Соломенная шляпа и куноичи Вано

Отама открывает глаза. Не спала. Слушала каждое его слово, каждое сбивчивое дыхание. — Попробуем — что? — голос тихий, но в нём уже знание. Луффи смотрит в угли. Красные отблески пляшут на его лице. — То, что было на пляже. Белые волосы. Сила. Я не помню... ощущений. Только пустоту. А сейчас я не пустой. Я хочу... понять, что это. Откуда берётся. Отама садится. Поправляет кимоно, сползшее с плеча. Не спешит. — Ты просишь меня снова тебя подчинить? — она наклоняет голову. — Приказать? Использовать данго? — Нет, — он качает головой. — Не приказывать. Просто... сделай то, что сделала тогда. На пляже. Я хочу почувствовать, как моё тело реагирует без борьбы. Добровольно. Она молчит. Смотрит на него долгим, изучающим взглядом. — Ты уверен? — Нет, — честно говорит он. — Но останавливаться не буду. Отама протягивает руку к его лицу. Касается щеки. Красное данго на её щеке мерцает в темноте. — Закрой глаза, — шепчет она. Он закрывает. Отама прижимается своим данго к его губам. Не кормит — просто касается. Рисовый шарик пахнет травами. Луффи вздрагивает. — Открой. Он открывает. Зрачки расширены. Волосы на висках начали серебриться. — Ещё, — говорит он хрипло. Она трётся щекой о его щеку. Данго скользит по его коже. Тепло разливается по телу. Луффи чувствует, как внутри что-то щёлкает — не больно, не страшно. Как будто открывается дверь. — Не сдерживайся, — шепчет она в губы. — Позволь течь. Он выдыхает. Волосы начинают белеть — от корней к концам. Не быстро, как на пляже. Медленно. Спокойно. — Я чувствую, — говорит он удивлённо. — Я не пустой. Я... я могу думать. — Потому что ты не подчиняешься, — она гладит его по голове, по белеющим прядям. — Ты соглашаешься. Есть разница. Луффи смотрит на свои руки. Кожа светлеет. Пальцы становятся длиннее. Он чувствует силу — не ту, что сжимает, а ту, что освобождает. — Как это называется? — шепчет он. — Мои волосы... они белые. Но я не в гире. Я просто... я. — Может быть, это твоё настоящее «я», — Отама касается его груди. — То, что прячется за резиной и мясом. Освобождённое. Он смотрит на неё. Глаза — не пустые, как тогда на пляже. Живые. Удивлённые. — Страшно? — спрашивает она. — Нет, — он улыбается. Впервые за всё время — не пиратской ухмылкой, не боевым оскалом. Просто. Чисто. — Это... весело. — Тогда, — она берёт его за руку, — давай узнаем, что ещё умеет твоя белая форма. Без приказов. Без магии. Просто... эксперимент. Луффи кивает. Его волосы полностью белые. Но он всё ещё он. И это самое странное. Отама сжимает его пальцы. — Начнём с малого. Поцелуй меня. Он наклоняется. Не потому что она приказала. Потому что хочет. Их губы встречаются. Белые искры летят в стороны. Волосы Луффи светятся в темноте. Эксперимент начался.