Время тишины

***

      Эрик смотрел через лобовое стекло патрульной машины без опознавательных знаков на проплывающие облака. Некоторые были темными от дождя, а другие — серыми и унылыми.       — Интересно, сохранится ли погода? — спросил он вслух.       Ксавье ему не ответил. Они стояли на обочине шоссе уже пятнадцать минут, ожидая, когда ETF даст им добро на приближение к хижине.       — Ты в порядке, Ксавье?       — Конечно.       — Ты кажешься напряженным. Хочешь о чем-то поговорить?       Ксавье покачал головой. — Я немного запутался. В этом деле есть что-то необычное.       — Ну так? — Эрик схватил свой кофе из держателя на панели приборов и сделал глоток.       — Я пока многого не знаю, но постепенно до меня доходит.       — Что ты знаешь?       Ксавье повернулся и посмотрел на него. Эрик поставил свой кофе обратно.       — Я знаю, что кто-то из близких мне людей погибнет.       — Близких тебе эмоционально или находящихся поблизости? — Эрик улыбнулся, а затем спросил: — А что, если мы поймаем этого парня прямо сейчас? Он ведь должен быть в хижине, верно?       — Когда я впервые упомянул о том заброшенном доме, я сказал, что нам нужно действовать быстро, потому что преступник планировал уйти или уходил как раз в тот самый момент.       — Ты хочешь сказать, что его здесь больше нет?       — Да, я так думаю.       — Почему определенная информация от тебя заблокирована, а другие фрагменты доходят? Разве ты обычно не получаешь достаточно информации, чтобы быть правым более чем на пятьдесят процентов?       — Обычно так, но в этот раз меня заблокировали.       — Заблокировали? Как это происходит? И кто может тебя заблокировать? Или, еще лучше, у кого хватила бы таланта это сделать?       Ксавье покачал головой. Он пожал плечами, словно только что проиграл бейсбольный матч. — Ну, ничего страшного, — говорило его выражение лица.       — Что ж, это было большое дело, — подумал Эрик.       Снаружи кто-то свистнул.       Детектив поднял глаза, когда один из людей Мак-Кинли помахал им рукой, чтобы они вошли.       Эрик завел машину и поехал по гравийной дороге, пока не повернул налево начастную подъездную дорогу к домику. Он припарковался, а затем они с Ксавье вышли из авто.       МакКинли подошел к нему. — Эрик, мы опоздали. Кажется, они были здесь недавно. Заходи, я покажу тебе, что у нас есть.       Детектив кивнул и посмотрел на Ксавье. Тот разглядывал деревья. Эрик проследил за взглядом Торпа, но ничего там не увидел. Вокруг них начал моросить тихий дождь.       — Ты идешь? — спросил он.       Ксавье покачал головой. — Просто закончи с этим. Мне нужно кое о чем подумать.       Ксавье стоял под высокой сосной, наблюдая, как люди Мак-Кинли входят и выходят из хижины. Он подумал, что, возможно, на этот раз все выглядело иначе, потому что человек, которого он пытался найти, также обладал экстрасенсорным талантом. Может ли это работать как отталкивание магнитов?       Торп не хотел, чтобы его коллеги думали, что он не может добиться результатов. Однако он знал, что в хижине будут знаки, показывающие, что Уэнсдей была здесь; знаки, которые подтвердят его экстрасенсорные способности. Он рассудил, что сейчас, вероятно, самое время, чтобы принять более активное участие в расследовании. Сделать все от него зависящее, чтобы все поняли, что он тоже пытается раскрыть это дело.       Он вышел из-под сосны под легкий дождь. В воздухе витал тонкий запах влажной древесины, который напомнил ему мотель «Sky Blue». Ксавье застыл на полпути к домику. — Sky Blue? Небесно-голубой?       Он поднял глаза. Дождь шел из темных облаков, и нигде не было голубого неба. Мотель? Откуда это взялось?       Он с трудом поднялся вверх по ступенькам домика. На кухне сохранились лишь незначительные детали жилища: разбросанная посуда, объедки и крошки на столешнице, стулья, перевернутые верхом на столе.       Торп слышал, как МакКинли говорил об Уэнсдей в одной из задних комнат. Он направился туда и заглянул внутрь.       Мужчины стояли у небольшого стола с разбросанными на нем книгами.       МакКинли повернулся к нему. — Похоже, Вы хорошо справляетесь со своей работой. Отпечатки пальцев в этой комнате на первый взгляд принадлежат Уэнсдей. Скоро мы получим подтверждение. Теперь, пожалуйста, укажите нам место, где она сейчас, а не где она была.       Ксавье кивнул ему, повернулся и вышел из хижины.       Дождь утих, превратившись в мягкий туман. Мелкий ветерок пронесся по деревьям, заставив их петь ему серенаду шелестом колышущихся листьев.       Его внимание привлекли чьи-то крики. Похоже, люди Мак-Кинли остановили вьезжающую машину. Затем он узнал голос Гомеса. Что тот здесь делал? Была ли с ним Мортиша? Ему придется с этим разобраться. Они захотят узнать, где их дочь. Почему она не там, где он сказал? Все ли с ней в порядке? Все сведётся к одному вопросу: осталась ли еще надежда?       Ксавье поспешил к дороге.       Отец Уэнсдей вышел из машины, размахивая руками, демонстрируя свое разочарование из-за того, что ему не разрешили зайти в хижину. Гомес увидел Ксавье и подозвал: — Вы нашли Уэнсдей? С ней все в порядке?       Его лицо выражало отчаяние. Поскольку Гомес еще не видел свою дочь, а ему не разрешалось находиться в помещении, Ксавье решил, что Гомес думает о худшем.       — Она ушла. Мы ее потеряли. Мне жаль.       Гомес ахнул. Из машины раздался тихий вопль.       — Я имею в виду, что ее здесь нет. Есть доказательства, что она была там, но мы опоздали.       Гомес нахмурился, держась обеими руками за открытую дверь машины. — Значит, она… и тот, кто был здесь, покинули это место?       — Да.       — Я думал, ты уже делал это раньше. Я думал, ты лучший. Что пошло не так?       — Все так. Информация не всегда абсолютно точна. Я не факс. Я не получаю подробный список, а затем мы все следуем инструкциям. Только Богу все известно! — Ксавье понял, что его тон прозвучал резче, чем он хотел, но всем нужно было сделать шаг назад.       — О чем ты говоришь? Либо ты видишь вещи, либо нет. Ты имеешь дело с жизнями людей. Ты не можешь отправлять всех в погоню за несбыточными путями.       — Все не так просто. Хотелось бы, чтобы было так, но это не так. Уэнсдей была здесь, но теперь ее нет.       Один из людей МакКинли встал между Ксавье и Гомесом. Он сказал Гомесу, что тот должен освободить дорогу: — Возвращайтесь в машину и выезжайте на шоссе.       Гомес пробормотал себе под нос и наклонился, чтобы сесть в авто. Он включил передачу и начал выезжать.       Ксавье повернулся к хижине и увидел Эрика, выходящего из парадной двери. Тот разговаривал по своему мобильному телефону. Через мгновение он сунул его в карман и поманил Ксавье.       — Женщину по имени Бьянка Барклай срочно доставили в больницу «Liberty Memorial Hospital» с огнестрельным ранением в ногу. Бригада скорой помощи обнаружила ее живой вместе с тремя трупами в заброшенном мотеле под названием «Sky Blue».       Ксавье уставился на него. Мотель «Sky Blue»!       — Что случилось? Ты выглядишь удивленным.       Ксавье понял, что его рот открыт: — Я не привык получать информацию таким образом.       — Каким? — рассмеялся Эрик.       — Название мотеля пришло мне в голову десять-пятнадцать минут назад, но это все, что я узнал. Больше ничего. А теперь ты приходишь и рассказываешь мне то, что я должен был понять. Кажется, все происходит слишком быстро.       Эрик открыл свой блокнот и просмотрел некоторые из сделанных им заметок.       — По всей видимости, мисс Барклай владеет зданием и недавно ремонтировала его. Трое погибших были охранниками, хотя ходят слухи, что они были хорошо вооружены, и двое из погибших могут быть связаны с семьей Уорд. Плохие новости еще впереди.       Ксавье кивнул Эрику, чтобы тот продолжал.       — Похоже, ФБР проявляет интерес к семье Уорд. Один из двух погибших был его информатором. И вот что я вам скажу. Бьянка говорит, что парень, который прострелил ей бедро, похитил девушку с седыми волосами.       Ксавье осенила мысль. — Как звали ту женщину?       — Бьянка Барклай.       Ксавье щелкнул пальцами. — Это — дочь Габриэль. Уэнсдей что-то сказала Энид Синклер о дочери Габриэль; что-то о том, что она может пострадать. Значит, Уэнсдей — экстрасенс. — последние слова Ксавье произнес про себя.       — Вот почему они нам позвонили. Они обнаружили полицейскую машину позади мотеля. Ее угнали ранее утром. Местная полиция знала, что мы ищем парня, который убил полицейского на обочине шоссе и угнал его машину. Они хотели дать нам наводку. Но у них также было сообщение от этой женщины. Она сказала, что преступник велел ей передать полиции, что он собирается закончить все по-своему. Она сообщила, что парень сказал ей, что все, что она выдаст полиции, узнает его босс.       Ксавье наблюдал, как Эрик дважды вытер уголки рта. Он выглядел обеспокоенным и встревоженным.       — Меня поразило сообщение от похитителя. Если его босс услышит то, что Бьянка Барклай расскажет полицейским, это наводит нас на мысль, что его босс — наш агент. Средства массовой информации сосредоточены на деле об убийстве полицейского. Похищение не вызвало ажиотажа в СМИ, поэтому единственные, кто будет знать комментарии мисс Барклай, — это те, кто занимаются непосредственно похищением Уэнсдей Аддамс. Я также обеспокоен мертвым информатором, не говоря уже о его связях с семьей Уорд. Это дело становится гораздо масштабнее, чем оно есть сейчас.       Ксавье отвернулся, думая об Габриэль.       Снова начался дождь.       Торп услышал, как зазвонил телефон Эрика. Он почувствовал, как детектив отходит от него, чтобы спрятаться от дождя. Ксавье подошел к большой сосне, чтобы на мгновение уединиться. Все это время он чувствовал на себе взгляд Эрика. Все быстро шло наперекосяк. И теперь все, кто участвовал в этом деле, будут подозревать друг друга. Ксавье задавался вопросом, как ему выбраться из этой ситуации и остаться чистым.

***

      Уэнсдей открыла глаза и тут же зажмурилась. Язык болтался во рту, словно чужеземная змея. Она наклонила голову ближе к руке, чтобы помассировать правый висок. Тепло солнца омывало ее кожу. Ей казалось, что она покоится в пустыне. Сквозь полузакрытые веки она видела, что ее единственным спутником был мусор. Легкий ветерок гнал газету мимо кусков битого стекла. Обертки от конфет валялись на участке, который выглядел так, будто перевернули мусорный мешок.       Ей удалось приоткрыть глаза, хотя солнечный свет бил ей в голову. Она находилась в здании, которое выглядело как обветшалое, и, похоже, было заброшено. Окна представляли собой зияющие дыры на месте стекол. Стены были покрыты граффити.       Уэнсдей подвигала обеими ногами вперед и назад и обрадовалась, обнаружив их свободными и развязанными. Она посмотрела на свои руки и обнаружила, что только левое запястье было застегнуто кожаным ремнем. Она перевернулась на спину. Солнечные лучи ударили ей в лицо, заставив ее крепко зажмуриться.       Когда она потянула левым запястьем, и через секунду оно застряло в воздухе. Она повернула голову к стене позади себя и увидела, что кожаный ремень был привязан веревкой к трубе, торчащей из стены. Как и ее запястье, он был прикручен к трубе болтом. Уэнсдей снова потянула и увидела, как труба колеблется в месте соединения. Она дернула сильнее, отчего труба затряслась еще сильнее, и куски стены отвалились.       Она огляделась. Никого не было видно. Голова все еще стучала, но кое-что было поважнее. В сидячем положении она обеими руками дернула за ремень. Еще больше гипсокартона рассыпалось, но труба стояла крепко.       Уэнсдей осмотрела узел и толстый замок, которым он был закреплен. Как бы он ни был скручен, ей было слишком сложно развязать его ослабщими руками. Замок поменьше удерживал кожаный ремень на ее запястье. Это навело ее на мысль о каком-то приспособления для связывания.       Когда она в последний раз что-нибудь ела и пила? Ее язык двигался сквозь сухую плоть, прилипая к внутренним краям рта.       Уперевшись обеими ногами в стену, она снова дернула, используя ресурсы, о которых она даже не подозревала.       Ничего не произошло. Труба осталась прикрепленной к чему-то за стеной.       Прохладный ветерок из ближайшего окна пронесся по ее лицу. Уэнсдей услышала шаги. Кто-то шел. Она обернулась и откинулась назад, садясь.       — Проснулась.       Ее похититель подошел к ней и поставил две бутылки с водой у ее ног.       Она набросилась, открутила белую крышку и выпила почти половину бутылки, пролив немного на подбородок. Вода была прохладной. Уэнсдей почувствовала, как вода ударила ей в живот, и ей понравилось как жидкость охладила горло.       Уэнсдей коснулась затылка, где обнаружила колтун из волос. Чувство легкости охватило ее. Она могла с этим справиться.       Он снова здесь.       Ей не удалось сбежать, но она справится. Все вернулось к тому, на чем они остановились в мотеле, когда она от него ускользнула.       Уэнсдей задавалась вопросом, останется ли ее желудок прежним. Эти нервные колики. Постоянные бабочки в животе. Может ли у нее развиться язва от волнения?       — Все это закончится в течение нескольких дней.       Означало ли это, что он собирается ее отпустить? Уэнсдей так не думала. Тайлер сел на пол напротив нее.       — Ты боишься смерти? — спросил он.       Уэнсдей не ответила. Она взяла бутылку с водой и снова отпила из нее. Она не знала, когда у нее появится еще один шанс. Ее пальцы с силой вцепились в волосы, расположенные в самом чувствительном месте на макушке.       — Зачем ты дергаешь себя за волосы?       Не дождавшись ее ответа, он пожал плечами и откинулся назад, опираясь на вытянутые руки.       — Я удивлен, что ты еще не сломалась. Думаю, некоторым девушкам требуется больше времени, чем другим. Есть вещи пострашнее, чем просто потерять жизнь, знаешь ли.       Уэнсдей наблюдала за ним краем глаза.       — Я решил, что мне нужно убить кого-то из твоей семьи.       Она резко повернула голову, отчего у нее сразу заболела голова.       — Теперь я вижу, что привлек твое внимание.       Она гадала, говорил ли он всерьез или просто издевался над ней. Он уже причинил столько зла ее семье. Ее мать, должно быть, с ума сходит от горя, а отец, вероятно, мечется взад-вперед, пытаясь понять, что делать.       — Думаю, я казню твою мать. Тогда мы будем квиты. Я собью ее на машине на дороге, как ты сделала с моим братом. Как думаешь? Это будет справедливо?       — Ты же не серьезно, — усмехнулась она, сжимая бутылку с водой. Голос удивил ее песчаным хрипом.       — После того, как ты умрешь, я убью твою мать. — Тайлер демонстративно кивнул головой, широко раскрыв глаза. В этот момент она увидела безумие в его взгляде.       Уэнсдей изо всех сил размахнулась бутылкой с водой. Пластик идеально коснулся его щеки, прежде чем отскочить и соскользнуть на пол.       Уэнсдей приняла оборонительную позу. Она дышала прерывисто, в унисон с пульсирующей болью в голове.       — Думаешь, ты крутой? Так?       Он подтянул под себя ноги и встал.       Она откинулась к стене, когда он отошел от нее.       Он вытащил свой мобильный телефон и поднял его. Казалось, он проверял уровень сигнала.       — Я жду звонка. А пока позвольте мне рассказать вам об убийстве. — Тайлер повернулся к ней. — Каждый, кто умирает, освобождает место для остальных из нас. Люди находятся на вершине пищевой цепи. На нас не охотится никто и ничто, кроме нас самих. Если бы люди умирали только от старости, мир был бы перенаселен гораздо раньше. Вот что делают убийства. Вот почему у нас есть мировые войны; контроль над численностью населения.       Уэнсдей снова прижалась к стене. Она открыла другую бутылку с водой и отпила из нее.       Интересно, что сейчас делают ее родители. Близко ли они от нее? Спасет ли ее полиция?       Уэнсдей не очень-то верила в них, особенно после того, что этот парень сказал женщине, когда угнал ее внедорожник в мотеле.       Все больше и больше ей казалось, что придется выбираться из этой ситуации самой.       Уэнсдей попыталась не обращать на Тайлера внимания, но он продолжал. — Хотите верьте, хотите нет, но я делаю что-то для общего блага, когда убиваю людей. Поверьте мне, когда я говорю: я убью вас, и нам всем станет лучше.       Она поняла, что он ушел; полностью погрузился в себя. Она наблюдала, как он нахмурился, потер бровь и повернулся полукругом. Поднял руку, посмотрел на часы на запястье и затем выругался про себя.       Сжав кулак пару раз, он открыл свой мобильный телефон и ушел. Через мгновение он завернул за угол в конце комнаты и оставил ее одну.       Она схватила веревку и начала тянуть с новым рвением.

***

      Тайлер нажал «перезвонить» и поднес телефон к уху. Он прозвонил три раза, прежде чем его работодатель поднял трубку.       — Как дела?       — Скажи, насколько близко находится полиция. Что мне делать дальше?       — Дальнейшего плана нет. В этот раз ты зашел слишком далеко. Ты сам по себе. И больше мне не звони.       — Подожди! О чем ты говоришь?       — Сколько людей мы убили за те годы, что ты, твой брат и я этим занимались?       — Не знаю. Может быть, двоих?       — Правильно. Ты убил еще троих в мотеле. Не говоря уже о копе, которого ты чуть не убил, когда ударил его в горло. Это означало бы смерть двух копов. В нынешнем состоянии они могут организовать какую-то охоту на человека. Думаю, ФБР скоро вмешается. От такого спасешься, только уехав из страны, придурок.       Тайлер слушал все это, прислонившись к стене одного из зданий. Он повернулся к панели и начал постукивать лбом взад и вперед по облупившейся краске.       — Мой совет — выяснить, на что способна эта девушка, а затем посмотреть, сможешь ли ты использовать это в своих интересах. Ты должен сохранить ей жизнь, пока не доберешься до безопасного места. Они не колеблясь застрелят тебя, если ты будешь один, но если они узнают, что девушка с тобой, все будут осторожны. Это все, что я могу тебе предложить.       У Тайлера заболел лоб, но он не сдавался. Жизнь была такой унылой.       — Ты опять бьешься головой об стену?       — Да.       — Зачем ты это делаешь?       — Потому что мне нравится ощущение, когда я останавливаюсь.       — Тебе конец. Я вешаю трубку и сжигаю этот телефон. Ты больше никогда не сможешь мне дозвониться. Не забывай, никто тебе не поверит, если ты скажешь им, что я в этом замешан.       — У меня есть доказательства твоей причастности. Если я пойду ко дну, ты утонешь со мной, — Тайлер бросил свой телефон.       Он отошел от стены. Он должен был подумать. Всегда был выход. Он мог выбрать смерть от рук копов. Убить столько, сколько мог, прежде чем они забрали бы его.       Кроме того, он хотел снова увидеть своего брата. Он был уверен, что после смерти, куда бы он ни пошел, Тимоти будет ждать его.       Но что он собирался делать с девчонкой?       Тайлер тихо выругался. Теперь он злился.       Если бы девка не вмешивалась в их дела, все было бы хорошо. Его брат был бы жив. Он как никогда осознал, что ему уже ничего не спасти. Возврата к старому образу жизни не будет.       Пора было задуматься, в какой стране он будет жить. В Мексике, на Кубе, где-нибудь в Южной Америке?       Образ убийства/самоубийства промелькнул в его голове.       Уэнсдей распластана, вся в крови, пока он приставлял пистолет к подбородку. Это должно было быть последним средством.       Он знал, что общественность никогда не имела ни малейшего представления о том, сколько нераскрытых убийств и пропавших без вести людей происходило на самом деле. Пока его не арестовывали за что-либо или не снимали отпечатки пальцев, он был в относительной безопасности.       Хотя полиция не перестанет искать убийцу полицейского.       Он направился к внедорожнику за ручкой и бумагой. Через минуту вернулся в комнату, где содержалась его пленница.       Девушка была занята. Труба, к которой она была прикована, погнулась и наполовину торчала из стены.       — Напиши что-нибудь, — сказал он, бросая в нее бумагу и ручку.       Он наклонился и достал ключ из кармана, чтобы расстегнуть ее кожаный ремень. Ему потребовалась долгая, утомительная минута, чтобы развязать веревку.       — Что?       — Напиши что-нибудь!!! — Тайлер увидел, как девушка отскочила.       Вздрогнула от его крика. Повозившись с блокнотом, она открыла его и приготовила ручку.       — Что ты хочешь, чтобы я написала? — спросила она шепотом.       — Все, что твой информатор заставит написать.       — Это так не работает.       — Сегодня пиши так.       Тайлер рванулся вперед и схватил девушку за шею. Он сжал ее горло хваткой ладони так сильно, что перекрыл трахею. Девушка обмякла, хватая ртом воздух. Она пыталась заговорить, но ничего не вышло.       — Что ты сказала? — он отпустил ее достаточно, чтобы она могла говорить.       — Только… когда я… отключаюсь…       — Я могу в этом помочь. — он отпустил ее шею и выдернул пистолет из-за пояса.       — Нет, — пробормотала она. — Не потеря сознания… непроизвольные обмороки. — Уэнсдей с трудом села и выпрямилась, держась за шею.       Тайлер протянул руку и помог ее сесть обратно.       — Провалы в памяти случаются и уходят. Иногда раз в неделю, иногда чаще. Я никогда не знаю, когда это произойдет, пока не загляну в свой блокнот и не увижу там сообщение. Если ты оставишь мне эту ручку и бумагу, я смогу что-нибудь написать, когда наступит следующий провал в памяти.       — Я не дам тебе много времени. — Тайлер встал и огляделся. — Осчастливь меня, Уэнсдей. Тебе не понравится, когда я разозлюсь по-настоящему.       Он улыбнулся, подумав, что большинство людей избавляются от кошмаров, просыпаясь. Уэнсдей избавилась от него, заснув.

***