То, что я загадал

Утро началось с крика. Не душераздирающего, нет. Скорее, удивлённо-вопросительного. — Арсений! Арсений, вода идёт! Она капает! Она капает и не останавливается! Арсений выполз из спальной комнаты с таким лицом, будто его оторвали от самого сладкого сна за последние полгода. На самом деле он просто не выспался. Потому что ночью, в два часа, обнаружил, что Антон светится. Буквально. Лёг на диване (Арсений отдал ему единственный нормальный диван, а сам решил поспать в кресле — гость всё-таки), укрылся пледом, который нашёл в шкафу, и через полчаса начал испускать мягкое голубоватое свечение. Сначала Арсений подумал, что ему кажется. Потом — что это луна светит в окно. Потом подошёл поближе, присел на корточки и минуты три просто смотрел, как грудь Антона медленно поднимается и опускается, а кожа светится изнутри, как жидкое стекло. — У меня галлюцинации, — прошептал он тогда в темноту. — У меня точно галлюцинации. Но галлюцинации, как назло, не прошли и к утру. Теперь Арсений стоял в дверях ванной и смотрел на Антона, который пытался справиться с краном. Парень нажимал на рычаг то вверх, то вниз, и вода то включалась мощной струёй, то выключалась. Антон каждый раз вздрагивал. — Она... она пугается меня, — серьёзно сказал он, оборачиваясь к Арсению. — Я её не обижу. Скажи ей. — Кран не пугается. Просто... — Арсений потёр лицо. Ему было шесть утра, он не пил кофе, и объяснять физику человеку, который, возможно, вчера был небесным телом, не входило в его планы. — Просто нажимай вниз и держи. Не дёргай. Антон нажал. Вода полилась ровно. Он посмотрел на свои пальцы, потом на струю, потом на Арсения с таким выражением, будто только что решил задачку по квантовой физике. — У тебя тут вода тёплая, — сказал он с уважением. — На звездах нет воды. — И как вы там живёте? — буркнул Арсений, уже направляясь на кухню, чтобы поставить чайник. — Сухо, — просто ответил Антон. Эта фраза застряла в голове у Арсения на весь день. *** Дальше было... странно. Арсений попытался вести себя нормально. То есть сделать вид, что на его диване не спит свалившаяся с неба звезда, а просто заночевал друг. Проблема была в том, что друзья у Арсения обычно не задавали таких вопросов. — А почему у тебя эти штуки разные? — спросил Антон, показывая на вилки в ящике кухонного стола. — Потому что одни для еды, другие для салата, третьи — я вообще не знаю, зачем они тут. — А это? — Антон ткнул пальцем в микроволновку. — Это печка, которая греет еду за тридцать секунд. — А это волшебство? — Нет. Это физика. Антон задумался. Потом серьёзно сказал: — Физика — это тоже волшебство. Просто люди к нему привыкли. Арсений открыл рот, чтобы возразить, но закрыл. Потому что, чёрт возьми, в этом была своя правда. Он заварил чай, на кружке Антона была трещина, но тот будто не обратил на нее никакого внимания. Поставил на стол печенье. Антон взял одно, покрутил в пальцах, понюхал. — Хрустит, — сказал он. — Печенье должно хрустеть. Арсений медленно отпил чай, наблюдая, как Антон откусывает кусочек печенья, замирает с широко открытыми глазами и начинает жевать с такой концентрацией, будто расшифровывает древний манускрипт. — Ты в порядке? — осторожно спросил Арсений. — Там внутри сладко, — выдохнул Антон. — И оно тает. А потом опять хрустит. Как это работает? — Магия. — Арсений пожал плечами. — Или физика. Я уже запутался. Антон улыбнулся. Съел ещё одно печенье. Потом третье. К часу дня от пачки осталось три штуки, и Арсений твёрдо сказал: — Если ты съешь всё, у нас не останется к чаю. — А можно ещё купить? — Можно. Но не сегодня. Сегодня я не планировал вставать с дивана. Антон кивнул, но смотрел при этом на пустую пачку так тоскливо, что Арсений сдался и заказал доставку ещё трёх. Вместе с пиццей, потому что гречку он больше не мог видеть, а готовить для двоих (даже если один из них — звезда) было лень. *** К вечеру Арсений понял три вещи. Первое: Антон пугается собственной тени. Буквально. Когда солнце село и в комнате зажглась лампа, Антон заметил на стене свой силуэт, замер, медленно поднял руку, и тень повторила движение. Он отшатнулся. — Это ты, — сказал Арсений. — Это твоя тень. Она всегда с тобой. — На звёздах нет теней, — тихо сказал Антон. — Там всё прозрачно. И я... я не привык быть таким твёрдым. Второе: Антон не понимает иронию. Арсений пошутил про то, что звёзды, наверное, любят джаз, потому что он такой же бессмысленный и красивый. Антон серьёзно задумался на пять минут, а потом сказал: «Мы любим тишину. Нас много, и если бы все звёзды заговорили разом, Вселенная бы взорвалась от шума». Арсений не знал, смеяться или записывать в блокнот. Третье: Антон пахнет грозой. Не парфюмом, не дымом — просто от него исходил этот запах, когда он проходил мимо. Свежий, чистый, чуть горьковатый. Арсений ловил себя на том, что принюхивается. Как собака. И это было унизительно. — Ты чего? — спросил Антон, заметив, как Арсений замер с чашкой у лица. — Ничего. Кажется, дождь будет. За окном было ясное небо. *** Самое странное случилось ночью. Арсений опять не спал. Сидел с ноутбуком на кухне, пил уже пятый чай (кофе решил не пить после шести, потому что и так не засыпал до двух) и пытался работать. Точнее, делал вид, что работает. На самом деле он просто листал соцсети и смотрел на диванную дверь. Антон уснул часа в одиннадцать. Арсений проверил — укрылся пледом, свернулся калачиком, дышал ровно. И через час начал светиться. Сначала слабо. Потом ярче. Арсений отложил телефон, тихо подошёл к дивану. Антон спал на боку, поджав колени к груди, и всё его тело сейчас напоминало лампу — мягкую, живую, пульсирующую в такт дыханию. Свет был голубоватым, с какими-то золотыми искрами глубоко внутри, под кожей. — Ты вообще кто такой? — прошептал Арсений, не надеясь услышать ответ. Антон вздохнул во сне. Улыбнулся чему-то. И в этот момент Арсений понял, что не спросил главного. Он вернулся на кухню, открыл ноутбук, залез в поисковик и написал: «что происходит, если не исполнить желание падающей звезды?» Результатов не было. Потому что нормальные люди такие вопросы не задают. — Потому что я ненормальный, — сказал Арсений пустой кухне. — Я впустил в дом звезду. И теперь у меня нет ни печенья, ни нормального сна, ни объяснения, почему меня тянет смотреть на то, как он спит. Он закрыл ноутбук. Прошёл мимо дивана, остановился на секунду, наклонился и поправил сползший плед. Пальцы на секунду замерли над плечом Антона — близко, но не касаясь. — Завтра спрошу, — сказал он сам себе. — Что будет, если он вспомнит желание. Антон во сне снова улыбнулся. И свет внутри него стал чуть теплее. Арсений ушёл в спальню, лёг в кресло, накрылся пледом и долго смотрел в потолок. «Я влип», — подумал он. — «Я влип по-крупному». И уснул с этой мыслью, чувствуя сквозь стену слабое, едва уловимое тепло.