Вакханалия вокруг больше напоминала вольер, чем собрание благородных, величественных, сиятельных… тьфу! Её явно опоили, не стала бы она добровольно участвовать в этом непотребстве! Растекаясь по спинке дивана, Муза усиленно делала вид, что оказалась тут случайно.       Когда по батарее начали молотить, Флора, видя, что все заняты и подойти некому, сама взяла арматуру и от души прошлась по агрегату в ответ.       Они с Текной ещё никогда в жизни не видели ничего более триумфального, чем речь Блум и объявление какой-то непонятной игры. Даже выступление Фарагонды на их первом курсе перед началом учёбы и рядом не стояло по торжественности. Феи прониклись причастностью к чему-то сакраментальному и возвышенному и уверовали в Блумиэль.       – А… Пояснение, пожалуйста? – Робкий голосок Музы потонул в неистовом рёве обрадованных не пойми чем эльфов. Она не предпринимала никаких попыток подняться – лежание вверх ногами казалось безопаснее, и только так Муза ощущала, что этот дурдом её никоим образом не касается. С другой стороны, с ними весело… Но рассудок был дороже.       Важно кивнув, Блум ответила:       – Игрища – особенный ритуал, который мы проводим либо когда принимаем в Тайный клуб новичка, либо когда становится скучно, и нужно позлить Митси.       Эльфы неистовствовали. А объяснение Блум ничего не объяснило. Ни разу. Муза чувствовала себя единственным здоровым человеком в их палате для буйных пациентов, и присутствие здесь Флоры и Текны лишь добавляло безумия.        – А новичок тут я, да? – догадалась Муза.       – И Текна, – подтвердила её опасения эльфийская королева.       – Блум ввела меня в курс дела, – заговорила Техножрица, лучезарно улыбаясь. – Я написала программу, которая составит задания для каждого участника. Они индивидуальны и настроены на личные качества с привязкой к биографии, чтобы быть одинаково сложными для всех.       Муза всё ещё ничего не понимала. Что за задания, почему она должна в этом участвовать и чем она заслужила все эти злоключения.       Кевин разве что по потолку не бегал – его прыти хватило бы на десятерых. К нему присоединилась радостно хохочущая Рокси, а Селина тщетно пыталась сбить ту с карниза шваброй.       Музе было страшно. А вдруг их сумасшествие заразно? И через какой-то жалкий год она и не вспомнит, как багровела от стыда и мечтала провалиться сквозь землю.       От трусливого побега удержало присутствие Текны. Уж самый гениальный мозг школы не даст случиться катастрофе и сбережёт оставшийся скудный запас нервных клеток Музы.

***

      С восторгами единогласно решили не затягивать, тем более что близилась ночь. Муза выдохнула с облегчением. Её саму уже потихоньку клонило в сон, да и за шум в такое позднее время наутро могли наругать.       Но дело оказалось в другом.       – Порадоваться можно и потом, – нетерпеливо отмахнулась Рокси, нещадно терзая зубами нижнюю губу. – Чем скорее мы угомонимся, тем быстрее начнутся Игрища!       – Игрища не начнутся, если ты не слезешь с карниза! – верещала Селина, размахивая над головой шваброй под хохот Блум.       И вот наконец, когда справедливость восторжествовала, а Рокси намазала какой-то целебной жижей авторства Флоры свежие синяки от швабры, друзья уселись кружком прямо на полу гостиной. Крошки, песок и мелкий хрустящий мусор отчаянно нервировали, но неудобства мешали одной лишь Музе, и в конце концов ей посоветовали пересесть с колен на задницу, как все нормальные люди, и не париться. Мелкие камушки тотчас врезались в тощий филей, и кожа зачесалась.       – Для новообращённых я должна объяснить правила, – от уха до уха улыбалась Блум. Её улыбку зеркально отражала Текна, сидящая возле Музы. – В нашем распоряжении есть неделя, чтобы пройти все испытания. Обычно мы сами их составляем друг для друга, но в этот раз нам поможет Текна. Её машинка сама придумает нам задания, так интриги больше. Первый этап длится три дня и начинается завтра утром.       – Эй, а почему так поздно? – подпрыгивающая от возбуждения Роки даже ладошками по полу шлёпнула – так ей не терпелось начать играть сию же секунду.       – Потому что таких нововведений у нас ещё не было. И если коробочка Текны выдаст нам какой-то лютый треш, будет время поохреневать от жизни и собрать себя в кучку к утру.       Схавав такое объяснение, друзья придвинулись поближе и склонились над самым простым с виду кубиком. Флора присела за спиной Текны и передала ей вытащенную из воздуха вторую кружку чая. И вот, повинуясь импульсу магии Техножрицы, волшебная коробочка замигала, запыхтела и выплюнула длиннющий чек. Над мелким текстом крупными буквами чернело имя Блум.       – Разбираем. Но посмотрим все вместе.       – Я не выдержу столько ждать! – провыла Рокси, сжимая ладонь Кевина. И её нетерпение было понятно. Игрищ ждали как манны небесной, как настоящего чуда, как отмены итоговых экзаменов, и тянуть даже лишнюю минуту – пытка для изголодавшихся по веселью несчастных эльфов.       Когда, наконец, инструкцию получили все участники, кубик вдруг зажужжал снова и выплюнул лишний листок.       – Э-э? – выразила сомнения Селина, но вот с люстры спикировала Чатта, подхватила полагающийся ей листок и была такова. – Э?! А эта штука какого хрена тоже с нами?!       – Я против! – взревела Рокси. – Мы тут не любим тыквенное пюре!       – Да, овощи не могут играть с нами и быть эльфами!       – Это дискриминация, – тихо вымолвила Флора.       – Овощи здесь вы, ясно? – пропищали из-за люстры. – Вот я сейчас возьму и всё первая прочитаю. А потом и ваши листки сопру. И… и главный приз тоже!       Главным призом были уважение и почёт, так что с этим пикси пролетела. В остальном же…       – Ах ты!..       – Вскрываемся! – торжественно объявила Блумиэль, и комнату накрыла тишина.       Улыбки медленно стекли с лиц.       Кевин переглянулся с Селиной и громко сглотнул.       – Твою ж мать, – прошептала с потолка пикси. Остальным добавить было нечего.       Великий Дракон неистовствовал и давился беззвучным смехом.