Время тишины

***

      Уэнсдей пришла в сознание. Каждая мышца ее тела болела. Ее запястья были прикованы к тяжелой железной раме кровати в одной из двух комнат домика. Она провела ночь, проваливаясь в тяжелый сон на жестком деревянном полу.       Солнечный свет лился через старое штормовое окно комнаты, ослепляя ее. Уэнсдей предположила, что время было около 6:00 AM.       Она напрягла слух, но ничего не услышала. В хижине стояла гробовая тишина. Уэнсдей ворочалась, двигалась из стороны в сторону, но никак не могла найти нужный ей уровень комфорта.       В углу комнаты у окна стоял старый стол и деревянный стул. На столе лежала небольшая стопка книг в мягких обложках.       Уэнсдей наклонилась вперед и сдвинула наручники по железному пруту кровати чуть вверх. Это позволило ей подняться на колени, помогая себе руками, расположенными примерно на уровне талии. Она смогла заглянуть в маленькое окошко. Снаружи Уэнсдей увидела сотню ярдов сухой пожелтевшей травы, а затем мрачную стену из деревьев.       Что-то на подоконнике, сверкнувшее в солнечном свете, привлекло ее внимание. Уэнсдей сильнее натянула наручники, чтобы лучше рассмотреть лежащий предмет. Она увидела край отвертки. Рядом с металлической ручкой лежало несколько винтов. Аддамс посмотрела налево и заметила свежие винты в основании деревянного окна.       И тут она все поняла.       Ее похититель планировал спрятать свою предполагаемую жертву здесь. Он не просто забил окна гвоздями, он намертво привинтил рамы.       Уэнсдей однозначно нужно было заполучить эту отвертку.       Напряжение в ее запястьях становилось сильнее, чем она могла вынести. Аддамс снова упала на колени и перекатилась на бок.       Дверь в ее комнату тут же распахнулась. — Что это ты делаешь?       Уэнсдей посмотрела на вошедшего, но ничего не ответила. Ее похититель был небрит, и глаза у него налились кровью. Казалось, что парень переживал нечто, что сводило его с ума. Она могла бы поклясться, что со стороны он выглядел сумасшедшим.       — Думаешь, ты самая умная, не так ли? Вертишься тут, пытаясь снять наручники? Ну, что ж, позволь мне помочь тебе.       Парень подошел к ней, присел на колени и достал из кармана штанов ключ. Через несколько секунд руки Уэнсдей были свободны. Не вставая, она, двигая только мышцами ног, отшатнулась к стене у окна. Она решила показать парню свой страх, чтобы притвориться покорной. Прикидывая при этом, как удачнее всего схватить отвертку, как только парень отвернется. Может быть, его перемещения по комнате дадут ей достаточно времени, чтобы взять инструмент и вонзить штырь ему в спину.       — Я развязал тебя, чтобы ты могла выйти, воспользоваться туалетом и поесть. Потом я снова надену наручники, и ты окажешься в багажнике. Мы поедем дальше. Если ты слышишь, как я говорю тебе молчать, то сделай это. Если ты попытаешься подать кому-то сигнал, это будет стоить ему жизни, а ты заплатишь свой долг болью, поверь мне. Я ясно выразился?       Уэнсдей кивнула.       — Я спросил, ясно ли я выражаюсь?       Пораженная его гневной вспышкой, Уэнсдей, заикаясь, промямлила: — Дааа…       Она бессознательно потянула за свои волосы. Один взгляд на пальцы напомнил ей, как с них падают пряди. Боль от вырванных волос на время помогла бы ей собраться с духом.       Парень посмотрел на нее, и морщина недоумения прорезала его лоб: — Что с тобой? Почему у тебя столько седых волос? У тебя рак или что-то в этом роде?       Уэнсдей покачала головой.       Парень подошел к ней: — Сходи в туалет. Двигайся, это твой последний шанс на цивилизованный отдых, — последнюю фразу парень произнес, указывая рукой на дверь.       Вряд ли теперь Уэнсдей сможет незаметно взять отвертку. Парень все оставшееся время не сводил с нее глаз.       Спустя десять минут, после того как она сходила в уборную, чтобы смыть запекшуюся кровь с затылка и покрепче завязать узлы банданы, Уэнсдей без аппетита жевала сухие бутерброды за деревянным обеденным столом.       Похититель пристально смотрел на нее. Казалось, он раздевает ее глазами. Никонец, он сказал, что собирается выйти позвонить и что он будет прямо за дверью хижины в течение нескольких минут. Когда закончит разговор, они уедут.       Ей придется проскочить весь путь до задней части комнатки, схватить отвертку, спрятать ее где-нибудь и вернуться к столу, прежде чем парень заметит ее движение. Не хотелось упускать этот шанс и терять драгоценное время.       Парень вышел и запер за собой дверь.       Уэнсдей вскочила со стула и бросилась в заднюю часть комнаты, когда суставы ног пронзила резкая боль. Она, стиснув зубы, изо всех сил стараясь не шуметь, проскользнула мимо двери в комнату, в которой была раньше, и остановилась перед окном.       Пальцами сжала рукоятку отвертки и прижала ее к груди. Ей нужно было выровнять свое дыхание.       Где она может спрятать инструмент?       Дверь хижины с грохотом распахнулась.       Уэнсдей рванулась вперед и остановилась. Отвертка все еще была зажата в ее руке.       Парень окликнул ее.       Уэнсдей повернулась в угол комнаты и засунула инструмент в правый передний карман джинсов. Прежде чем успела вытащить руку, отвертка поцарапала внутреннюю сторону ладони. Она опустилась на колени, прислонившись к стене.       Похититель вскочил в комнату, держа пистолет наготове.       Уэнсдей опустила голову.       — Что ты делаешь? Пробуешь открыть окно, да?       Уэнсдей молча смотрела на парня, когда тот пересек комнату и проверил целостность окна. Он повернулся к ней и приставил пистолет к коже ее виска.       — Встань!       Уэнсдей осталась стоять на коленях, застонав от волнения и страха. Она не хотела вставать перед ним, опасаясь, что парень увидит выпирающий след от отвертки в кармане ее джинсов.       — Я сказал, вставай!       Она покачала головой.       Он ударил ее наотмашь ребром ладони.       Уэнсдей видела, как парень, должно быть, от собственного резкого движения, потерял равновесие, потому что завалился на нее. Выпрямился, схватившись за ее рубашку, и подтолкнул девушку к двери.       Затем его колено выдвинулось и оттолкнуло ее ноги от пола. Она тяжело упала, приземлившись на живот, прежде чем успела вытянуть руки вперед, чтобы принять на себя большую часть падения. С ее губ сорвался стон, когда ответка в кармане сильно ткнула ее в пах.       — Я вижу, что тебе нужно будет преподать несколько уроков. Когда я говорю, ты это делаешь, иначе будет больно. Поняла?       Уэнсдей кивнула.       — Встать!       С трудом она поднялась на колени, а затем на ноги.       — Хорошо. Кажется, ты еще можешь кое-чему научиться. Теперь двигай задом. Иди к машине и встань перед багажником.       Через минуту они уже были снаружи.       Он открыл багажник и жестом показал Уэнсдей, чтобы она заползала внутрь. Она попыталась наклониться так, чтобы инструмент в ее кармане не нанес еще больше повреждений. Затем его руки оказались на ее спине. Он толкнул ее сильно и быстро.       Она успела пригнуть голову, но ударилась правым плечом о верх капота, отчего с губ сорвался пронзительный крик.       Крышка багажника быстро опустилась, но Уэнсдей успела заметить, как ее похититель улыбается.       — Видимо, моя боль доставляет ему удовольствие, — подумала про себя Уэнсдей.       В хаосе их борьбы он забыл сковать ей руки наручниками. Ее запястья и лодыжки остались свободны.       Уэнсдей тут же развернулась боком, чтобы вытащить отвертку, и начала обдумывать план своего побега.

***

      Гомес направился к двери.       Если он собирался вернуть свою дочь, он хотел сделать это по-своему. Полиция не смогла помочь им, когда много лет назад похитили и убили его старшую дочь Гуди, и он был убежден, что копы точно не спасут его младшую в этот раз.       Он остановился у двери.       Неужели он действительно думал сделать все, не посвящая в детали Мортишу? Поймет ли она? Сможет ли он рассказать ей о телефонных звонках? Подобные вещи всегда смахивали на противостояние с женой. Она должна была сделать все по-своему. Если бы он рассказал ей, что звонивший сказал об Уэнсдей этим утром, жена просто впала бы в истерику.       Но, может быть, ему стоит ей об этом сказать?       Он повернулся и направился в гостиную.       Его жена спала, сжавшись на диване под углом, и ее шея была неестественно вывернута на подлокотник.       — Мортиша, проснись. Сейчас половина десятого утра. Уэнсдей до сих пор нет дома.       Она проворчала невнятно в ответ и повернулась, чтобы ослабить давление на шею. Морщась от судорог в шее, начала массировать под челюстью.       — Который час?       — Девять тридцать утра.       Мортиша задвигала головой вперед и назад. Он не был уверен, показывала ли она ему ответ «нет» или пыталась снова заставить мышцы двигаться.       — У меня ужасно болит голова. Можешь принести мне таблетки?       Через минуту Гомес вернулся с таблетками и водой. — Вот, прими это. Сходи в душ, и мы обсудим, что делать дальше. Я позвонил на завод и сказал, что меня не будет несколько дней.       — Дай мне десять минут. Может сначала выпьем кофе?       Гомес посмотрел на часы. Каждая минута была важна. Он терял время. Он принял решение.       — Я сварил кофе. На кухне. Слушай, почему бы тебе не принять душ и переодеться, а я вернусь раньше, чем ты успеешь оглянуться.       — Куда ты идёшь?       Их беседу прервал звонок в дверь.       — Оставайся здесь. Я открою, — сказал Гомес.       Он бросился к двери. Когда посмотрел в глазок, то увидел двух мужчин. Они выглядели как полицейские. Чистоплотные, один с аккуратной бородкой. Оба были в костюмах. Один мужчина наблюдал за улицей, другой смотрел на дверь.       Гомес открыл им и поздоровался. Поднял руку, чтобы защитить глаза от восходящего яркого солнца.       Молодой человек с аккуратной бородкой пролистал блокнот и спросил: — Вы — Гомес Аддамс?       Гомес кивнул: — Да. Могу ли я вам помочь?       — Они пришли сказать, что Уэнсдей найдена мертвой? — пронеслось в сознании Аддамса, но он покачал головой, чтобы отогнать эту мысль.       Парни представились сотрудниками полиции.       — Ваша дочь Уэнсдей дома?       — Нет. Что-то не так? Могу ли я вам чем-то помочь?       Бородатый посмотрел на своего партнера, а затем снова на Гомеса, который наблюдал за происходящим как мог, несмотря на яркое солнце.       — В центре города, в районе парка развлечений, произошел инцидент. В результате наезда автомобиля погиб мужчина. Были свидетели, которые видели Вашу дочь на месте происшествия. Если Вы знаете, где находится Уэнсдей, в ее интересах встретиться с нами, чтобы мы могли прояснить ситуацию.       — Сбила человека? — спросил Гомес, ошеломленный. Может быть, поэтому его дочь не вернулась домой. Она была в тюремной камере. Но тогда эти ребята знали бы это.       — Ну, должно быть, произошла ошибка, потому что моя дочь ночевала в доме подруги прошлой ночью. У меня есть текстовое доказательство на моем мобильном телефоне.       Гомес почувствовал, как дрожит его ладонь, когда он поднял руку, чтобы закрыть лицо от солнца. Во что ввязалась его Уэнсдей? Могла ли она на самом деле убить человека?       — Мы можем войти? — бородатый сделал шаг вперед.       Гомес преградил ему путь: — Сейчас не самое лучшее время.       — И почему это, мистер Аддамс?       — Там моя жена. Она плохо себя чувствует.       Он решил ранее, что полиция не будет этим заниматься. Если что, они просто все испортят. Особенно после двух телефонных звонков, которые он получил этим утром.       Гомес оставил сообщение для Ксавье Торпа вчера вечером, после того как Мортиша уснула. Сегодня утром он получил ответный звонок.       Ксавье не собирался помогать ему с поисками Уэнсдей, хотя это было тем, чем Торп занимался уже давно. Гомес проверил; Ксавье находил пропавших детей, и у него был хороший процент успеха. Другой звонивший приказал ему не вызывать полицию, иначе Уэнсдей умрет. Полиция не сможет обеспечить благополучие его дочери.       У Гомеса Аддамса были другие планы.       — Боюсь, что поиск Вашей дочери является приоритетом, и мы бы предпочли сделать это при Вашем сотрудничестве. Поэтому я должен спросить: Вы прячете Уэнсдей?       — Послушайте, я понимаю, что могу показаться немного напряженным. Просто моя дочь нерешительная, замкнутая девушка, и я не могу поверить всем вашим свидетелям. То, что они сказали — что она сбила человека, крайне маловероятно. Я поговорю с женой. Мы сделаем несколько звонков. Оставьте мне номер, по которому я смогу с Вами связаться, и когда мы поговорим с нашей дочерью, я разберусь во всем, а затем мы вам позвоним.       Наконец, заговорил напарник бородатого: — Все не так просто. Это больше, чем просто автомобильная авария.       — Есть что-то еще?       — На месте происшествия мы нашли блокнот, — бородатый повернулся и протянул руку. Его партнер вложил ему в ладонь светлую книжку.       — Вы это узнаёте? Это блокнот Вашей дочери — Уэнсдей?       Гомес кивнул. Он бы узнал эту книжку где угодно.       — Мы просмотрели его и нашли упоминания о нескольких похищениях, несчастных случаях и местах преступлений; информацию, которую могут знать только люди, расследующие эти преступлений. В некоторых случаях, господин Аддамс, Ваша дочь, судя по датированным записям, похоже, знала что и когда произойдет. Мисс Аддамс либо экстрасенс, либо психопатка, которая планирует несчастные случаи, а затем пытается спасти людей. Мы не знаем, чему верить.       Гомес не мог сдержать дрожь в голосе. — Что вы говорите?       — Там есть упоминания о Ким Веппс, которую похитили и удерживали в течение десяти дней. Мы считаем, что Ваша дочь имеет некоторое отношение к этим похищениям. Помните, этот блокнот был найден на месте убийства, где свидетели видели Вашу дочь, и теперь у нас есть подтверждение от Вас, что это на самом деле блокнот мисс Аддамс. Вы понимаете, почему мы должны найти ее сейчас, прежде чем она нанесет еще больший ущерб.       Может ли его Уэнсдей быть частью чего-то столь дьявольского?       — Расскажи ему остальное, — сказал партнер бородатого.       — Пару часов назад нам позвонила женщина, которая заявила, что она с Ярмарки чудес. Она сказала, что у Вашей дочери какие-то неприятности, о которых мы уже знали. Странно, но ей сказали, что и у ее дочери тоже большие проблемы. Звонившая утвержает, что ее дочь застрелят на следующий день или около того. Похоже, Уэнсдей что-то задумала. Нам придется найти Вашу дочь довольно быстро, чтобы во всем разобраться и остановить это.       Бородатый открыл блокнот на последней странице.       Гомес посмотрел вниз и заметил слово, обведенное много раз. Он опустил голову, чтобы закрыться от солнца, и увидел имя «Ксавье».       Он также разглядел фразу «Спаси себя» рядом с мужским именем.       Он хотел одного — найти эту женщину Габриэль, чтобы заставить ее признаться в пророчестве об опасности. Он так же хотел убедить Ксавье Торпа помочь. В глубине мужского сознания шевелилась только одна мысль - каким-то невероятным образом все произошедшее с Уэнсдей было связано с Ярмаркой чудес. А Ксавье даже предвидеть не мог все эти странные события.

***