Когда остров выйдет из тумана

Утро пришло незаметно. Туман никуда не исчез, он по-прежнему лежал между скалами Буяна плотными серыми слоями, только теперь в нём появился свет - тусклый, холодный, словно солнце не поднималось над островом, а просвечивало сквозь него из какого-то другого мира. На палубе уже собирались люди. Кто-то почти не спал, это было видно сразу. Святослав сидел на свернутом канате и уже в третий раз проверял крепления на ножнах. — Ты их за ночь не потерял, — заметил Богдан, устраиваясь рядом. — А вдруг потерял? — Тогда это был бы самый короткий поход в истории. Святослав фыркнул, но ножны всё равно проверил ещё раз. Неподалёку Поттер и Муромец о чём-то спорили вполголоса. Судя по выражениям лиц, спорили они уже давно и успели сделать круг. — Я просто говорю, что разведка должна идти впереди. — Я просто говорю, что разведка должна уметь думать. — Это сейчас был намёк на меня? — Если ты его понял, значит да. Сириус, сидевший на борту рядом, расхохотался. Велена невольно улыбнулась и перевела взгляд дальше. Прекрасный стоял у самого носа корабля и смотрел на остров. Не на руины и не на берег , а на карту, которую держал в руках. Наверное, уже в десятый раз сравнивал линии пергамента с тем, что видел перед собой. Чуть дальше Бессмертный молча наблюдал за островом. Он вообще почти ничего не говорил с момента прибытия к Буяну, но выглядел так, словно слушал что-то недоступное остальным. Радослав стоял рядом с ним. И почему-то оба смотрели в одну точку. Огромный силуэт дуба едва различался сквозь туман в глубине острова, но даже отсюда казался слишком большим для обычного дерева. В какой-то момент Велена поймала себя на мысли, что за всё утро он ни разу не отвёл взгляд от берега. Словно остров что-то ему нашёптывал. Или ждал ответа. В этот момент на палубу поднялся Мирослав Велесович. Разговоры почти сразу стихли. Даже Поттер с Муромцем оборвали спор на полуслове. Он остановился у мачты и медленно обвёл взглядом собравшихся. — Сегодня мы впервые сойдём на Буян, — произнёс он спокойно. — Поэтому прежде, чем кто-нибудь решит проявить героизм, вам стоит понять, куда именно мы идём и что ищем. Сириус немедленно поднял руку. — А если героизм уже запланирован? — Тогда особенно стоит послушать, — невозмутимо ответил Мирослав Велесович. По палубе прокатился тихий смешок. Дамблдор подошёл ближе к борту и взмахнул палочкой. Над досками возникла знакомая карта Буяна - полупрозрачная, сотканная из золотистого света. Очертания острова медленно вращались в воздухе, а туман на ней двигался так же, как настоящий внизу. — Большинство сказок говорят правду, — произнёс он. — Просто редко говорят её полностью. Золотая точка вспыхнула где-то в глубине острова. — Здесь находился дворец царства, существовавшего задолго до появления нынешних магических школ. Ещё несколько линий проступили над картой. — Здесь проходила старая дорога. — Здесь гавань. — Здесь святилище. Велена заметила, что Радослав подался чуть вперёд. Даже Прекрасный оторвал взгляд от берега и внимательно следил за движением светящихся линий. — Во время прошлой экспедиции, — продолжил Дамблдор, — нам удалось выяснить лишь одно. Искать ларец бессмысленно. Поттер нахмурился. — Потому что он спрятан? — Потому что его невозможно найти обычным способом, — ответил Мирослав Велесович. Он поднял руку, и серебряная нить сорвалась с кольца, коснувшись карты. Где-то в центре острова вспыхнул огромный силуэт дерева. Даже световая проекция выглядела так, будто занимала половину острова. — Всё начинается здесь, — сказал Мирослав Велесович. — Если сказки сохранили хоть часть истины, путь к ларцу связан с дубом. — Отлично, — пробормотал Богдан. — Значит, нам нужно найти самый большой дуб в мире. — Боюсь, это будет самая лёгкая часть нашего путешествия, — заметил Дамблдор. Богдан прищурился, разглядывая огромный силуэт дерева над светящейся картой. — Подождите, — нахмурился он. — А мне одному кажется, что он слишком похож на наш дуб? Несколько человек тут же перевели взгляд на проекцию. Теперь, когда это было сказано вслух, сходство действительно бросалось в глаза. Те же массивные ветви, тот же изгиб ствола. Даже очертания кроны выглядели знакомо. — Потому что похож, — ответил Дамблдор. — Не очень обнадёживающее объяснение, — заметил Поттер. Мирослав Велесович едва заметно улыбнулся. — Дуб возле Колдовстворца старше. На палубе воцарилась тишина. — Старше? — переспросил Святослав. — Но Буян же существует чёрт знает сколько лет. — Именно, — кивнул Мирослав Велесович. — Поэтому большинство людей делает неправильный вывод. Серебряная нить скользнула по карте, коснувшись светящегося дуба. — Люди считают, что дуб у Колдовстворца вырос по образу Буяна. На самом деле всё наоборот. Даже Сириус перестал ухмыляться. — Хотите сказать, что настоящий дуб остался там? — Не просто настоящий, — спокойно ответил Мирослав Велесович. — Тот дуб - якорь. — А этот? — спросила Велена. Несколько секунд директор смотрел на карту. — Отражение. Слово прозвучало неожиданно тихо. — Буян любит повторять вещи из мира людей. Иногда место. Иногда дорогу. Иногда человека. Этот дуб появился позже. — Копия? — уточнил Богдан. — Если тебе станет легче, можешь называть его так, — произнёс Тихомир Баюнович. И почему-то именно после этих слов Велена снова посмотрела на огромный силуэт дерева. Теперь он казался ещё более неправильным. Мирослав Велесович дождался, пока разговоры снова стихнут. — Есть ещё одна вещь, которую вы должны понимать, — произнёс он. — Мы не знаем, что именно ждёт нас на острове. — Очень вдохновляет, — пробормотал Поттер. — Но знаем, чего ждать не стоит, — продолжил директор, словно не услышав его. — Буян не похож на обычное место. Здесь старые дороги могут вести не туда, куда вели вчера. Расстояния могут меняться. А некоторые вещи выглядят знакомыми именно потому, что хотят казаться знакомыми. Велена заметила, как после этих слов Радослав нахмурился. — Хотят? — переспросил он. Мирослав Велесович посмотрел на него и кивнул. — Буян - это остров сказок. А сказки существуют до тех пор, пока в них верят. Иногда этого достаточно, чтобы они начали жить собственной жизнью. Над палубой снова повисла тишина. — То есть остров может нас обманывать? — спросил Римус. — Может, — ответил Дамблдор. — И будет. — Отлично, — вздохнул Богдан. — Морской змей, древний колдун, живой остров и теперь ещё галлюцинации. — Не галлюцинации, — впервые за долгое время подал голос Лев Бессмертный. Все невольно посмотрели на него. Он стоял, как и раньше, у борта, не сводя взгляда с берега. — Галлюцинация существует только в голове, — спокойно произнёс он. — А это будет настоящим. Муромец тихо присвистнул. — Напомните мне больше никогда не играть с ним в шахматы. — Почему? — удивился Поттер. — Потому что человек, который говорит такие вещи с таким лицом, точно знает ходы на десять шагов вперёд. — Не знает, — спокойно ответил Бессмертный. — Стало только хуже. На этот раз по палубе всё-таки прокатился смех. Даже напряжение немного отпустило. Громов воспользовался моментом и шагнул вперёд. — В общем так, — произнёс он, скрестив руки на груди. — Держимся группой. Никто никуда не уходит один. Если вам кажется, что вы нашли что-то интересное - зовёте остальных. Если вам кажется, что это плохая идея - тоже зовёте остальных. — А если нам кажется, что это очень плохая идея? — уточнил Сириус. — Тогда особенно зовёте остальных. — Я начинаю видеть закономерность. — Молодец. Святослав хмыкнул, а рядом с ним Муромец едва заметно усмехнулся. — И последнее, — произнёс Мирослав Велесович. Он поднял взгляд на остров. На туман, на далёкие руины, на огромный силуэт дуба в глубине Буяна. — Если остров покажет вам то, что вы хотите увидеть, не спешите ему верить. Улыбка исчезла даже с лица Сириуса, потому что на этот раз слова прозвучали не как предупреждение. Как опыт. Будто когда-то кто-то уже совершил эту ошибку. Несколько секунд никто не говорил. Над палубой гулял прохладный ветер, шевеля снасти над головами, а где-то далеко внизу волны лениво разбивались о скалы Буяна. Затем Мирослав Велесович коротко кивнул, и будто только этого сигнала все и ждали. Палуба сразу ожила. Святослав первым поднялся со своего места и привычным движением потянулся к ножнам, в очередной раз проверяя крепления. — Наконец-то. — Ты так радуешься, будто мы на ярмарку приехали, — заметил Богдан, устраиваясь рядом на свернутом канате. — А ты выглядишь так, будто тебя туда силой тащат. — Меня тащат на остров древнего тёмного колдуна. — Нытик. — Сам нытик. Дарёна только закатила глаза, а Прекрасный, не отрываясь от карты, которую всё ещё держал в руках, сухо заметил: — Если вас обоих съест какая-нибудь древняя тварь, станет значительно тише. — Спасибо за поддержку, Савелий. Пока остальные разбирали вещи и проверяли снаряжение, Велена подошла ближе к борту. При дневном свете Буян выглядел совсем иначе. Ночной туман никуда не исчез, но теперь сквозь него проступали детали - разрушенные стены, остатки башен, арки, заросшие деревьями лестницы и обвалившиеся мосты. Чем дольше она смотрела, тем отчётливее понимала, что когда-то это был не просто город. Это была столица. Огромная, живая, с тысячами людей, голосов и огней. Теперь от неё остались только камень и память. — Красиво, правда? Голос Регулуса прозвучал рядом так неожиданно, что Велена вздрогнула и повернула голову. Он стоял совсем близко, опершись локтями на борт и глядя на остров с тем же спокойным выражением лица, которое начинало её раздражать. — Красиво? — переспросила она. — Самые опасные места обычно красивые. — Очень жизнеутверждающая мысль. — Я стараюсь. Она всё-таки улыбнулась, а где-то позади уже начали опускать трап. Светящиеся серебряные прожилки внутри канатов едва заметно дрогнули, когда корабль начал медленно снижаться, и густой туман внизу зашевелился, словно почувствовал их приближение. Теперь остров был так близко, что казалось - ещё немного, и можно будет коснуться рукой берега. Именно в этот момент Муромец решительно направился к трапу. — Я иду первым. — Нет. Поттер оказался рядом раньше, чем кто-либо успел что-то понять. — Почему нет? — Потому что первым иду я. — С чего это вдруг? — С того, что я это сказал. Муромец скрестил руки на груди. — Отличный аргумент. — Сам знаю. Сириус, наблюдавший за этим с самого начала, согнулся от смеха и хлопнул Римуса по плечу. — Я же говорил, что они долго не протянут. — Кто именно? — Любой из них рядом с другим. Даже Громов тяжело вздохнул. — Клянусь, если вас не убьёт Кощей, вы раньше прикончите друг друга. — Он начал. — Нет, он. — Дети, — негромко пробормотал Снегг. Дамблдор спрятал улыбку в бороде, а Мирослав Велесович лишь покачал головой, наблюдая за обоими. — Замечательно. Значит, пойдёте вместе. На этот раз засмеялись уже почти все. Поттер и Муромец одновременно открыли рот, чтобы возразить, встретились взглядами и тут же передумали, будто каждый решил, что спорить дальше будет ещё унизительнее. Трап с тихим скрипом коснулся земли. Разговоры стихли сами собой. Буян оказался прямо перед ними. И впервые за всё время путешествия между ними и островом больше ничего не оставалось. Ни моря, ни шторма, ни тумана, только несколько шагов по старому дереву трапа. И почему-то именно сейчас Велена почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Муромец шагнул на трап первым. Поттер, как и обещал, тут же оказался рядом. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, словно каждый надеялся, что второй передумает. Не передумал никто, поэтому на берег они сошли одновременно. Песок под ногами оказался влажным и плотным, почти чёрным от воды. Велена ожидала чего угодно - вспышки магии, дрожи земли, какого-нибудь знака, что они пересекли границу между обычным миром и Буяном. Но ничего не произошло, только ветер донёс запах моря и старого камня. И почему-то именно это показалось ей самым странным. Остальные начали спускаться следом. Сириус первым делом пнул какой-то камень, Богдан оглядывался по сторонам так внимательно, будто ждал, что из ближайших кустов на него выпрыгнет сам Кощей, а Святослав уже успел уйти на несколько шагов вперёд, прежде чем Громов окликнул его. — Ярович. Святослав остановился. — Да я недалеко. — Вот и оставайся недалеко. Туман стелился между скалами низкими полосами. Где-то впереди среди него виднелись остатки старой дороги - широкие каменные плиты, потрескавшиеся от времени и местами ушедшие под землю. Когда-то по ней ездили повозки, теперь же её медленно поглощал лес. Мирослав Велесович остановился у начала дороги и присел на одно колено. Серебряная нить сорвалась с кольца и коснулась одного из камней. Магия растеклась по поверхности тонкой сеткой. На мгновение древние плиты вспыхнули бледным светом, потом всё погасло. Директор нахмурился. — Что такое? — спросил Римус. — Следов слишком много. — Каких следов? — уточнил Поттер. Мирослав Велесович поднялся. — Всех. Несколько секунд никто не понимал, что он имеет в виду. — Людей, — пояснил Дамблдор. — Магии. Существ. Старых заклинаний. Эта дорога существовала слишком долго. — То есть мы не знаем, куда она ведёт? — спросила Дарёна. — Знаем, — ответил Тихомир Баюнович, не сводя взгляда с дороги. — Вопрос только в том, куда она приведёт сегодня. Группа двинулась вперёд. Шаг за шагом корабль оставался позади, всё больше растворяясь в тумане. Сначала исчезли мачты, потом золотистый силуэт корпуса, а затем пропал и сам берег. В какой-то момент Велена оглянулась. Туман окончательно поглотил берег, и теперь казалось, будто море осталось где-то очень далеко, хотя они шли всего несколько минут. Древняя дорога тянулась вперёд между деревьями, то исчезая под корнями, то вновь появляясь среди травы широкими плитами серого камня. Когда-то она была красивой, это чувствовалось даже сейчас. По краям всё ещё попадались обломки колонн, остатки оград и каменные чаши, назначение которых давно уже невозможно было угадать. Время почти уничтожило узоры, но местами под мхом всё ещё проступали тонкие линии старой резьбы. Лес подступал всё ближе.Ветви переплетались над дорогой, превращая её в длинную зелёную галерею, а корни медленно раздвигали камни, будто остров год за годом возвращал себе то, что когда-то отдали людям. Где-то высоко над головами шумел ветер. Иногда в тумане мелькали очертания разрушенных зданий. Не целиком - лишь фрагменты : кусок стены между деревьями, верхушка башни вдали, арка, заросшая плющом настолько густо, что сама походила на часть леса. — Представляете, сколько здесь людей жило? — негромко спросил Богдан. Вопрос оказался слишком странным для этого места, потому что чем дальше они шли, тем меньше руины походили на развалины заброшенного города и тем больше - на останки чего-то огромного. Велена поймала себя на мысли, что никак не может представить Буян живым - с рынками, с домами, с детьми на улицах, с людьми, которые просыпались утром и не знали, что однажды от их мира останутся только камень, туман и воспоминания. Впереди дорога плавно повернула, огибая остатки какого-то здания, и именно тогда Святослав вдруг наклонился к земле. — Смотрите. Святослав наклонился и поднял что-то с земли. На его ладони лежал небольшой золотой обломок. Время почти лишило его блеска, местами металл потемнел и покрылся налётом, но стоило провести по нему пальцем, как под слоем грязи проступило тусклое золото. Находка быстро пошла по рукам. Несколько секунд её рассматривали молча, пока Снегг наконец не произнёс: — Орех. — Очень дорогой орех, — заметил Поттер. — Для Буяна вполне обычный, — негромко отозвался Тихомир Баюнович. После этого разговор как-то сам собой затих, а дорога продолжила уводить их всё дальше вглубь острова. Скорлупку забрали с собой, но вскоре выяснилось, что она была не единственной. Сначала ещё одна попалась возле старой стены. Потом несколько обломков обнаружились среди корней дерева, которое буквально разорвало древнюю кладку надвое. Чуть позже золотой отблеск мелькнул возле лестницы, ведущей к давно исчезнувшему зданию. Никто не обращал на это особого внимания, пока скорлупки не начали встречаться слишком часто. Они появлялись повсюду. Лежали между каменными плитами, выглядывали из мха, поблёскивали среди травы. Иногда попадались совсем маленькие осколки, иногда целые половинки орехов. Старые, потемневшие от времени, они казались частью самого острова, как руины или деревья. Буян постепенно менялся вокруг них. Лес редел, а следов старого города становилось всё больше. Теперь дорога проходила через широкие площади, заросшие высокой травой, мимо разрушенных арок и полуобвалившихся галерей. Несколько раз они выходили к остаткам зданий таких размеров, что трудно было представить людей, которые когда-то их построили. Даже туман здесь выглядел иначе. Он больше не скрывал руины полностью, а цеплялся за них клочьями, заполняя провалы окон и дверей, словно сам стал частью древнего города. Велена поймала себя на мысли, что всё время смотрит по сторонам. Не потому что ждёт опасности. Просто казалось неправильным идти вперёд и не смотреть на то, что окружает их вокруг. Справа мелькнуло что-то прозрачное. Настолько быстро, что она решила, будто показалось. Потом впереди между деревьями вспыхнул холодный отблеск, словно солнечный луч на стекле. А через несколько минут таких отблесков стало больше. Они появлялись и исчезали среди деревьев, становясь всё ярче по мере того, как группа продвигалась вперёд. И хотя никто ещё не видел их источник, почему-то казалось, что именно туда всё это время и вела старая дорога. Она постепенно пошла под уклон, а затем неожиданно расширилась, будто когда-то здесь начиналась одна из главных улиц города. Теперь руины уже не приходилось искать взглядом. Они были повсюду. Справа среди деревьев возвышался полуразрушенный фасад здания с огромными арочными окнами, слева из земли поднимались остатки колоннады, настолько длинной, что её конец терялся в тумане. Даже лес здесь выглядел иначе - деревья росли не хаотично, а словно подчиняясь старой планировке города, заполняя пустоты между площадями и дворцами, но не уничтожая их окончательно. Под ногами снова мелькнул золотой отблеск. Потом ещё один. Потом сразу несколько. Теперь скорлупки попадались так часто, что никто уже не нагибался за каждой находкой. — Если это всё одна белка нагрызла, — пробормотал Святослав, переступая через очередной золотой обломок, — то я начинаю её бояться. — Поздновато, — заметил Сириус. Где-то впереди негромко усмехнулся Баюнович. Но объяснять ничего не стал. Дорога между тем вывела их к остаткам широкой каменной лестницы. Ступени давно просели и растрескались, местами их вообще не было видно под мхом, но направление всё ещё угадывалось. Поднявшись наверх, группа почти одновременно замедлила шаг. Туман впереди начал расступаться, ровно настолько, чтобы показать очертания чего-то большого. Сначала Велена увидела только блеск. Холодный, прозрачный, совсем не похожий на золото скорлупок. Потом проступили тонкие линии стен, перекошенные временем балки и острые осколки, в которых отражался дневной свет. Впереди стоял дом. Или то, что от него осталось. Даже сейчас, спустя столетия, разрушенное здание выглядело так, словно его построили не люди, а кто-то, кто слишком хорошо понимал красоту. Стены были сложены из прозрачного камня, напоминающего хрусталь. Огромные окна давно лишились рам, часть крыши обвалилась, а сквозь проломы росли молодые деревья, но солнечный свет всё ещё цеплялся за тысячи граней и разлетался по поляне холодными радужными искрами. Однако дом оказался не самым удивительным. Потому что вокруг него лежали орехи. Не десятки, не сотни. Тысячи. Золотая скорлупа покрывала землю сплошным ковром. Она скапливалась у стен, заполняла старые дорожки, лежала между корнями деревьев и даже образовывала целые холмы, словно её приносили сюда веками. А между золотом поблёскивали изумруды. Повсюду. Маленькие и большие, целые и расколотые. Они были рассыпаны так небрежно, будто для того, кто оставил их здесь, драгоценные камни не стоили вообще ничего. Несколько минут никто никуда не двигался, словно вся группа одновременно пыталась понять, что именно находится перед ними. Муромец первым нарушил молчание. Он поднялся по остаткам хрустальной лестницы и осторожно коснулся ладонью одной из уцелевших стен. — Настоящий? — Проверяешь, не сахарный ли? — поинтересовался Сириус. — После морского змея я уже ничему не удивлюсь. Поттер тем временем присел возле одной из россыпей изумрудов и поднял самый крупный камень. Тот оказался размером почти с куриное яйцо. — Мы сейчас стоим посреди состояния нескольких королевств. — Нам нельзя их брать, да? — с надеждой уточнил Богдан. — Нет, — одновременно ответили Дамблдор и Мирослав Велесович. — Я даже не удивлён. Неподалёку Прекрасный поднял одну из золотых скорлупок и некоторое время рассматривал её на свет. Затем перевёл взгляд на бесконечные холмы вокруг. — Странно. — Что именно? — спросила Велена. — Если сказка правдива, эта белка живёт здесь сотни лет. Он медленно обвёл взглядом поляну. — А значит, всё это появилось не за один день. На поляне стало непривычно тихо. Велена медленно перевела взгляд на Тихомира Баюновича. Тот смотрел не на дом, и не на орехи, а куда-то выше, в крону огромной ели, которая поднималась прямо сквозь разрушенную крышу хрустального дома. И в этот момент откуда-то сверху донёсся негромкий треск, будто кто-то расколол очередной орех. Треск повторился, на этот раз ближе. Что-то снова раскололось среди ветвей огромной ели, выросшей сквозь разрушенную крышу хрустального дома. Несколько золотых скорлупок сорвались сверху и, тихо звякнув, покатились по старым ступеням. Святослав проводил их взглядом. — Знаете, мне начинает казаться, что эта белка настоящая. — А она и есть настоящая, — спокойно отозвался Тихомир Баюнович. В его жёлтых глазах отражались хрустальные осколки, и на мгновение Велена поймала себя на мысли, что сказитель выглядит здесь удивительно уместно. Будто Буян знал его намного дольше, чем остальных. Тихомир Баюнович наклонился, поднял одну из скорлупок и задумчиво повертел её между пальцами. — Старики рассказывали, что когда-то здесь не было ни руин, ни тумана. Только город да ель. Он говорил негромко, не глядя ни на кого конкретно, и потому слушали его почему-то ещё внимательнее. — А на ели росли золотые орехи. Не богатство они хранили и не волшебство. Такое быстро кончается. Нет, в каждом орехе была человеческая судьба. Маленькая. Хрупкая. Пока висел орех на ветке - жила где-то история. Чья-то любовь, чья-то надежда, чья-то жизнь. Ветер шевельнул ветви над головой, и где-то наверху снова послышался знакомый треск. Тихомир Баюнович поднял взгляд. — А под елью жила белка. И каждый день выбирала один орех. Он замолчал, глядя куда-то в зелёную темноту кроны. — Один-единственный. — И что происходило потом? — спросил Римус. Баюнович опустил взгляд на золотую скорлупку в своей ладони и некоторое время молчал, словно решая, стоит ли вообще продолжать историю. Над поляной снова прошёл ветер. Где-то высоко в кроне качнулись ветви, и на землю мягко опустилось ещё несколько золотых обломков. — Потом белка разгрызала орех, — наконец произнёс он. — И доставала из него сердце. — Изумруд? — уточнила Дарёна, оглядывая россыпь зелёных камней вокруг. — Так его потом стали называть люди. Баюнович слегка улыбнулся. — Люди любят давать имена вещам, которых не понимают. Он подбросил скорлупку на ладони и поймал её обратно. — А когда орех раскрывался, заканчивалась одна история и начиналась другая. Так говорили старые сказители. — Удобно, — заметил Сириус. — Можно любое событие объяснить волшебной белкой. Несколько человек тихо усмехнулись, но Баюнов даже не посмотрел в его сторону. — А потом Буян погиб. Слова прозвучали так спокойно, что именно поэтому заставили всех замолчать. Сказитель обвёл взглядом поляну. Разрушённый хрустальный дом, заросшие дорожки. Горы золотой скорлупы. — И тогда белка осталась одна. Ветер снова прошёлся по верхушкам деревьев. На этот раз никто не перебивал. — Люди исчезли. Дворцы опустели. Башни рухнули. Даже сказки начали забывать свои собственные имена. А она осталась. Он кивнул в сторону огромных холмов золотой скорлупы. — Говорят, с тех пор она продолжала делать то, что делала всегда. Велена невольно посмотрела на россыпь золота вокруг. Теперь она видела её иначе, не как сокровище, не как клад. Слишком много. Невозможно много. Словно здесь действительно веками складывали останки чего-то, что уже невозможно сосчитать. Казалось, что эта мысль пришла в голову не только ей. — Если это всё её работа... — тихо произнёс Римус. — Тогда Буян был очень старым местом, — закончил за него Дамблдор. Треск раздался снова, на этот раз ближе. Будто тот, кто слушал их разговор, медленно спускался вниз. Что-то быстрое мелькнуло среди ветвей, и прежде чем кто-либо успел поднять палочку или кольцо, рыжая тень стремительно скользнула вниз по стволу ели. Белка легко перепрыгнула на остатки хрустального карниза, затем на обломок колонны и одним движением оказалась на земле. Она была совсем небольшой, обычной, только глаза её казались слишком старыми для лесного зверька. А золотой орех, который она держала в лапках, выглядел так, будто был частью её самой. Белка внимательно разглядывала собравшихся, переводя взгляд с одного лица на другое. Некоторое время она молчала, словно перебирая что-то в памяти , а потом её маленькая мордочка неожиданно повернулась к Дамблдору. — Вы вернулись. В её глазах мелькнуло узнавание. — Только борода стала длиннее. Дамблдор негромко рассмеялся. — А ты всё такая же наблюдательная. Белка довольно качнула хвостом и тут же перевела взгляд на Мирослава Велесовича. — А ты всё ещё ходишь чужими дорогами. — Кто-то должен их помнить. — Помнить мало, — тихо ответила она. На этот раз её взгляд задержался на Тихомире Баюновиче. Совсем ненадолго, но улыбка на мордочке словно потускнела. Не исчезла, нет. Просто стала старше. — Сказитель... Золотой орех тихо треснул в её лапках. — Давненько сказители не приходили на Буян. Баюнович спокойно выдержал её взгляд. — Давненько Буян не звал их. Белка фыркнула и отвернулась. — Звал. Всегда звал. Просто не всех здесь рады видеть. На поляне стало немного тише. Велена заметила, как многие перевели взгляд с Белки на Баюновича, а затем обратно, но никто спрашивать ничего не стал. Белка тем временем легко взобралась на вершину одного из золотых холмов и устроилась среди скорлупы. Ветер качал ветви огромной ели над её головой, а в старом хрустале ещё плясали солнечные блики. — Позвольте я спою вам песню. Голос её вдруг стал удивительно мягким. — Так давно у меня не было слушателей. Она обвела взглядом разрушенные стены, пустые окна дворцов и заросшие дорожки, которые когда-то вели к живому городу. — Я ведь помню их всех. И почему-то именно эти слова прозвучали печальнее всего. — А помнить одной тяжело. Белка подняла мордочку к ветвям, и над поляной поплыла тихая мелодия. Она не была похожа ни на песню волшебников, ни на старинные баллады, которые слышала Велена в Колдовстворце. Скорее на что-то гораздо более древнее. Будто слова появились раньше самих людей, а потом уже стали сказкой. " Жил Буян средь синих вод, Богател из года в год, Дуб стоял над царством древним, Словно страж его ворот. Свет горел в высоких башнях, Песни плыли над волной, И смеялись люди громко, Не страшась зимы седой. Но однажды гость безликий Постучался в старый град. Не просил он хлеба-соли, Не искал себе наград. Только шёпотом змеиным Говорил про власть и смерть, И словам его поверив, Люди стали злее впредь. Брат пошёл войной на брата, Друг забыл былую честь, И открылись в тёмных душах Зависть, жадность, злоба, месть. Не огонь сгубил Буян тот, Не чудовище из вод, Сам себя он предал в тени, Сам разрушил свой оплот. Море скрыло древний берег, Смолкли песни навсегда, Только дуб да ель остались, Да холодная вода. Я орешки всё считаю, Память древнюю храню, Чтоб пришедшие однажды Помнили про ту беду." Последние слова растворились среди ветвей. Некоторое время никто не говорил. Ветер шевелил высокую траву вокруг хрустального дома, перебирал листья плюща на старых стенах и тихо звенел где-то в разбитых хрустальных балках. Белка тоже молчала. Она сидела на вершине золотого холма, маленькая среди бесчисленных скорлупок, и смотрела куда-то вдаль, за руины, за лес, за туман, будто видела Буян таким, каким он был сотни лет назад. Первым нарушил тишину Дамблдор. — В прошлый раз ты не пела нам эту песню. Белка медленно повернула голову. — В прошлый раз вы не спрашивали о прошлом. — А сейчас? — Сейчас прошлое само идёт вам навстречу. Она опустила взгляд на золотой орех в своих лапках и задумчиво провела коготком по скорлупе. — Оно всегда так делает перед бедой. От этих слов по поляне словно пробежал холодок. Богдан неловко переступил с ноги на ногу, Святослав нахмурился. Даже Мирослав Велесович чуть заметно напрягся. Только Тихомир Баюнович продолжал смотреть на Белку. — Ты сказала, что не всех сказителей здесь рады видеть. Белка тихо фыркнула. — А ты и сам знаешь почему. — Знаю. — Тогда зачем спрашиваешь? На мгновение между ними повисло что-то странное. Не вражда, скорее старая память, которую понимали только они двое. Белка первой отвела взгляд. — Давным-давно один сказитель решил, что истории должны принадлежать ему, а не людям. С тех пор Буян осторожнее слушает ваш род. Она произнесла это спокойно, без злости, будто рассказывала о давно прошедшей буре. Потом неожиданно встряхнулась, словно стряхивая тяжёлые воспоминания. — Впрочем, хватит о мёртвых. Белка легко спрыгнула с золотого холма и приземлилась прямо на старую дорожку. — Вы ведь пришли сюда не ради старых песен. Она посмотрела сначала на Мирослава Велесовича, потом на Дамблдора. — Вы ищете дуб. Белка легко спрыгнула с золотого холма и побежала по старой дороге. Несколько мгновений спустя она остановилась и оглянулась через плечо, словно удивляясь, почему люди всё ещё стоят на месте. — Ну так идёмте. — Ты покажешь дорогу? — спросил Мирослав Велесович. — Покажу. Она задумчиво шевельнула ушами. — Вы спасли мой дом в прошлый раз. Люди обычно ломают его. Или пытаются украсть изумруды. Богдан кашлянул и незаметно убрал руки от карманов. Белка посмотрела на него. — Даже не думай. Сириус расхохотался. Пока группа вновь двинулась по дороге, Белка бежала чуть впереди, то исчезая среди руин, то вновь появляясь на обломках стен. Иногда она запрыгивала на остатки колонн и оттуда наблюдала за людьми сверху, словно проверяя, не потерялись ли они. — А здесь правда жил князь Гвидон? — спросила Дарёна спустя некоторое время. Белка остановилась на вершине разрушенной арки. — Конечно жил. В её голосе прозвучало такое искреннее удивление, будто сам вопрос показался ей странным. — А где же ещё ему жить? Она махнула хвостом куда-то вперёд. — Там были гавани. Три больших и семь маленьких. Корабли приходили каждый день. Иногда по десять. Иногда по двадцать. — Из царства Салтана? — спросил Римус. — И оттуда тоже. Белка спрыгнула на дорогу и побежала дальше. — Соль, ткани, железо, рыба, янтарь. Всё шло через Буян. Если долго сидеть у моря, обязательно услышишь истории. А если собрать все истории вместе, получится царство. — Красиво сказано, — заметил Баюнович. Белка покосилась на него. — Не кради. — Что именно? — Мои хорошие фразы. Дорога тем временем вывела их к огромной площади. От неё остались лишь каменные контуры и фрагменты мостовой, но размеры поражали даже сейчас. — Здесь был рынок, — сообщила Белка. — По праздникам яблоку негде было упасть. — И ты всё это помнишь? — спросила Велена. Белка посмотрела на неё так, словно вопрос был совершенно нелепым. — Я помню, как строили вон ту башню. Она указала на полуразрушенное здание вдалеке. — И как князь Гвидон поссорился с главным архитектором. Велена оживилась. — Из-за чего? — Из-за лестницы. — Что? — Князь хотел красивую. Белка важно кивнула. — Архитектор хотел удобную. — И кто победил? — Никто. — Почему? — Башня рухнула через сто лет. Теперь засмеялись уже почти все. Белка явно осталась довольна произведённым эффектом и продолжила путь. — А Царевна-Лебедь? — вдруг спросил Поттер. — Она правда существовала? На этот раз Белка замедлилась. — Конечно существовала. Её голос неожиданно стал мягче. — Когда она ходила по улицам, люди оборачивались. Не потому что была красивой. Красивых людей много. Белка на секунду задумалась. — Просто рядом с ней всегда казалось, что всё будет хорошо. На несколько мгновений снова стало тихо. — А месяц под косой? — не удержался Богдан. — Блестел. — Серьёзно? — Очень неудобная штука. — Почему? — Постоянно светил в окна по ночам. Постепенно руины начали редеть. Сначала остались позади площади и дворцы, затем всё реже стали попадаться стены и башни, а потом исчезли даже старые дороги. Только отдельные обломки камня ещё выглядывали из земли среди травы, напоминая, что когда-то здесь тоже была часть великого города. Белка больше не рассказывала историй. Она просто бежала впереди, иногда исчезая среди корней, иногда появляясь на поваленных стволах или камнях, и чем дальше они уходили от руин, тем тише становилась сама группа. Даже Сириус постепенно замолчал, а Богдан перестал задавать вопросы. Велена не сразу поняла причину этой тишины. Сначала ей показалось, что воздух стал другим. Потом кольцо на пальце едва заметно нагрелось. Дарёна несколько раз посмотрела на свою руку, Радослав нахмурился, словно к чему-то прислушиваясь, а Влас впервые за весь день выглядел по-настоящему напряжённым. Они ещё ничего не видели, но уже чувствовали. Точно так же, как чувствовали дуб возле Колдовстворца. Лес вокруг становился старше. Даже ветер здесь звучал иначе. Огромные деревья попадались всё чаще, а их корни поднимали землю волнами, словно сама природа долгие века склонялась перед чем-то, скрытым впереди. Наконец Белка остановилась. Перед ними больше не было ни деревьев, ни густого подлеска. Лес просто расступился, открывая огромное пространство впереди, и группа невольно замедлила шаг. Велена вышла из-под последних ветвей и застыла. На мгновение ей показалось, что она снова стоит на обрыве возле Колдовстворца. Те же очертания, те же могучие ветви, тот же древний силуэт. Но сходство исчезало, стоило посмотреть внимательнее. Дуб Буяна был чудовищно огромным. Его ствол поднимался над поляной подобно башне, а корни толщиной с небольшие дома уходили во все стороны настолько далеко, что часть из них скрывалась за деревьями. Ветви терялись высоко в тумане, а крона закрывала значительную часть неба, превращая пространство под собой в отдельный мир. Мирослав Велесович остановился первым. Рядом с ним замер Дамблдор. Поттер и Муромец одновременно подняли головы, пытаясь разглядеть вершину дерева, а Белка тем временем легко запрыгнула на один из гигантских корней и устроилась там, обернув хвост вокруг лап. — Вот он, — тихо произнесла она. Голос её прозвучал непривычно серьёзно. — Сердце Буяна. Ветер прошёл сквозь крону. Где-то высоко над головами зашелестели листья, и на несколько секунд Велена могла поклясться, что дерево ответило на эти слова.