Неудачники

      «Мадам!!!», – начиналось её сообщение, сдобренное дюжиной плачущих смайликов. Блум подумала и добавила ещё парочку, чтобы у мадам не осталось ни капли сомнений в серьёзности послания.       Прямо сейчас она пылала жаждой мести, она мечтала раздавить, растереть в пыль и уничтожить Валтора, чтобы о нём не осталось даже воспоминаний. Раз за разом перед глазами Блум мелькали орущая Селина, красная от злости Рокси и пакостно хихикающая Чатта. Последняя, пожалуй, и заслуживала самой жестокой кары, но мерзкая пикси была слишком полезной, чтобы избавляться от неё. Но терпеть её выходки… Её донос считался настоящим предательством. Предательством своей королевы и её доверия.       Слёзы давно просохли, личико опухло и раскраснелось, а под глазами нарисовались тёмные мешки. Венчали это великолепие два длинных заострённых уха с рядком колечек по краям. Блум горбилась над пародией на Вечный костёр, слушала треск горящих тетрадок для нытья и думала о своей нелёгкой доле. Отныне не будет ей покоя, покуда друзья верят в лживые россказни. И со стороны казалось, что верить небылицам им даже нравится: каким сплочённым выглядело их воинство, когда они ругали свою королеву!       Блум ни на миг не забывала, кто в этом виноват. Едва эмоции остывали, она снова распаляла в себе злость, сердито сопела над костром и исходила искрами.       – Зло должно быть наказано, – мрачно процедила Блумиэль, горящими глазами глядя в пламя. В зрачках отражалась вся ненависть, сжигающая её светлую и невинную душу.       Её репутация растоптана Валтором – руками её друзей.       Так почему она не может поступить так же?       «…Я пишу вам, потому что со мной случилась полная задница…»       Ну вообще-то «задница» – слишком мягко сказано. Подстава Валтора и пережитое унижение перед друзьями – это уже именно «жопа». Поэтому Блум быстро поправила строчку и сжала телефон в ладони.       «…жопа. Некое лицо злонамеренно подставило меня перед друзьями и подданными, ввело их в заблуждение со злым умыслом… В прошлый раз я спустила это ему с рук, но теперь он перешёл все границы. Гад зашёл слишком далеко. Моя репутация уничтожена. Мне приписывают связи, к которым я не имею никакого отношения. По его вине я в опале, а мне по должности не положено так-то… Я знаю, что он подставил меня. Ублюдок!!!»       Сдержав порыв швырнуть телефон в костёр, Блум перевела дух и продолжила печатать.       «Я прошу у вас помощи, мадам. Юристы ещё работают на вас? Я хочу подать на Валтора в суд».       Злой оскал изменил её лицо до неузнаваемости. Несколько раз перечитав сообщение, посмаковав мысль о грядущем триумфе, она нажала на значок отправки и уставилась в огонь.       Через час Эльдора ответила:       «ОК», – и плюсом десять поднятых вверх больших пальцев. – «Завтра приходи, обговорим детали».       Чудо, что старушка ответила ей среди ночи. Блум улыбнулась и злобно захихикала, прижимая телефон к груди.       Текна, сидящая с другой стороны костра, тихонько кашлянула, привлекая к себе внимание. Она единственная, кто решил заговорить с провинившейся (неправда) королевой, но Блум была настолько сломлена и разбита, что попросила небольшую паузу перед беседой. И Техножрица всё это время заинтересованно разглядывала комнату, заваленную добром Чатты, и грелась у костра. Почему-то именно костёр сначала привёл её в замешательство, а потом в какой-то детский восторг. Как будто костёр в личных апартаментах – что-то запредельное или запрещённое.       – Надеюсь, хоть ты мне веришь? – нахмурила брови Блум, вся ссутулившись. На ней были новые штаны, со дня побега из родного дома ни разу не надетые. Она помнила, что, когда брала их на распродаже, штаны были впору, а теперь почему-то застёжка больно врезалась в живот, а бока в них казались просто огромными. – Я правду говорила, честно. Он подставил меня. Он хотел развлечься за мой счёт, чтобы Селина растоптала моё самоуважение, а ему с этого будет смешно.       Ответила Текна не сразу. Она отвела взгляд в угол, потом задержалась на свёрнутом в калачик ковре, потом застыла на шапочке-конусе из фольги из кабинета Фарагонды. Её губы дрогнули в улыбке, и Текна вернулась к Блум.       – Извини, Блум, но звучит неправдоподобно, – безжалостно припечатала гениальная фея. – Тебе не кажется, что лучше рассказать всем правду: ты встречаешься с вселенским злом и уголовником.       – Но это не так! – возопила непонятая миром королева. – Он подставил меня, чтобы все так думали!       – Хм-м… Он что, больной? – недоверчиво уточнила Техножрица.       – Да! Да, об этом я и говорю! Совсем больной, боже, неизлечимо!!!       Но Текна не поверила. Заявив, что скорбный умом и неполноценный человек не сумел бы сбежать изо всех существующих тюрем, она разнесла все доводы Блум в пух и прах.       По мнению Блумиэль, её подданные должны быть лояльны к своей королеве, страстно внимать её мудрости и не подвергать любое откровение сомнению. И вот уже вторая подданная нарушает неписаное правило. Сначала Чатта выступила доносчицей, потом Текна посмела усомниться в искренности своей королевы. Про остальных и говорить нечего: раздор и брожение захватили эльфийскую общину. Что по поводу случившегося думает Муза, осталось загадкой, но Блум знала, что скандалить та будет наравне с Селиной.       – Ну и ладно, – рассержено пробурчала Блум. Она хмыкнула, выпрямилась, расслабила лицо, чтобы выглядеть предельно величественно, и исподлобья посмотрела на неразумную подданную. – Своею королевской властью я, Блумиэль, властительница последней Земной эльфийской общины и просторов Священного леса, повелеваю: немедленно заколдуй мой телефон, чтобы он показывал земные мультики.       Несколько мгновений тишины. На лице Блумиэль не дрогнул ни один мускул. Из-под полуопущенных ресниц прорывался взгляд цепкий и острый, он препарировал как острейший скальпель. Это был взгляд человека, знающего себе цену и знающего, чего стоит собеседник. Душа Текны была для неё как на ладони, и фея ничего не могла с этим поделать. Её пробил ледяной пот. Сердце ускорило свой бег, а ободок на волосах послал рекомендацию немедленно съесть лимонный сосунец для успокоения нервов. Вот он бы сейчас как раз-таки и не помешал. Текна вдохнула через рот и едва не закашлялась оттого, как сухо стало в горле. Она моргнула несколько раз, словно это могло прогнать видение, и беспомощно оглянулась к бутафорской страже.       Прежде ей в подобном тоне приказывал только Криос, прочие же предпочитали лебезить или просить. И Текна не сумела объяснить себе, почему её организм вдруг сошёл с ума, откуда взялось это благоговение с нестерпимым желанием пасть ниц – она никогда и ни перед кем не вставала на колени. Поэтому, вернув своему лицу привычный умиротворённый вид, хотя дыхание ещё было далеко от ровного, она наклонила голову и мягко возразила:       – Извини, Блум, но правила ты знаешь. Я – подданная Зенита, и за каждую просьбу должна попросить что-то равноценное взамен.       – Напомню тебе, дитя, – ласково пожурила Блумиэль, – что отныне ты под моим крылом. Убогая наружность не имеет никакого значения, если душой ты благородный эльф. Просто помни, что крылья – не приговор, – с участием промолвила королева и взяла короткую паузу, чтобы слова в полной мере дошли до зашоренного сознания. – Внешний мир чужд и полон обмана, не позволяй лжи управлять тобой. Ты и только ты решаешь свою судьбу. И прямо сейчас я вижу, что взор твой затуманен. Привязанности из прошлого довлеют над тобою. Не позволяй им. Борись! Не забывай, что отныне твой путь озаряет пламя Вечного костра, дитя. Помни об этом, – со значением изрекла Блумиэль и притихла, медленно кивая и подавляя своей аурой.       У Текны перехватило дыхание, и от секундного испуга она схватилась за грудь. Вживлённый под кожу чип в ответ на мысленный запрос услужливо вывел на браслет отчёт и уведомил, что никакого ментального и магического воздействия не было. И тогда Текна уверовала.       Увлажнившимися глазами поглядев на спокойную, как скала, Блум, на уверенный взгляд и царственную в свете пламени фигуру, она ещё раз огляделась и слабо помахала запястьем перед собой.       – Ты не против, если я…       Королева удостоила её благосклонного кивка, и Техножрица споро переслала полный текст Откровения на расшифровку носителям эльфийского языка, потому что ни один из доступных ей словарей не справился. Через минуту Рокси отписалась, что где-то Текна успела накосячить, раз уж каким-то чудом умудрилась вызвать на себя гнев королевы. В сообщении говорилось, что Блумиэль разочарована неразумным поведением и откровенно обижена. И чтобы искупить свою вину, нужно делать то, что королева хочет, а Криос идёт лесом.       – Мне ещё многому предстоит научиться, – пробормотала Текна себе под нос, перечитывая сообщение Рокси.       – Признание своих ошибок – первый шаг на пути познания, – молвила Блумиэль.       Пока её гениальный мозг не ушёл в прострацию, Текна быстро заколдовала телефон Блум, впихнув в него даже дырку для зарядки, и лишь после этого почувствовала, что внутренняя пружина отпустила. Груз, давивший на плечи, наконец пропал. И, что самое странное, она не ощутила отторжения от того, что нарушила правило Криоса, которому неукоснительно следовала каждую минуту своего существования.       Она несмело улыбнулась. Наверно, так ощущается перерождение. Только что она стала абсолютно новым человеком, и даже дышалось ей по-новому.       – Чудно, спасибушки, – покивала Блум, и, кряхтя, поднялась. Она подтянула узковатые джинсы со стразами по длине и сморщилась.       – Моя королева, – дерзнула обратиться к своей благодетели новообретённая эльфийская дева. – Какие ваши дальнейшие действия? Чего нам ждать?       Пытаясь совладать с жёсткой застёжкой и оттягивая её от живота, Блум хмыкнула. От усердия и недовольства она вся покраснела.       – Да запарно. Пойду к Валтору, заберу у него свои джинсы что ли. А то носить нечего, не в пижаме же мне от врагов отбиваться? Да и хоть как-то отбелю свою репутацию. А то эти джинсы мне Селина до скончания веков припоминать будет. Вот верну их – и повода ей не оставлю. Логично? Логично.       Острый прилив экстаза надолго вывел Главного конструктора Зенита из строя.

***

      – Не боишься без потомства остаться? – Над забором показались длинные уши и блестящая макушка. – А то чай не день уже, земля холодная.       Валтор оторвался от блокнота, моргнул и поморщился.       – После тучи сроков на Омеге твой холодок мне как летний бриз.       Тем более что с потомством проблемы приходится разгребать до сих пор. Ищешь их, отлавливаешь по одному, а потом недовольные ещё и мстить умудряются. Ну никакой совести!       Темноту над головой разгонял волшебный огонёк. Блокнот полнился заметками и формулами по выправлению зачарования дома. Как-нибудь справиться с безобразием ему так и не удалось. Так что пока он составлял список важнейших заклинаний и их расстановку, потому что не все сочетались друг с другом и в лучшем случае неудачная связка просто нейтрализует все чары, а в худшем – рванёт так, что рожки придётся соскребать на другой стороне Магикса. Если от планеты что-то останется.       Работа шла хорошо. Старик замечаниями не докучал, а ночной холод и темнота не мешали так, как случалось в юные невинные годы, когда тюремщикам ещё приходилось только мечтать увидеться с ним лицом к лицу. Омега оставила свой след, привив устойчивость к температурам, периодический озноб и нездоровую тягу к поглощению льда.       За несколько часов ему удалось даже перевыполнить план: список он давно держал в голове. Часть прошлых чар устарела, их предстояло вычеркнуть или заменить на другие, а это значило расчёты и бессонные ночи. К тому же стоило учесть и такие нюансы, как несовместимость чар по формуле. Два заклинания могли значиться как положительно или нейтрально контактные в любом справочнике, а вот формула с учётом местности и положения дома относительно вселенной обещала страшные муки и унизительный провал.       Кропотливый труд приносил настоящее удовольствие. Новая страница блокнота. Ручка чертила ровные круги пентаграммы, аналога которой в мире ещё не существовало. Валтор нахмурил брови от усердия, не моргая, лишь бы не потерять нить мысли. Закушенная губа отозвалась болью. Не важно. Третий круг вписан, по границе руны для стабилизации. И каждый, каждый символ жизненно необходимо сверять с внешним кругом, потому что именно он отвечает за защиту и остаётся неизменным.       Волшебство на бумаге походило на искусство. Отлистав обратно несколько страниц, Валтор пробежался глазами по списку и включил в него запрет на использование лопаты в качестве оружия. Сейчас заклинание существует как временная мера, но с ритуалом защиты дома нужно сделать его постоянным.       Он разложил заклинание на руны, просчитал по формуле сопоставимость с кругом защиты и мотнул головой. Не вписывалось категорически. Особенно сильно оно конфликтовало с заклинанием защиты от мусорных нагромождений. Хотя… Если переставить местами с…       – Штаны мои где?       Умная мысль, махнув хвостом на прощание, унеслась в дальние дали.       Ошарашенно моргнув, Валтор поднял глаза.       Над ним, воткнув кулаки в странно торчащие из штанов бока, стояла Блум и излучала в его сторону откровенную неприязнь.       – На тебе, нет? – осоловело поглядев на воинственную фею, ответил он, ещё пребывая в расчётах и плетениях чар.       – Ха, ха, – ещё рассерженнее процедила рыженькая гостья и похлопала в ладоши. – Мне не смешно. Ты уже достаточно поиздевался надо мной. Мои друзья меня никогда не простят, и теперь моя жизнь больше не станет прежней. И всё из-за тебя. Так что хотя бы отдай мне мои штаны.       – Если я правильно помню, юная мисс, – вмешался старик на заборе, – вы прибыли сюда, как бы так сказать, сверкая… м-м…       – Голым задом, – задумчиво подсказал Валтор, потирая подбородок и бегая взглядом по ровным строчкам.       – Технически, наличие белья не делает зад голым, – возразил дед. – Но позволю себе отметить, что, несмотря на то, что ваша комплекция не близка к идеалам Магикса, я сражён.       – Я тоже, – начиная выводить новую формулу, пробормотал, не думая, Валтор. – Я тоже…       Казалось, покраснеть ещё сильнее было уже невозможно, но из ушей Блум едва не повалил дым. Она заскрипела зубами, зажмурилась и сдержала порыв жалостливо расплакаться. Вместо этого волной накатила злость, и королева эльфов скрестила руки на груди.       – Бесполезно, – хмыкнула она, вздёрнув подбородок. – Ты не в моём вкусе, старик. Мне нравятся рыжие.       Дед картинно схватился за сердце и отшатнулся, открыв рот.       – Я сражён! В самое сердце! О, дискриминация!.. – и лишь макушка сверкнула отражением луны.       Валтор вздохнул, сжал двумя пальцами переносицу и отложил блокнот в сторону. Видимо, концентрация неудачи повысилась достаточно, чтобы сбить весь настрой, и дальнейшие расчёты ничего кроме хаоса и разрухи не принесут. Он посмотрел на грозно нависающую над ним фею. На этот раз её пушистые волосы были собраны в хвост, на висках короткие волоски пушились особенно сильно и походили на облачко. Взгляд задержался на тёмном пятнышке на шее, и маг вздохнул снова.       Гостья выглядела не так, как обычно. Не боялась, но злилась, брови дрожали, губы сжимались, как будто она разрывалась между злой тирадой и слезами. Блум была обижена.       Он не хотел её обижать. Шутка пошла не по плану.       Маг встал с травы, запустив блокнот в карман, и теперь возвышался над Блум. Она не отступила, только обхватила себя руками и отвернулась.       – Блум, прости меня, – твёрдо и ясно произнёс он, поймав взгляд голубых глаз. – Я перегнул палку. Мне правда жаль, что ты расстроилась.       Блум хмыкнула.       – Нет тебе прощенья, злыдень. Я не за извинениями сюда от самой Алфеи через лес пахала в темноте. А за штанами. Штаны мои где? – не встретив понимания, она сердито закатила глаза и объяснила: – Швабра. Я превратила свои джинсы в швабру, и она осталась где-то здесь. Верни.       – О. В таком случае, у меня для тебя плохие новости.       – Говори, – напряглась королева.       – Раз твои штаны были сломаны в виде швабры, то шваброй и останутся.       – Навсегда?       – Навсегда.       Весь мир обрушился на неё неотвратимостью бытия. Она взвыла, схватившись за голову, а пуговка на джинсах в это время нещадно впивалась в живот, а пояс давил бока. Теперь не осталось ни одного шанса, что Селина перестанет припоминать ей эти чёртовы джинсы. Блум точно не заслуживала такого жестокого наказания.       Она проглотила колючий комок в горле и тихо поинтересовалась, чисто для галочки:       – Если я сейчас превращу свои штаны в другие штаны, они у тебя здесь не расколдуются? – а то мало ли, как у него тут порядки устроены. Валтор был странным, и дом его соответствовал характеру хозяина целиком.       – О, нет-нет, не советую этого делать, – снова влез докучливый сосед.       – Да, Блум, не стоит, – мягко произнёс Валтор. – Монополия на наколдованную одежду принадлежит Солярии, поэтому, если ты попадёшься, получишь штраф и обвинение в мошенничестве.       Помотав головой, Блум хохотнула и перевела взгляд с одного ненормального на другого. Они как будто репетировали, не может бред от двух людей экспромтом звучать так складно.       – Серьёзно? А чего ж тогда никто до сих пор не прикопался к моему эльфийскому одеянию из листьев? Сколько раз меня в нём видели, и никто ничего не говорил.       – Так кто ж листья одеждой посчитает? – развеселился старик и быстренько исчез.       Валтор его прозорливостью не отличался, да и бежать ему было некуда. Блум, однако, уничтожать всё живое не спешила. Напротив, она ещё ниже опустила голову и ссутулилась.       – Надеюсь, ты осознаёшь степень своей вины, – шмыгнула носом расстроенная фея. – И не ждёшь, что я всё спущу тебе с рук.       Проклятые джинсы тёрли бока так, будто хотели разрезать несчастную фею пополам.       – Нет-нет, что ты, просто до сих пор пытаюсь свыкнуться с мыслью, что ты едва не убила меня и вернулась в тот же день, чтобы донести до меня вести о неизбежной вендетте.       – От слюней в ушах никто не умирал.       – Я мог быть первым? – с мягкой улыбкой поднял брови колдун.       – Бедняжка, – закатила глаза Блум. – Тогда Талисманом удачи стал бы какой-то другой сиделец. Ты поступил ужасно, и мне тебя не жаль. Вот.       – И я раскаиваюсь в этом. Мир? – Он протянул ей ладонь. Дующаяся фея, глядящая в сторону, не видела, с какой теплотой он смотрел на неё.       – Нет. Ты добился своего. Теперь я хочу с тобой воевать.       Она не стала озвучивать, что воевать можно и чужими руками, и что уже утром Эльдора получит столько жалоб и компромата, что хватит засадить Валтора в глубины самой далёкой тюрьмы на тысячелетие. Потому что посягательство на репутацию не простого обывателя, а королевы последнего эльфийского воинства Земли стоит слишком дорого.       – Но я дам тебе последний шанс, – кивнула она, быстро смахнув крошечную слезинку.       – Вот как?       – Да, тебе стоит ценить это. У меня есть план.

***

      В этой комнате она была всего один раз, когда злодей протащил её по всем уголкам своего гнусного жилища, чтобы протестировать проклятие засыпания. Небольшое помещение в тёмных тонах с тяжёлыми запылёнными занавесками на окнах радовало скудным освещением единственной люстры на потолке. Всё внимание притягивал даже не камин у стены, а горы чёрных мусорных мешков в углу с высыпающимися изнутри листовками и рекламными буклетами. Здоровый человек не стал бы даже брать такое, если б нашёл это в своём почтовом ящике, а вот Валтор зачем-то собрал целую коллекцию. Блум этого не понимала.       Стены в мелкий белый цветочек с ровными вертикальными узорами гармонировали по цвету с тремя креслами: их обивка повторяла тот же узор, как будто остатки обоев решили превратить в ткань и пустить в дело. Между ними стоял низкий вытянутый кофейный столик со стеклянной прозрачной крышкой, чуть дальше – длинный диван. Перед камином располагался светлый овальный коврик с длинным ворсом, а возле двери – потёртый комод. На каминной полке стояли в ряд деревянные фигурки трёх кривеньких барышень и дракона, и коробка здоровенных спичек.       Валтор быстро зажёг камин, подбросил в занимающийся огонёк пачку глянцевых брошюр, отчего пламя зафырчало дымом и едва не потухло. Пока маг пыхтел над диваном, который никак не хотел двигаться ближе к теплу, Блум ёжилась, переминалась с ноги на ногу и чувствовала себя всё более неуютно. На этот раз её визит напоминал настоящий поход в гости. Они не пытались друг друга убить или покалечить, Валтор не предпринимал никаких подозрительных поползновений в сторону её репутации, а мерзких маленьких пикси в радиусе видимости не было и в помине. Всё было спокойно. Это-то и смущало. Наверно, ей было бы гораздо спокойнее, если бы Валтор прямо сейчас попытался её схватить – тогда пропало бы это ощущение подвешенности и напряжённого ожидания.       Она совсем не знала, как себя вести.       Щёки расцвели румянцем.       Наконец, потуги колдуна похвастаться физической силой принесли плоды, и диван встал ближе к огню. Блум опасливо опустилась на самый краешек, готовая в любой момент отразить нападение или сигануть в окно. А нет, оба окна закрыты, тем более занавеска и тюль могут серьёзно замедлить отступление. А промедление в таком деликатном деле – фатально. Значит, остаётся дверь. Закрытая. М-да…       – Я уже говорил, что ты чудо? – повторил лыбящийся во все тридцать два колдун.       Блум не понимала, почему он вечно то улыбается, то смеётся. Хотя предполагала, что отдельные аспекты медицины в Магиксе не так развиты, как на родной Земле, и Валтору здесь просто не смогли помочь.       – Может, если бы ты говорил такое людям чаще, тебя бы реже сажали, – буркнула она.       После улицы тело пробирал противный холод, а горящий камин ещё не настолько прогрел воздух, чтобы отогреться. Блум с тоской поглядела на пушистый коврик. С куда большим удовольствием она устроилась бы на нём, чем на диване рядом с больным маньяком. Но, увы. Таков был план, и ей придётся пожертвовать удобством и теплом, чтобы контролировать Валтора. Ей вообще приходилось жертвовать из-за Валтора слишком многим. Особенно страдала драгоценная репутация. Лишь мысль о неизбежном отмщении вызывала у неё улыбку. Правда, она больше походила на оскал, но маг ни о чём не подозревал, и Блум могла не сдерживаться.       – Не все люди заслуживают зваться чудом, – пожал плечами Валтор. Он окинул внимательным взглядом напряжённую фею и встал. Широким шагом пересёк комнату и вышел, чтобы через минуту вернуться с толстым вязаным пледом. Блум и пискнуть не успела, как оказалась укутана с головы до ног, лишь запоздало почувствовав, что его ладони задержались на её плечах, разглаживая складки на ткани.       Мысли о тактическом отступлении и способах немедленного выведения врага из строя тотчас выветрились из головы. Блум растерянно посмотрела на свои завёрнутые в плед ноги. Почему-то ей сразу стало тепло и даже горячо. Таких заклинаний она не знала, а иначе давно заколдовала бы своё одеяло.       Диван рядом прогнулся под чужим весом, Блум качнуло чуть в сторону, но она удержалась. Сев поудобнее, она бросила на Валтора робкий взгляд и потянулась за телефоном.       – В общем, первый сезон «Девочек-ведьм против космических планетян» лучше всего донесёт мысль, которую я хочу объяснить. Вот. К утру управимся.       От такого восторга, который появился на его лице, Блум передёрнуло. Она и не подозревала, что ему настолько нравятся мультики. Текна говорила, что в волшебном мире они не то чтобы популярны, а поди ж ты, выискался фанат на её голову.       Она набрала в поиске на своём обновлённом гаджете название, придвинулась поближе, чтобы было видно обоим, и нажала на воспроизведение. Заиграла знакомая до последней ноты мелодия, от которой по телу побежали мурашки, и губы растянулись в улыбке. Всё-таки это был её самый любимый мультик, по праву возведённый в ранг легендарных, а первый сезон положил начало восхитительной, волшебной истории, навсегда укравшей её сердечко. Конечно, Блум многим своим друзьям советовала его посмотреть и ревностно следила, чтобы они и правда смотрели и не отлынивали. А после – обязательно спрашивала мнение, будто сама была создателем. Любую критику она воспринимала как личное оскорбление, и вот теперь приобщиться к здоровым людям предстояло и Валтору. У Блум бешено колотилось сердце. Она от всей души надеялась, что он поймёт заложенный глубинный смысл, а не увидит во всей гениальной картине только разноцветные юбки героинь.       Она пододвинулась ещё поближе. Тянуть руку с телефоном между ними оказалось неудобно, но очень уж хотелось и самой посмотреть милый сердцу мультик.       – Давай я помогу. Всё-таки так будет гораздо удобнее, – любезно предложил колдун и, самодовольно усмехнувшись, наколдовал на телефон левитацию. Чтобы тут же вырубиться без задних ног.       Блум поймала агрегат прежде, чем он упал, и ошарашенно обернулась на Валтора. Он завалился на спинку, голова его упала на грудь.       Фея нервно хохотнула и пригладила пух на голове.       – Выпендрёжник, – закатила глаза она.       Спящим он совсем не походил на больного опасного монстра. Он спал, дышал и тихо сопел, как самый обычный человек. Как будто не было в нём аномальной силищи и чудовищной магии. Его сердце размеренно билось, и тонкая белая ткань на груди чуть подрагивала в такт. Длинные волосы укрывали половину лица. Блум не могла не признать, что Валтор был красив. Но это ничего не значило.       То, что она чувствовала в нём что-то родственное, объяснялось его скрытой эльфийской сутью: к своим друзьям Блум испытывала то же самое. Наверное, не будь они злейшими врагами, их общение было бы куда более мирным, без сражений и постоянного страха. Они смотрели бы мультики вместе, Блум бы открыла для него земную вкусно-вредную пищу, а потом когда-нибудь завербовала в свои ряды. И стало бы в мире одним эльфом больше.       Блум тихо вздохнула. Она легонько потрепала Валтора за плечо, а он как дрых беспросветно – так и дрыхнет. Ну и что теперь делать?       Решение пришло с урчанием голодного живота. Хлопнув себя по коленям, Блум направилась на поиски пропитания. В школе покушать она так и не успела и чувствовала, что готова сожрать дракона живьём, лишь бы побыстрее. Примерное расположение кухни она знала, поэтому прямой наводкой устремилась туда в надежде, что Чатта выгребла не всё.       Дверцы шкафчиков оказались открыты. Полки выглядели девственными и не тронутыми бытом. Холодильник зиял пустотой.       В животе грустно заурчало.       Пришлось возвращаться. Валтор всё ещё спал, поэтому Блум опустилась на ковёр перед потрескивающим камином, закинула в него ещё кипу рекламок и потёрла друг об друга озябшие ладошки. С отоплением в халупе Бывалого была настоящая беда. Источник тепла в доме отсутствовал как таковой, не считая сиротливо притулившегося камина в единственной комнате на весь особняк.       На комоде обнаружился толстый блокнот с ручкой, и Блум тут же подгребла его поближе к себе, а потом и вовсе схватила его и вернулась к камину. Открытая страница хвастала корявым художеством. На листке была изображена странная конструкция из линий, значков и окружностей, как будто Валтор пытался либо нарисовать улыбающуюся мордашку, либо расписать ручку. Покачав головой, Блум похмыкала и добавила недостающие детали. Нос, пару торчащих зубов из распахнутого зева рта и очаровательный бантик. Ну и немного румянца.       Подозрительный всхлип и хрип отвлекли её от творческого процесса, и Блум встретилась глазами с блюдцами Валтора.       – Ну наконец-то, – недовольно пожурила она. – Мультик! Нужно успеть до утра, у меня завтра куча дел. Так что не вздумай больше спать.       Появилась догадка, что он мог выключить себя специально, чтобы избежать участи просмотра мультика. Не стал бы Талисман удачи и правда случайно косячить в собственном же доме и оставаться беззащитным наедине с врагом?       – Блокнот… – просипел он, побледнев.       – В порядке твой блокнот, – деловито усаживаясь рядом, Блум сунула в руки злодея телефон и включила воспроизведение. – Ещё годик потренируешься, и сможешь рисовать уже сносно, делов-то. Опыт – вот что главное!       Валтор растерянно обвёл жилище взглядом. С оставленного у камина блокнота ему подмигивала ехидная морда гуманоида с рунической вязью уникальных заклинаний на щеках.       Блум тем временем расстегнула пуговицу на штанах и облегчённо выдохнула. Из длинного пледа получилось уютнейшее гнездо, в которое Блум с удовольствием закопалась с ногами и приготовилась к просмотру любимой картины, бессовестно привалившись к тёплому боку.

***

      – Ты учти, я слежу за тобой, так что не вздумай уснуть, – она коршуном бдела, чтобы провинившийся злобнюк не отлынивал от наказания. Если он просмотрит весь сезон и ничего не поймёт, на его будущем можно ставить крест.       Впрочем, её голос лишился всей строгости. Последние пару часов Блум просто наслаждалась покоем и теплом. Шевелиться не хотелось, и ей лежалось так удобно, что впору было заснуть, если бы не мультик и её великая миссия. Ну и аллергия на шампунь, конечно же, куда ж без неё-то. По телу бегали мурашки, и Блум немножечко боялась такой реакции организма.       Ей не хотелось, чтобы это заканчивалось.       – И в мыслях не было, – открестился Валтор. Их пальцы были переплетены, голова Блум лежала на его плече, а её согнутые в коленях ноги удобно подпирали мужские бёдра. Почти семейная идиллия, если не считать, что драгоценный блокнот у камина прямо сейчас находится в смертельной опасности, и его бесславная гибель от малейшей искры уничтожит многочасовые труды и гениальные мысли. – Мне не совсем понятно. Автор излишне очевидно намекает на их любовную линию. Он – главный антагонист на протяжении последних десяти серий, она – героиня и светоч. И тем не менее. Она отвергает его ухаживания, но даёт бесчисленные поводы для новых. Какой смысл?       – Ну-у, – насмешливо прищурилась разомлевшая фея, – она девушка и ей приятно чувствовать, что она достойна внимания сильнейшего. Очевидно же. Поэтому их пляски ей на самом деле нравятся, но она не подаёт виду, чтобы это не прекратилось.       – Бред какой-то. Почему бы в таком случае не ответить взаимностью?       – Она не может ему доверять, он же злодей, ты чего!       – Сожри меня дракон, – тяжело вздохнул колдун, потерев ладонью лицо.       На его счастье, ещё через час, когда за окнами уже засветилось солнце, марафон мракобесия подошёл к концу. Блум счастливо потянулась, застонала и подняла на него сияющие глаза.       – Ну и что ты понял? – требовательно спросила она. Главная идея сезона была буквально на поверхности: последствия. У каждого действия есть последствия. Будь то ошибки, импульсивные решения или недостаточно продуманная стратегия, любой шаг может привести к катастрофе. И Валтору всего лишь стоит провести аналогию с мультиком: если обидел человека, не жди, что он всё забудет и простит.       Его рука расслабленно обнимала гостью за талию. Он легко провёл пальцами по выпирающему из-под пояса штанов бочку и усмехнулся.       – Ты слишком мягкая для феи.       – Зато эльф из меня эталонный. Ты тему-то не переводи.       – Ладно, ладно. Твои девочки-волшебницы все серии причиняли добро и справедливость, зло получало по заслугам, а хорошая сторона торжествовала. Мир, дружба, жвачка. Ура?       Сокрушённо помотав головой, Блум едва не застонала в голос. Он так ничего и не понял.       – Ты безнадёжен.       Она выпуталась из пледа, с сожалением выбралась из тёплых объятий и направилась на выход. Естественно, радушный хозяин последовал за ней.       – Сразу предупрежу, милая, что следующие пару недель я буду чинить дом, и здесь может быть для тебя небезопасно, – лучезарно улыбнулся он поморщившейся фее.       Про то, что следующие несколько тысячелетий он будет занят отнюдь не ремонтом, Блум умолчала.       – Я и не собиралась к тебе приходить.       – Хм, тогда приглашу тебя сам, когда закончу. Ты предпочитаешь щупальца или классическое связывание? – невинно поднял брови он, стараясь не рассмеяться.       Блум, ворча про топор и расправу, грузно топая, ушла. У неё осталось чрезвычайно важное дельце у бабушки Эльдоры.