Сердце демона тоже бьётся

По уже забытой привычке, Хуа Бинань проснулся не сам, а от громкого стука в дверь. По манере стучать он понял, что это не Си Линши, потому заблаговременно спрятал лицо и открыл дверь. На пороге стоял запыхавшийся Бао Циюнь: — Уважаемый Наставник! Ночью в орден прибыли какие-то люди… Они хотят видеть Главу. — Так… стоп… какие люди? — Хуа Бинань вышел на улицу, прикрывая дверь. — Ты их знаешь? — Я слышал об одном… но увидел впервые. — О ком? — Мэй Ханьсюэ, из дворца Тасюэ… у него такие… волосы светлые и… Хуа Бинань поднял руку, останавливая попытки припомнить внешность того, чей облик был ему прекрасно известен. Мэй Ханьсюэ, значит… — Сколько всего людей приехало? — Двое. Мэй Ханьсюэ и его сопровождающий… Значит, два Мэй Ханьсюэ. — И когда они будут здесь? — Точно не знаю, я видел их с Линь Линьюем, они сейчас прогуливаются по ордену… наверное, ждут более позднего утра, чтоб не будить Уважаемого Главу так рано. Хуа Бинань не стал выяснять, откуда Бао Циюнь узнал, что они приехали к Главе и собираются идти именно к нему. Для самого лекаря это было прекрасно понятно, а мальчишка, скорее всего, просто подслушал разговор. Не впервой уже происходила такая ситуация. — Молодец… — только и сказал Хуа Бинань, кивнув, — когда у тебя начинается экзамен? — Скоро. Всё уже готовится… — Тогда иди. Тебя здесь не было… ты никого не видел. И никому ничего не докладывал. Если вдруг мне придётся ненадолго уехать из ордена, сможешь связаться со мной через Пань Эйнгуо. Поклонившись, Бао Циюнь быстро исчез в утреннем тумане. Дождь поливал всю ночь, временами даже было слышно грозу, и затянутое облаками небо обещало вновь разразиться громом в любую секунду. Стоило и раньше подумать, что делать, если произойдёт подобная ситуация. И правда: Мэй Ханьсюэ ведь всегда довольно близко общались с Цзян Си. Линь Линьюй, скорее всего, был в курсе и первым же делом по прибытии в орден написал им письмо… долго шло, ничего не скажешь. А ведь Хуа Бинаню казалось, что он продумал все возможные варианты. Теперь оставалось лишь придерживаться старого плана, играя роль неизвестного никому лекаря-отшельника со слишком говорящей фамилией. Зайдя обратно в дом, он не снял ткани с лица, наоборот, поправил их, чтоб не дать ни единой возможности опознать себя, изменил голос и сел дожидаться гостей. Цзян Си спал. Уже не так крепко, как прошедшие три дня, из-за чего Хуа Бинаню приходилось вести себя тише. Последние сутки Глава откликался на каждое прикосновение и чуть ли не на каждый хлопок двери, правда, только немного приоткрывал глаза, мутно пытавшиеся найти ответный взгляд Ханьлиня, после чего закрывавшиеся вновь. Хуа Бинань старался не будить его целенаправленно и прекрасно понимал, что разговоры поблизости уж точно не дадут ему спать спокойно. Мэй Ханьсюэ своего добьются — если Глава Цзян не пробудится сразу, они будут ждать. Они не Старейшины и не Линь Линьюй, они позволяли и позволяют себе куда больше остальных. Это заставляло волноваться. А вот причина волнения ждать себя не заставила. Перед домом совсем скоро появились трое. Сам Линь Линьюй, сопровождавший гостей, Мэй Ханьсюэ, по довольно серьёзному взгляду — старший. И младший, под привычной маской. Хуа Бинань вышел на улицу, почтительно кланяясь и оставляя голову чуть опущенной, взглядом уткнувшись в землю. Лучше уж эти двое даже глаз его не увидят, чем заподозрят хоть что-то неладное. Обменявшись почти дежурными приветствиями, все немного помялись. Линь Линьюй не горел желанием идти вперёд, помня ещё, как сильно его отчитали в прошлый раз за самодеятельность. Мэй Ханьсюэ же ожидали, что он скажет, не спеша наглеть у порога дома, где лежал важный для них обоих человек явно пока не в самом лучшем состоянии. — Как чувствует себя Глава Цзян? — В присутствии «Уважаемого Наставника Чу» Линь Линьюю почему-то было сложно назвать Цзян Ечэня даже приёмным отцом, не то что просто отцом, поэтому он решил выражаться более официально. — Уважаемый Глава пока не просыпался, вы пришли так рано… что-то случилось? — Хуа Бинань решил выяснить любую доступную ему информацию. — Нет-нет… к… Уважаемому Главе приехал его друг из дворца Тасюэ. — Приёмный сын Цзян Си повернулся к старшему Мэй Ханьсюэ, который повторно поклонился. — Могли бы Вы сообщить нам, когда он проснётся? Если, конечно, он не будет против принять гостей. Хуа Бинань медленно отвёл руку в сторону двери: — Проходите. Мне в любом случае в скором времени пришлось бы разбудить Уважаемого Главу, чтоб дать ему лекарства… думаю, он будет очень рад видеть друга… в последнее время его сон немного беспокойный… я предполагаю, что положительные эмоции и встречи с близкими могли бы хорошо повлиять. Сам не зная того, Хуа Бинань сильно оступился. Фраза, сказанная им, чтоб в непредвиденной ситуации спихнуть любые слова Цзян Си, на его кошмары, мгновенно засела в головах братьев. — Будем надеяться, что Ваши предположения окажутся правдивы. — Старший Мэй Ханьсюэ ступил в дом первым, младший зашёл за ним, а Хуа Бинань не шелохнулся и взглянул на Линь Линьюя, ожидая, что тот тоже пройдёт внутрь. — Я зайду вечером, — юноша поклонился, — сейчас вынужден убежать: у воспитанников ордена начинаются экзамены, я принимаю старший год. — В таком случае желаю всем хорошо справиться… а Вам — перенести этот отнюдь не самый простой день. — Благодарю… Хуа Бинань исчез за дверью, провожаемый долгим взглядом приёмного сына Главы. Мэй Ханьсюэ уже оба стояли у кровати, не смеющие потревожить сна больного. Младший держался чуть позади, помня, что на нём всё ещё была маска. В их обязанности тоже входило не вызывать лишних подозрений. В полной тишине Хуа Бинань приготовил чай, выставил всё рядом с кроватью на низком столике, на который также уместил и один бутылёк с отваром. Но стоило ему шагнуть ближе к больному, как старший Мэй Ханьсюэ окликнул лекаря: — Простите… можем мы… сами его разбудить? Нужно ведь дать только это? — Он кивнул на бутылёк. — Да, только его. И чай, я добавляю в него травы. Если вдруг хотите насладиться чистым напитком, я могу заварить для вас другой. — Нет… благодарю Вас, не стоит. Можем мы остаться с Уважаемым Главой Цзян наедине? Хуа Бинань понимал, что не в его праве отказывать, по крайней мере, этого не мог сделать «Уважаемый Наставник Чу». — Конечно, — пришлось согласиться, хоть и тем самым потерять всякий контроль над ситуацией, — в таком случае я подожду вас снаружи. Могу я попросить вас об одной вещи? — О какой? — Уважаемому Главе не помешают дружеские беседы, но ему очень важен сон, сами понимаете… прошу, не говорите с ним на какие-либо темы, способные вызвать сильные чувства: боюсь, ему сейчас противопоказаны в равной степени сильные проявления как отрицательных, так и положительных эмоций… — Конечно, — старший понимающе кивнул, — мы будем сдержанны и постараемся не затягивать разговор, чтобы не утомить Уважаемого Главу. — Благодарю вас… — Хуа Бинань почтительно удалился, оставив братьев из дворца Тасюэ один на один с Главой. На улице заметно похолодало. Или это внутри него так отзывалась тревога. В любом случае сейчас повлиять на ситуацию он уже не мог. Единственное, на что был способен Хуа Бинань, — присесть на порог и навострить слух, прекрасно зная, что не услышит ни единого слова. Мэй Ханьсюэ уже успели установить звуковой барьер, младший снял маску и по-свойски уселся на кровать, легко тормоша Цзян Си за плечо. Старший внимательно разглядывал бутылёк с отваром, когда руки его брата вырвали склянку и тут же её открыли. — А что со мной будет, если я это попробую? Стану ли я ещё красивее? — Младший тихо хмыкнул, крутя бутылёк между пальцев, зажмурил один глаз, а к другому вплотную поднёс стекло, пытаясь рассмотреть в мутной жидкости что-то, чего явно не мог различить человеческий глаз. И, к своему удивлению, рассмотрел. Сквозь бутылёк и его содержимое внезапно стало видно что-то огромное, стремительно приблизившееся и… выхватившее склянку из рук любознательного юноши. — Ничего с тобой не будет… уже ни у одной девицы. — Проснувшийся Цзян Си забрал своё лекарство и залпом его выпил. Старший Мэй Ханьсюэ не сдержался и хмыкнул: — Раз уж оно имеет такие чудодейственные свойства, нужно было не пожадничать и дать моему брату его попробовать… — Эй! — Немного оскорбившийся шуткой младший осуждающе взглянул на брата, а тот лишь похлопал его по плечу. — Вы если ссориться вздумали, то могли и не приезжать… — Цзян Си посмотрел на обоих Мэй Ханьсюэ, которые тут же приобрели серьёзные выражения лиц. — Мы беспокоились. — Вот-вот… сначала ходили слухи, что всех в скором времени будут собирать на похороны Главы Цзян… а потом вдруг он внезапно пошёл на поправку. — Ерунды не говори… какие похороны. — Старший вновь хлопнул младшего по плечу, но уже раздражённо. — Ну правда ведь… — Когда это вы двое стали верить слухам? — Цзян Си покачал головой, усаживаясь удобнее. — И чего внезапного в моём выздоровлении? Я всё ещё Глава ордена целителей… странно было бы умереть здесь, в окружении лучших лекарей, не считаете? — Лучший здесь разве что сам Глава… — Сомневаюсь, что я способен был бы раздобыть «серебряный сон небожителей»… заставляет задуматься, такой уж ли я «лучший» на самом деле… — Это же вроде… мифическая трава… — Младший нахмурился. — Ну, для кого мифическая, а для кого вполне себе реальная. Как видите, оправдывающая все ей предписанные свойства. — И кто смог её достать? Линь Линьюй? — Старший забрал у Цзян Си пустую склянку и передал ему пиалу с чаем. — Он как раз-таки с этой задачей не справился… — Глава сделал несколько глотков чая. — Вы разве не виделись? — Виделись, он нас встретил. — Не с ним… Мэй Ханьсюэ переглянулись. — А с кем? — С Ханьлинем… он должен был… возможно, он отошёл за чем-то. Братья ничего не ответили, лишь продолжали смотреть на Цзян Си, который с каждым мгновением всё больше удивлялся их реакции. — Со… Старейшиной Ханьлинем? — переспросил старший. — Да… почему вас так это удивляет? Он раздобыл траву, он же и приготовил из неё отвар… — Цзян Си чуть приподнял брови. — По-вашему, есть в ордене кто-то ещё, способный на такое? — Нет… просто как-то не подумали, что он лично занимается лечением Главы Цзян… — Старший Мэй Ханьсюэ решил отвечать за обоих, заметив, что его брат ещё не сложил в голове два плюс два. — Мы виделись, — с уверенностью и холодным спокойствием заключил он. Младший быстро кивнул в подтверждение слов брата, а после поднял к нему лицо, одним коротким взглядом выказывая всё собственное смятение. — Он как раз и передал нам лекарство, а также предупредил, что у Главы в последнее время беспокойный сон… если Глава будет не против, мы обсудим со Старейшиной Ханьлинем, — старший продолжал говорить так, будто речь и правда идёт о Цзян Си, — горный воздух мог бы хорошо повлиять на Ваше самочувствие. Сдержанно улыбнувшись, говоривший Мэй Ханьсюэ посмотрел на молча слушавшего: — Найдёшь Старейшину? — Да… — Младший уже было надел маску и направился к выходу, но его остановил голос Цзян Си. — Мне приятно ваше беспокойство… но если хотите обсудить мою болезнь, то давайте не в моём присутствии. — Конечно. — Старший кивнул и вновь обратился к брату: — Разыщи Ханьлиня, подождите меня у входа… а пока… Уважаемый Глава может рассказать мне подробнее про свои сны? За младшим Мэй Ханьсюэ захлопнулась дверь. И вот чего он точно не ожидал увидеть, это того, что Хуа Бинань спокойно дожидался их на улице. Ошиблись? Сейчас выйдет старший и даст понять, что Глава Цзян придумал себе всё? А может, ему приснилось? — Уже закончили? — Хуа Бинань поднялся с порога и склонил голову, крайне почтительным тоном интересуясь: — Как чувствует себя Уважаемый Глава? — Всё в порядке… Господин Мэй пожелал поговорить с Главой Цзян один на один. Больше подробностей Хуа Бинаню и не нужно было. Раз Мэй Ханьсюэ решили разделиться, даже на столь незначительный промежуток времени, значит, что-то пошло не так. Тем более позволил бы младший настолько просто себя выгнать? Ещё чего. — Что ж… если они задерживаются, я отлучусь ненадолго. Раз Уважаемый Глава проснулся, мне нужно сходить за едой и… — Задержитесь. Хуа Бинань внутренне напрягся, но выказал лишь ещё большее почтение: — У Вас есть какие-то вопросы к этому лекарю? Он готов оказать любую помощь и ответить на все интересующие гостей вопросы, но прошу Вас принять во внимание, что больному в обязательном порядке необходимо принять пищу, а с ней и другие лекарства — его тело слабо и нуждается в постоянной поддержке. — Это не займёт много времени… — Мэй Ханьсюэ стоял на своём, не собираясь отпускать лекаря, чья настоящая личность была под большим вопросом. — Могу я поинтересоваться, почему Вы скрываете своё лицо? — Переключить тему оказалось единственным найденным решением не дать этому изворотливому человеку, а то и не человеку, озвучить любую другую причину, чтобы сбежать. Хуа Бинаню захотелось в ответ спросить то же самое, но он сдержался. — Того требует мой путь. — Вслед за этой фразой он дал краткие объяснения. Те же самые, что озвучивал и всем остальным в ордене Гуюэе. Не в его интересах сейчас разрушать столь красивую легенду, тем более Мэй Ханьсюэ уже могли слышать её от Линь Линьюя. — Вот как… и что же сподвигло Вас выйти из отшельничества и заняться лечением Главы Цзян? — Как бы это ни звучало, банальное человеческое сочувствие. — Человеческое сочувствие? — Вас что-то удивляет? — Разве монахи вроде Вас… не должны отречься от всего мирского? — Вы правы. Но мы все не идеальны. Я не считаю, что совершил поступок, перечеркнувший весь мой пройденный путь. Я не предавался никаким доступным удовольствиям, лишь проявил сочувствие и положил все свои силы на излечение Уважаемого Главы. — Почему же Вы тогда не занимаетесь лечением всех пострадавших? Они не заслуживают сочувствия? — Я не совсем понимаю, почему вдруг Вы так подумали… возможно, этому лекарю показалось, но в Ваших словах есть какой-то упрёк? Поверьте, я не делаю этого из своей выгоды и ни на что не рассчитываю. По мере своих возможностей я помогаю всем, кто живёт не так отдалённо от меня. Но мимо этого случая не мог пройти. Я полагал, что в моих силах исправить состояние Уважаемого Главы Цзян… и, как видите, не ошибся. Дверь открылась. — Да… не ошиблись… — Младший Мэй Ханьсюэ уже не стал выдумывать новых ответвлений к разговору, тут же поворачивая голову к вышедшему из домика. Дверь закрылась. — Вы можете пройти с нами? — Тон старшего оказался холоднее, чем когда-либо. — Я бы хотел с Вами обсудить кое-что, касающееся Главы Цзян. Хуа Бинань услышал это изменение даже лучше, чем второй Мэй Ханьсюэ. Отговорки были бесполезны. — Конечно. Оставалось лишь согласиться и медленно следовать за одним из братьев, чувствуя на своей спине пристальный взгляд второго.