Время тишины

***

      Ему нужно было либо сменить машину, либо бросить эту и переждать в безопасном месте.       Аккумулятор его сотового сел несколько часов назад. Он не мог обратиться за помощью к боссу. Наличные на руках подходили к концу. Использование дебетовой или кредитной карты прямо сейчас насторожило бы тех, кто его ищет.       В этот самый момент Тайлер напомнил себе, что копы не знают что Уэнсдей больше не с ним. По крайней мере, в течение следующего часа или около того они, возможно, не станут стрелять сразу же, как только заметят его.       Открытия приходят лишь к тем, кто подготовлен к их пониманию. Большинство людей называли это простой удачей. Тайлер разглядел свою удачу в виде впереди едущего BMW.       Внедорожник остановился на железнодорожном переезде. Поезд, медленно колеблясь, пересекал дугу двухполосного шоссе.       Если действовать быстро, у него окажется достаточно времени, чтобы сделать то, что нужно. В голове Тайлера родился новый план, который показался ему даже лучше, чем захват заложника.       Галпин притормозил позади внедорожника. Затем быстрым движением рванул фургон вперед и снова резко нажал на тормоз. Это было идеальное попадание: ровно настолько, чтобы врезаться в BMW, но не настолько, чтобы оставить разбитым бампер или что похуже.       Водитель тут же выскочил из своего авто одновременно с Тайлером. Одинокая белая женщина, длинные каштановые волосы, лет сорока пяти, неуверенно держащаяся на высоких каблуках.       — Что случилось? Вы не видели, что я затормозила? — спросила она. Женщина наклонилась, чтобы осмотреть повреждения своей машины.       — Извините. Нога соскользнула. Я хотел нажать на тормоз, но вместо этого нажал на газ.       — Ну, все выглядит не так плохо, как я думала, — сказала женщина.       Тайлер вытащил свое оружие. Нельзя было терять ни секунды.       — Отойди от машины.       Женщина обернулась и увидела пистолет. Она попыталась отступить, но Тайлер схватил ее за лацкан жакета. Он притянул ее к себе, прижав пистолет к ее животу.       — Сыграем в небольшую игру, — сказал он. — Я возьму твой BMW, а ты поедешь на моем фургоне. Я дам тебе две минуты форы, а затем начнется погоня.       — Что…какая погоня?       Ее голос надломился. Тайлер знал, что ему никогда не надоест видеть то, как люди реагируют на его угрозы. Он любил дрожащую людскую покорность.       — Я буду преследовать тебя. Если догоню, ты умрешь. Все просто. Не останавливайся ни перед чем. Не сбавляй скорость. Что бы ты ни делала, не дай мне тебя догнать.       — Зачем Вам это?       — Потому что я могу. А теперь садись в фургон. Я оставил двигатель включенным.       Тайлер оттолкнул женщину от себя. Она поплелась к двери фургона.       — Езжай туда, — Тайлер указал в направление откуда только что приехал. — Не дай мне тебя догнать. У тебя будет две минуты форы, так что езжай быстро.       Он держал пистолет направленным на женщину, пока она, дрожащая, садилась в фургон. Услышал, как коробка передач щелкнула, срабатывая.       Когда женщина посмотрела на него через лобовое стекло, Тайлер сделал вид, что разглядывает свое запястье, чтобы напомнить ей об ограничении по времени.       Женщина развернула фургон и двинулась прочь. Тайлер знал, что она будет наблюдать за ним в зеркала, поэтому поднял пистолет и сделал предупредительный выстрел в заднее стекло фургона со стороны пассажира.       Автомобиль немного занесло вперед и влево, а затем, видимо, водитель до упора вдавил педаль газа, и машина рванула вперед.       Тайлер запрыгнул в BMW и сделал маневр на три оборота, чтобы нацелиться на удаляющуюся машину. Когда фургон скрылся из виду, а состав поезда полностью прошел шоссе, Галпин развернул BMW и погнал на запад в противоположном от уехавшей женщины направлении.

***

      Уэнсдей потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что она находится на переднем сиденье автомобиля одна, а не со своим похитителем. Должно быть, она потеряла сознание.       Уэнсдей заехала на парковку заправки после того, как мимо нее промчалась полицейская машина с включенными фарами и сиреной. Она хотела остаться, чтобы посмотреть, как арестовывают Тайлера. Но увидела лишь, как черный фургон уехал незамеченным полицией.       Она посмотрела на свою правую руку, потирая ее. Знакомое онемение вернулось. Она что-то написала?       Уэнсдей огляделась в поисках чего-нибудь на чем она могла писать.       Рядом лежала сложенная вдвое газета. На белой стороне сбоку ее почерком была начирикана записка: …Догони фургон…осталось двадцать минут, чтобы предотвратить еще одно убийство…только ты остановишь босса Тайлера…       Уэнсдей завела машину и вернулась на шоссе.       Она выехала из города так быстро, как только могла, не превышая скорость. Посмотрела вниз и увидела небольшую кучку монет в пепельнице, Там же нашла пачку жвачки, развернула ее и бросила в рот. Вкус был невероятным. Уэнсдей жевала с небывалым энтузиазмом, смакуя каждый глоток сока жвачки.       В записке говорилось, что осталось двадцать минут, чтобы остановить еще одно убийство.       — Просто разверни машину и позвони домой, — пронеслось в ее мыслях. Она наконец-то обрела свободу. Обдумала, почему решила вернуться в бой, и поняла, что у нее нет другого выбора.       — Был ли выбор у Гуди? — спросила она себя.       Ее мать должно быть до смерти волнуется. Кто знает, что делал отец, разыскивая ее.       Аддамс была той, кто получает сообщения. Уэнсдей никогда не забудет первые несколько записок, которые она нашла после выхода из обморока почти семь месяцев назад. Ее рука онемела, и это было то, к чему она уже успела привыкнуть.       Тогда она ударилась головой о комод, когда ее настигла первая потеря сознания. На полу рядом с ней лежала записка, написанная кем-то, а позже она поняла, что это был ее собственный почерк.       В послании говорилось о девушке, живущей в квартале от ее дома, которой нужна была помощь: «Вызови полицию и заяви на ее отца».       Уэнсдей не смогла вспомнить точные слова, потому что, испугалась, прочитав записку, поэтому скомкала ее и выбросила.       На следующий день в разговоре соседей Уэнсдей услышала, что некий мужчина избил свою пятнадцатилетнюю дочь на лужайке перед домом.       Аддамс поспрашивала соседей, чтобы узнать больше о том, что произошло. По — видимому, девушка встречалась с парнем намного старше, и поскольку она не переставала видеться с ним, ее отец решил, что он немного подправит послушание дочери кулаками. Папаша уже был известен полиции, как Уэнсдей узнала позже, как заядлый алкоголик и дебошир. Они жили в квартале от ее дома.       Уэнсдей могла бы вмешаться и помочь девочке, сделав один телефонный звонок.       После этого случая Уэнсдей перестала выбрасывать заметки. Она начала носить с собой листы бумаги повсюду и в конце концов завела тот блокнот.       Она поклялась себе, что будет действовать в соответствии с любым сообщением настолько четко, как только сможет, особенно после того, как Энид Синклер спаслась благодаря вмешательству Уэнсдей. Если в ее силах было помочь кому-то, решила Аддамс, она всегда будет пытаться. Уэнсдей успокаивала себя мыслью что ее выбрали именно для этого.       Эти размышления заставляли ее чувствовать себя сильной. И давали цель, которой никогда не было раньше. Это было похоже на соглашение с Богом. Господь защитит ее. Он позаботится о ней. Это была Его сделка, и Уэнсдей пошла на это.       Если она единственная, кто мог остановить Тайлера, то она должна хотя бы попытаться. Прежде послания никогда не были ошибочными.       В этот момент она полностью проснулась, сразу чувствуя активность как после выпитого кофе с сахаром.       Заправочная станция пронеслась справа от нее, а затем исчезла из виду. Уэнсдей ехала со скоростью более шестидесяти пяти миль в час.       Несколько полицейских авто, машины скорой помощи и темные седаны заполонили парковку.       Уэнсдей взглянула в зеркало заднего вида, но никто не гнался за ней. Никто не обратил достаточно внимания, чтобы остановиться и выписать штраф за превышение скорости.       Черный фургон выскочил примерно в миле впереди, направляясь навстречу. Уэнсдей немного отпустила акселератор. С этого расстояния она могла видеть, что фургон двигался очень быстро.       Она немного сбавила скорость.       Зачем Тайлеру так быстро ехать? Это привлекло бы слишком много внимания. Зачем ему возвращаться в район заправки, где бесчисленное множество людей могли бы опознать его и машину, которую он вел?       Если только за рулём находился не Тайлер.       Ее машина была в полумиле от фургона и быстро приближалась. Уэнсдей сбавила скорость и направила авто правее, не съезжая на обочину.       Когда фургон подъехал достаточно близко, через лобовое стекло она разглядела чьи-то длинные волосы. Водителем оказалась незнакомая женщина.       — Может быть, это просто похожий черный фургон, — решила про себя Уэнсдей.       Она увидела на лобовом стекле небольшое отверстие, окруженное концентрическими линиями, когда водитель проезжал мимо нее.       Пулевое отверстие!       Уэнсдей заметила, что женщина ехала со скоростью не менее восьмидесяти миль в час. Это могло привлечь внимание полиции, все ещё тусующихся на заправке.       Но тогда где, в какой машине находится Тайлер? Как Уэнсдей могла знать, когда до конца ее недавнего пророчества оставалось около десяти минут?       Она нажала на газ и погнала машину так быстро, как только могла, не теряя над собой контроля.

***

      Эрик подал сигнал и съехал на обочину. Когда машина полностью остановилась, он открыл дверь и вышел.       — Что ты делаешь? — спросил его Ксавье.       — Выходи.       Ксавье помедлил, затем открыл дверь и вышел из машины. Они посмотрели друг на друга через крышу салона.       Было слишком жарко, чтобы опереться на металл, поскольку солнце палило нещадно.       Последнее, чего Эрик хотел для своей карьеры, — это появиться на месте преступления на заправке, да ещё и притащив с собой экстрасенса. То, как агент ФБР Валери Кинботт говорила о Ксавье, могло повредить способности Эрика воспринимать друга всерьез, хотя Ксавье и доказал в прошлом на что способен.       — Ксавье, ты чего-то не договариваешь. Не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, что ты ведешь себя иначе в этом деле. Я знаю, мы это уже обсуждали, но я должен быть с тобой честен. Я не появлюсь с тобой на месте преступления на заправке. Позвони Алексу и попроси его забрать тебя.       Ксавье положил предплечья на открытую дверцу машины и опустил голову. Он поправил солнцезащитные очки и снова поднял взгляд на Эрика.       — Я тоже не понимаю, что происходит в этот раз. Может быть, все потому, что я больше не хочу заниматься ничем подобным. Может быть, эмоционально я не так восприимчив, как раньше.       Легкий ветерок шевелил его волосы. — Эрик, я не могу справиться с предвзятостью. Тех, кто читает о моих успехах в полиции, а затем приходит на Ярмарку экстрасенсов.       Ксавье поднял руки ладонями наружу. — Я знаю, знаю, разве это не то, чего я хочу; чем больше посетителей на ярмарке, тем лучше?! Проблема в том, что все хотят, чтобы я предсказывал судьбу, решая за людей что им делать.       Эрик подождал, пока позади него проедет небольшая спортивная машина. Его куртка зашуршала в ее воздушном следе.       — Итак, позволь мне прояснить ситуацию. Ты соглашаешься с отцом Уэнсдей, влезаешь в поиски его дочери, но не можешь или не хочешь ничего сделать. Затем, когда ты якобы помогаешь найти похищенную девушку, ты позволяешь своим личным желаниям и потребностям встать на нашем пути?       — Если ты так думаешь, то в твоих глазах я выгляжу каким-то больным извращенцем. Эрик, ты неправильно все понимаешь. Это правда, я больше не хочу заниматься поиском пропавших людей. Я не хотел вмешиваться, когда отец Уэнсдей пришел и попросил меня. Но, обдумав все и поговорив с Габриэль, я решил, что помогу последний раз.       Эрик оглянулся через плечо, когда мимо проезжал грузовик.       Ксавье обошел машину сзади и подошел к детективу.       — Но ты же знаешь меня, и когда я соглашаюсь взяться за что-то, я делаю это наилучшим образом. Моя неспособность помочь в этот раз не имеет ничего общего с личными чувствами. — Ксавье полез в задний карман и вытащил листок бумаги. — Вот, взгляни на это.       Эрик взял записку и развернул сложенный вдвое листок. Послание было от Уэнсдей.       — Что это? Как давно это у тебя?       — С тех пор, как я впервые попал в дом Аддамсов. У Уэнсдей тоже есть дар. Она знала, что я буду обыскивать ее комнату. По-моему, это она меня блокирует, но не намеренно. Это ее работа. Так она спасла Энид Синклер и других за последние шесть месяцев.       Эрик отступил от него.       — Ты пытаешься сказать мне, что восемнадцатилетняя девушка разговаривает с кем-то на Другой Стороне, а потом идет и спасает незнакомцев от беды? И все это время ставит себя в очень рискованные ситуации, где ее могут убить? Это та версия, в которую ты веришь?       — Пока я не понимаю, кто такая Уэнсдей. Пока не поговорю с ней лично.       Эрик посмотрел на записку в своей руке. Люди умирали. Полицейский был убит, а на другого напали. Эрик отказывался верить, что Уэнсдей каким-то образом могла знать заранее об одних событиях и не понимать о других. Если она на самом деле помогала остановить похищения, то как похитили ее саму? Он считал, что все было глубже, чем то, что показала ее записная книжка.       Он вздрогнул и рефлекторно наклонил голову, когда Ксавье вдруг закричал: — Пригнись!       Не задумываясь, Эрик присел за капот патрульной машины, пытаясь укрыться на другой стороне. Он увидел, как Ксавье, пригнувшись, прячется за багажником.       Эрик посмотрел на дорогу, привстав с другой стороны капота.       Перед внедорожника BMW был нацелен на то место, где они стояли, и окно со стороны водителя было опущено. Четко видно было руку, торчащую примерно на фут, с зажатым в ней пистолетом. В тот момент, когда водитель дёрнул машину вперёд, мимо проскочила четырехдверная Impala и с разгону врезалась в BMW сзади.       Одновременно со скрежетом покореженного металла раздался оглушающий хлопок выстрела.       Удар от столкновения авто отбросил руку стрелка. Пуля, предназначенная Эрику, застряла в лобовом стекле на дюйм выше дворника.       Водитель BMW наугад сделал еще один выстрел, но не попав ни в одну цель, рванул мимо них.       Эрик заметил, как рука с пистолетом скрылась в окно со стороны водителя. BMW рванул прочь от них, а Impala замедлил ход и остановился на противоположной обочине.       Сердце Эрика билось с грохотом солдатского топота, но тахикардия лишь усиливала напряженность момента; Эрик вытащил свой пистолет и шагнул к Impala.       — Выходите из машины и держите руки так, чтобы я их видел, — крикнул он.       Дверь машины открылась.       Худенькая, хрупкая на вид девушка с длинными белыми волосами повернулась на водительском сиденье и попыталась встать. Эрик приблизился с осторожностью, его внутренний радар был включен.       — Меня зовут — Уэнсдей Аддамс. Человек, который пытался застрелить Вас, был моим похитителем. Я бы позвонила раньше, как только сбежала от него, но получила сообщение, что Вас могут убить. Думаю, я успела как раз вовремя.

***