в объективе твоего страха

Вечер опустился на город тяжёлым серым саваном. Сону сидел на полу в своей гостиной, обхватив колени руками. Он не включал свет. Единственным источником освещения был экран телефона, на котором он раз за разом пересматривал последнее сообщение от Ни-ки: *«Хён, я дома. Ногу сильно раздуло, ходить не могу. Не приходи сегодня, я просто буду спать»*. Сону знал — это не просто травма. Это предупреждение. Щелчок дверного замка прозвучал как выстрел. Сону вздрогнул, но не пошевелился. Он не запер дверь, как и было велено. Шаги Сонхуна были тихими, почти невесомыми. Он вошел в комнату, и Сону почувствовал запах холодного зимнего воздуха и дорогого парфюма с нотками сандала. Послышался шорох пакета — Сонхун что-то принес. — Почему в темноте? — мягко спросил Сонхун. Раздался щелчок выключателя, и резкий свет люстры заставил Сону зажмуриться. — Ты же знаешь, я люблю видеть твоё лицо. Сонхун прошел на кухню, как будто был здесь хозяином. Сону слышал, как он ставит чайник, как достает тарелки. Эта будничность пугала больше, чем открытая агрессия. Через несколько минут Сонхун вернулся и поставил перед Сону на журнальный столик тарелку с клубникой и два бокала с соком. — Поешь. Ты сегодня почти ничего не брал в столовой, я видел, — Сонхун сел рядом на диван, сокращая дистанцию до минимума. Сону заставил себя поднять голову. Сонхун выглядел идеально: ни одна складка на рубашке не выдавала в нем преследователя. — Отпусти Рики, — голос Сону сорвался на шепот. — Пожалуйста. Он ни в чем не виноват. Сонхун вздохнул, протянул руку и нежно провел большим пальцем по нижней губе Сону. — Опять ты о нем. Ты разбиваешь мне сердце, Сону-я. Я пришел к тебе, я принес твою любимую ягоду, а ты думаешь о ком-то другом. Это... разочаровывает. Сонхун внезапно схватил Сону за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. В его взгляде больше не было холода — там горело безумное, темное пламя. — Ни-ки будет в порядке, пока ты ведешь себя как послушный мальчик. Но если ты еще раз позволишь ему прикоснуться к тебе... или если ты решишь сбежать... — он замолчал, и его хватка стала болезненной. — Я не просто сломаю ему ногу. Я сделаю так, что он никогда больше не сможет на тебя смотреть. Ты меня понял? Сону судорожно кивнул. Слеза скатилась по его щеке и попала на пальцы Сонхуна. Тот слизнул её, не отрывая взгляда от лица Сону. — Вот и умница. А теперь... я принес тебе кое-что еще. Сонхун достал из кармана маленькую коробочку. Внутри лежал изящный серебряный браслет с тонкой цепочкой. — Дай руку. Сону нерешительно протянул запястье. Сонхун застегнул замок. Браслет сидел плотно, почти как наручник. — В нем GPS-трекер и микрофон, — буднично сообщил Сонхун, любуясь своим подарком на тонкой руке Сону. — Теперь я буду слышать каждый твой вздох. Каждое слово, которое ты скажешь другим. Я буду знать, где ты в любую секунду. Сону посмотрел на блестящее серебро. Это было клеймо. Он официально стал собственностью Пак Сонхуна. — А теперь иди в душ и ложись в кровать, — Сонхун поднялся и ласково потрепал его по волосам. — Я подожду здесь, пока ты уснешь. И не вздумай снимать браслет. Если сигнал пропадет... ты знаешь, что случится с Рики. Сону на ватных ногах поплелся в ванную. Когда он закрыл дверь, он увидел свое отражение в зеркале — бледное, испуганное существо. Он посмотрел на браслет и вдруг заметил на нем гравировку с внутренней стороны. Там было написано: *«Навсегда мой. 1:04»*. Сону похолодел. 1:04 — это было время его рождения, которое он никогда никому в университете не называл. Сонхун знал о нем гораздо больше, чем он мог себе представить. Когда Сону вышел из ванной и лег в постель, Сонхун уже сидел в кресле в углу его спальни. В темноте были видны только очертания его фигуры и тусклый огонек экрана его телефона. — Спи, Сону-я, — раздался его голос из темноты. — Я охраняю твой сон. Сону закрыл глаза, чувствуя, как невидимая петля на его шее затягивается всё туже. Он еще не знал, что завтра утром его ждет новость, которая разрушит остатки его мира.