в объективе твоего страха

Сону стоял перед зеркалом, застегивая пуговицы голубой шелковой рубашки. Ткань была прохладной и неприятно нежной, словно чужие руки, скользящие по коже. Он чувствовал себя экспонатом в музее, который тщательно подготовили к выставке. Он знал, что Сонхун смотрит на него через объективы скрытых камер. Эта мысль вызывала дрожь, но он заставил себя выпрямить спину. Если он хочет выжить или найти способ сбежать, он должен перестать быть просто жертвой. Ему нужно понять правила этой игры. Дверь щелкнула — замок открылся дистанционно. Сону вышел в коридор и спустился на первый этаж. Столовая была залита теплым светом свечей. На длинном дубовом столе стоял ужин, достойный мишленовского ресторана. Сонхун уже сидел во главе стола, сменив строгий костюм на домашний, но не менее дорогой кашемировый джемпер. Он выглядел расслабленным, почти домашним, если бы не этот ледяной, оценивающий блеск в глазах. — Садись, Сону-я. Ты выглядишь великолепно. Этот цвет подчеркивает твою бледность, — Сонхун жестом указал на стул справа от себя. Сону сел, стараясь не смотреть на него. Перед ним стояла тарелка с нежным стейком и овощами. — Почему я здесь? На самом деле? — тихо спросил Сону, не прикасаясь к приборам. — Ты мог бы купить кого угодно. Зачем тебе этот... спектакль с моей семьей и университетом? Сонхун изящно отрезал кусочек мяса и отправил его в рот. Он прожевал медленно, наслаждаясь моментом. — Потому что «кто угодно» мне не нужен, — ответил он, отложив нож. — Ты нашел заколку в шкафу, верно? Сону вскинул голову. — Ты следил за мной со школы. — Я увидел тебя на школьном фестивале искусств, — Сонхун облокотился на стол, подаваясь вперед. — Ты танцевал. Ты был таким... чистым, таким искренним. В моем мире всё фальшивое, Сону. Всё можно купить, всё имеет цену. Но твой свет... я захотел его себе. Я ждал, пока ты повзрослеешь. Я убирал с твоего пути тех, кто мог тебя испортить. Тех, кто не заслуживал даже твоего взгляда. — Ты про Ни-ки? Или про тех ребят, что перестали со мной общаться в десятом классе? — голос Сону дрогнул. — И про них тоже, — Сонхун улыбнулся, и эта улыбка была страшнее любого гнева. — Считай меня своим садовником. Я просто выпалывал сорняки вокруг своего любимого цветка. Сонхун внезапно протянул руку и накрыл ладонь Сону своей. Сону дернулся, но хватка была железной. — Теперь ты здесь. В безопасности. Тебе не нужно думать о деньгах, о карьере, о том, что о тебе подумают другие. Ты будешь принадлежать только мне, а я позабочусь о том, чтобы ты никогда больше не плакал... если только это не будут слезы благодарности. — Я никогда не буду тебе благодарен, — прошипел Сону, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Ты украл мою жизнь! Сонхун резко дернул его за руку, заставляя подняться и почти вплотную прижав к себе. Его лицо было в сантиметре от лица Сону. — Жизнь, которую ты вел, была никчемной, — прошептал он. — Ты бы работал за гроши, состарился и умер в безвестности. Я даю тебе вечность. Я сделаю тебя шедевром. Он свободной рукой взял нож со стола и лезвием коснулся подбородка Сону, заставляя его поднять голову выше. — У нас есть правила, малыш. 1. Ты никогда не лжешь мне. 2. Ты всегда просишь разрешения, прежде чем выйти из комнаты. 3. И самое главное... ты не пытаешься причинить себе вред. Если я увижу хоть одну царапину на твоей коже, которую сделал не я — пострадает кто-то из твоих близких. Твоя сестра сейчас в Сеуле, верно? Она так любит гулять по вечерам одна... Сону замер. Холодная сталь ножа обжигала кожу. — Ты не тронешь её, — выдохнул он. — Это зависит только от тебя, — Сонхун убрал нож и нежно поцеловал Сону в лоб, туда, где начинались волосы. — А теперь ешь. Мне не нравится, что ты такой худой. После ужина я поднимусь к тебе. Мы начнем твое «обучение». Сону смотрел в свою тарелку, и еда казалась ему пеплом. Он понял, что Сонхун не просто одержим — он абсолютно убежден в своей правоте. И это делало его самым опасным человеком на свете. Когда Сонхун ушел, оставив Сону одного в столовой, тот заметил на краю стола забытую салфетку, на которой Сонхун что-то рисовал во время ужина. Сону развернул её. Там был набросок. Сону, спящий в своей кровати. Дата на рисунке была вчерашней. Сонхун был в его комнате, пока он спал, еще до того, как похитил его.