Сердце демона тоже бьётся

Мэй Ханьсюэ довели Хуа Бинаня до гостевого дома, который им выделил Линь Линьюй, и, через сад дойдя с ним в довольно просторный зал, остановились. Старший брат загораживал дверь из зала в коридор. Младший — выход на террасу, а за ней и в сам сад. — Предлагаю закончить этот глупый маскарад, — сказал Мэй Ханьсюэ, к которому Хуа Бинань стоял лицом. — Не совсем понимаю, о чём Вы говорите. — Он прекрасно всё понимал, но потянуть время было его святой обязанностью. Тем более, что выход из этой довольно банальной ловушки придумать так и не получилось. — Хватит, Хуа Бинань, не прикидывайся идиотом. Мы всё знаем. — В таком случае… может, пусть маску снимет тот, на ком она и правда есть? — Через плечо лекарь обернулся на стоявшего за его спиной юношу, выглядящего, правда, как старик. А следом всё же убрал с лица ткани, только вот дышать легче не стало. Несложно было догадаться, что к встрече он подготовился. Волосы оказались плотно собраны и заколоты двумя палочками. Довольно предусмотрительный шаг, если вдруг пришлось бы вступать в бой, но честно в нём выиграть сразу у двух Мэй Ханьсюэ Хуа Бинань мог даже не мечтать. Поэтому честно играть он и не собирался. По всей видимости, только обрадованный мыслью, что в маскировке больше нет никакого смысла, младший Мэй Ханьсюэ быстро избавился от своей маски, откладывая её в сторону. — Уже успели донести на меня во дворец Тасюэ? — Хуа Бинань, вновь повёрнутый лицом к старшему, заметно ухмыльнулся. — Конечно. — Нет. Голоса двух братьев смешались — они явно не были готовы к тому, что им вдруг начнут задавать вопросы. — Когда бы мы успели? — Старший грозно взглянул на младшего. — Ну, не знаю, может, ты догадался отправить сообщение ещё из дома Главы Цзян… — Младший оправдался первым, что пришло ему на ум, хотя своим «конечно» хотел просто напугать Хуа Бинаня. — И правда… когда бы вы успели… я даже не подумал об этом. — Лекарь чуть ли не открыто насмехался над юношами. — Вам дать время подготовиться? Я могу подождать снаружи, чтоб случайно не подслушать… — Чудесная попытка, но нам не требуется никакого времени. Мы прямо сейчас отправляемся в Дворец Тасюэ, чтобы доложить о тебе и заодно сразу решить, что с тобой делать. К сожалению, без суда мы не можем тебя убить. — А жаль, это бы всем упростило жизнь… в особенности Главе Цзян. Его жизнь как раз бы очень скоро кончилась вслед за моей. — Для тебя это слишком прямая манипуляция. — Старший Мэй Ханьсюэ прожёг Хуа Бинаня ледяным взглядом, в то время как младший застыл на одних словах о Цзян Си и его возможной гибели, не решаясь более вступить в разговор. — Может быть, потому что это не манипуляция? — Что же это тогда? — Констатация факта. Если честно, я не буду против, если вы убьёте меня прямо сейчас. Раз Глава Тасюэ ничего не знает… зачем вам суд? Вы и так знаете, какое решение он вынесет. Все думают, что я мёртв. Исправьте досадное заблуждение толпы, сделайте их правыми. И увидите, что произойдёт. Я не стану сопротивляться. Хуа Бинань сделал один шаг вперёд, но юноша не пошевелился. — В чём причина промедления, Ханьсюэ? — У нас есть к тебе вопросы. — Задавайте. — Что ты замышляешь? Лекарь не удержался от усмешки: — Ничего. — И ты думаешь, я в это поверю? — Вы не получите от меня никакого другого ответа, даже если станете пытать. Вне зависимости от того, правда это или нет. Ещё что-то? — Зачем тебе Глава Цзян? С чего ты решил спасти ему жизнь? — На этот вопрос я уже ответил твоему младшему брату… банальное сочувствие. — И ты думаешь, я в это поверю?! — Спокойствие Мэй Ханьсюэ дрогнуло. — Где стоишь ты, а где сочувствие!.. — Он быстро взял себя в руки, выпуская весь воздух из лёгких и затем глубоко вдыхая. — Я думал лишь, вы достаточно умны, чтоб это понять… — Хуа Бинань наконец перестал ухмыляться, — зачем ещё мне приходить сюда? Не знаю, за кого вы меня принимаете, но если бы у меня были какие-то корыстные цели, то появление в ордене Гуюэе всё равно не оправдалось бы ни одной. Глупее только прийти на поклон во время собрания Глав всех орденов и во всеуслышание выкрикнуть своё имя. Хуа Бинань прекрасно понимал, что у Мэй Ханьсюэ не было и пары лишних минут для раздумья над такими вопросами. В комнате воцарилась тишина, оба прибывших из Дворца Тасюэ всерьёз задумались над сказанным. Их пугала мысль, что Цзян Си может погибнуть, стоит Ханьлиню отступиться от лечения. Никто не следил за процессом и понятия не имел о том, какие снадобья принимает Глава Гуюэе с рук демона. Но то, что Цзян Си пришёл в себя, уже называли в народе чудом. Могло ли оказаться так, что Хуа Бинань не врёт? И что делать в такой ситуации? Братья не имели права просто отпустить демона, ведь, зная об опасности, он, скорее всего, исчезнет на следующий же день, позабыв о своём «сочувствии». А убить его ни один из Мэй Ханьсюэ не решался. Видя, как сильно старший старается спрятать нарастающее смятение во взгляде, Хуа Бинань сжалился. — Давайте вы просто останетесь в ордене до тех пор, пока Цзян Си не поправится? — Что? — Мэй Ханьсюэ, не ожидав, что Ханьлинь станет подкидывать им идеи, озадаченно вернул ему взгляд, который во время раздумий успел утонуть в точке на стене. — Можете следить за домом, приставить ко мне ещё кого-то или меняться, вам же не впервой… мне плевать, делайте со мной потом, что хотите. Но дайте мне закончить лечение… его нельзя прерывать. Спросите любого: вас назовут сумасшедшими, если вы вздумали остановиться на середине приёма отваров из серебряного сна небожителей… — Почему ты… — Я не хочу жить. Такая причина устроит? — Как ты вообще выжил… — А это уже не вашего ума дело. Старший Мэй Ханьсюэ взглянул на младшего. Тот не особо уверенно кивнул. Они оба не понимали, с чем именно он согласился, но на деле решение оставалось лишь одно — принять условия Хуа Бинаня, как бы сильно им ни хотелось убить его. Они не могли позволить Цзян Си умереть. Не из-за такой глупой ошибки. С полной уверенностью, что это правильнее всего, старший Мэй Ханьсюэ уже было хотел согласиться, как из сада послышались шаги. Стоило Хуа Бинаню на секунду обернуться, как один из братьев уже пропал, а с ним и маска. Вместо него приближалась фигура другого юноши. — Бао Циюнь? — Вот чего не ожидал увидеть лекарь — так этого смелого и всё ещё слишком наглого ребёнка, способного без разрешения нагрянуть в гостевой дом. — Уважаемый Наставник! Спасайте! — Мальчишка забежал в зал, сгибаясь в поклоне. — Беда! — Что случилось? — Хуа Бинань напрягся. Действия ребёнка не были похожи на внезапную импровизацию, да и откуда он мог знать, что всё настолько серьёзно и требуется отвлекающий манёвр? Бао Циюнь, отдышавшись, вскинул головой и резко соединил руки в молебном жесте: — Мы не сдадим! Прошу, помогите, я больше Вас не побеспокою, только скажите, что делать! У нас никто ничего не понимает… — Как это никто ничего не понимает? — Хуа Бинань недоверчиво повёл головой в сторону и сложил руки на груди, пальцами зажимая и чуть прокручивая ткань рукавов. Пришёл бы Бао Циюнь чуть раньше, не было бы всего этого занимательного диалога, а Мэй Ханьсюэ заткнул бы один факт появления ребёнка. Прямо как сейчас — оба решили притвориться, будто их не существовало в комнате. Старший непроницаемым взглядом наблюдал за диалогом, в своём ключе размышляя о ситуации, а его мгновенно постаревший младший брат и вовсе рассматривал предметы интерьера, аккуратно уместившись коленями на небольшой подушечке, не заинтересованный беседой, а думающий, казалось, о чём-то вечном и неопределённом. Впрочем, как и все старики. — С первым этапом экзамена никто не справился. Вот и прозвучал долгожданный гром средь затянутых туч, голосом Бао Циюня разразившись по округе. — Да быть такого не может… пытаешься обелить себя? Не ври мне. — Не вру, Уважаемый Наставник! Не вру! Прошу, спасите, у нас никто ни-че-го не понимает! — Бао Циюнь, с секунду поразмыслив, упал на колени, а головой упёрся в пол. — Я же, если… если не сдам… родители… Мальчишка всхлипнул. — Так. Успокойся и поднимись сейчас же. Что вам там такого дали? — Хуа Бинань подошёл к Бао Циюнь, протягивая тому руку. Мальчишка ухватился за неё, вскакивая на ноги и свободным рукавом утирая слёзы. — Они нам мужчину какого-то показали… а он ни слова разборчиво сказать не может. Пару минут на осмотр, и, мол, всё что хотите делайте, но должны лекарство принести… а мы не то что лекарство! Мы даже все вместе понять, что с ним, не смогли! — А на первом этапе что было? — Там вообще жуть! Вы когда вопросы задавали, я думал: сложно, но справлюсь! А эти как увидел… ни на один не ответил, Уважаемый Наставник… они даже близко не были к тем темам, которые мы изучали… — Что такого спрашивали? Запомнил? — Ага… о… о перевозках спрашивали… южных трав. О разведении… что-то про скрещивание видов, вот. Много цифр было, счёт какой-то… Старший Мэй Ханьсюэ внезапно отмер, подойдя к разговаривающим: — Мы точно в ордене Гуюэе? Какие-то нестандартные для лекарей вопросы… может, мальчишка решил всё-таки наврать? — Нет, к нам случайно забрёл ученик усадьбы Таобао… конечно, он не врёт, просто это вопросы не для их года… и практика не их… Бао Циюнь, Вас кто-нибудь сопровождает в процессе экзаменов? Они видели задания? — Да, да, видели! Я и к Учителю обращался, говорю, не изучали такого… а он мне: «Думай своей головой»… Ощущение, что они сами ответов не знают… хотя… — Хотя? — Кому-то что-то объясняли… но они нам ничего не рассказали. Может, тоже не получили внятной информации… Хуа Бинань же подумал по-другому. Он оторвался от разглядывания Бао Циюня, то и дело чуть ли не срывающегося на слёзы, повернулся к Мэй Ханьсюэ и тихо хмыкнул. — Вам тоже кажется, что всё это смахивает на красивую постановку? — Более чем… и я даже догадываюсь, кто был сценаристом. Хуа Бинань развернулся к Мэй Ханьсюэ всем телом, поджимая губы: — Правда? И кто же? Юноша прищурил глаза, сдержанно улыбнувшись: — А что, у нас много вариантов? — Целый один, если я правильно понимаю Ваши намёки… — Удивлён Вашей проницательностью. — Не я это придумал… я вообще не знал, что вы припрётесь. — Хуа Бинань выпустил воздух через нос. — Когда бы я успел? Мэй Ханьсюэ покачал головой, без слов показывая, что мало верит в слова лекаря, который уже от него отвернулся, обращаясь вновь к Бао Циюню: — Сможешь убедить всех провалить и второй этап экзамена? — Что? — Мальчишка, не отошедший от непонятных ему диалогов взрослых, совсем потерял нить разговора. — Постарайся всех подговорить, чтоб они ничего не сдали. В таком случае я смогу сообщить Уважаемому Главе Цзян, что весь ваш год пытались целенаправленно выдворить из ордена, создав экзамен, к которому на самом деле вас не готовили. Бао Циюнь распахнул глаза: — А это идея! Спасибо! Он уже было хотел убежать, но Хуа Бинань схватил его за руку, руководствуясь лишь внутренней интуицией, которая не переставала бить тревогу. — Стой… а что у остальных? Как сдают экзамен другие? — Туго, насколько знаю… но вроде некоторые справляются. О старших ничего неизвестно, они сдают в закрытом павильоне с Линь Линьюем… — Ну, за этих можно не волноваться… а Си Линши? Где её год? — Она и другие мелкие в поле… Хуа Бинань непонимающе переспросил: — В поле? — Да, на том берегу, — Бао Циюнь ткнул пальцем в сторону, куда выходил сад, — нам как раз сказали, что мы можем пользоваться всем для создания лекарства, кроме поля… а там трав столько… и змеи… даже обидно стало до того момента, пока мы осознали, что и с полем бы ничего не смогли сделать. — Они увели детей в поле со змеями?! Они там совсем с ума посходили… — Кто ж знает… туда нельзя, барьером всё закрыли… Хуа Бинань, не сговариваясь, переглянулся со старшим Мэй Ханьсюэ. На словах о барьере даже младший оторвался от созерцания узоров на столе, поднялся на ноги и наконец подошёл к говорящим. — Вы не против прогуляться? — абсолютно серьёзно спросил Хуа Бинань, окинув взором обоих братьев по очереди. — Как раз хотел Вам предложить то же самое… — ответил старший. — До поля? — уточнил младший. — Именно до него… и предлагаю поторопиться. — Лекарь уже спустился с террасы, успев закрыть вновь своё лицо тканями одежд, как его окликнули: — А мне что делать? — Бао Циюнь сбежал к нему, в его взгляде блеснула готовность помогать во всём, но его быстро спустили с небес на землю. — А тебе — возвращаться на экзамен. Стоило этим словам достигнуть ушей Бао Циюня, как на его глазах три фигуры размылись, становясь подобными вспышкам, и исчезли в тумане. До поля все трое добрались в считаные секунды, тормозя перед стоявшими у его границ мужчинами. Один из них тут же выбежал вперёд, махая руками и загораживая путь. — Сюда нельзя! Нельзя! — закричал помешавший им. — Барьер здесь, слепые, что ли?! Фигуры, сбавившие скорость заблаговременно, подошли ближе уже обычным шагом, а старший Мэй Ханьсюэ двинулся впереди всех. — Вы… из дворца Тасюэ? — Неизвестный отступил на шаг, но взял себя в руки, твёрдо беря позицию и более не собираясь подпускать прибывшую тройку ближе: — Ай, плевать мне, откуда вы. Экзамен тут проходит! Не прогулочная эта зона! — Мы прекрасно знаем, что здесь проходит, — сообщил мужчине Хуа Бинань, кланяясь, — меня и двух гостей из, как Вы правильно заметили, дворца Тасюэ отправил Уважаемый Глава Цзян, чтобы узнать, как протекает экзаменация подрастающего поколения. Надеюсь, Вы осознаёте глубину важности его распоряжения. Будьте так любезны, откройте барьер. — Никто мне не сообщал, что пришлют кого-то. Всё давно согласовано с преемником Главы, уходите. А хотите открыть барьер — возвращайтесь с ним. Ещё я буду кого-то слушать. — А Вы вообще кто, чтоб ставить нам условия? — ленивым и слегка пренебрежительным тоном спросил младший Мэй Ханьсюэ, пользуясь тем, что выглядит старше всех его окружающих, затем подошёл к мужчине, смеющему им указывать, осмотрел его с ног до головы слишком даже явно, ярко двигая головой и глазами. — Я… я Старейшина Шэнмэнь! Как Вы смеете так… — Лицо мужчины багровело от возмущения. — А что я сделал? — Нижняя губа Мэй Ханьсюэ дёрнулась и медленно поползла вверх, он даже не скрывал своего презрения, наоборот — всеми силами и показательной мимикой старался донести его до собеседника, при этом прямо не говоря ничего оскорбительного. К находившейся у границы поля группе подбежал ещё один мужчина, выглядящий куда младше Старейшины Шэнмэня. Он казался сильно обеспокоенным: глазами, так и не выбрав жертву своего внимания, метался от одного человека к другому, решаясь, к кому обратиться первым. — Так… вы зачем отвлекаете Уважаемого Старейшину от работы? Младший Мэй Ханьсюэ, как довольный кот, плавно повернул голову и приподнял подбородок: — А я посмотрю, тут никого не учили представляться и выказывать почтение старшим? — Юноша под маской старика неодобрительно поводил головой из стороны в сторону и прищурился. — С одним разобрались… Вы кем будете, молодой человек? И чего это встреваете в разговоры взрослых? — Я… — Это мой лучший ученик! — Старейшина Шэнмэнь заступился за растерявшегося мужчину. — Почему Вы позволяете себе так с нами разговаривать?! Видя, что у Мэй Ханьсюэ уже кончается фантазия, Хуа Бинань повернулся к его старшему брату, который молча наблюдал, и, когда удалось привлечь его внимание, аккуратно кивнул в сторону барьера, после чего тут же позволил себе вклиниться в разговор и отвлечь на себя ненужные взгляды: — Лучший ученик, говорите? Простите мне мою наглость, но могу я задать светлому юному уму один вопрос, беспокоящий меня и моих друзей? Старейшина Шэнмэнь встрепенулся, но недолгая пауза перед его ответом заставила Хуа Бинаня спросить совершенно не то, что он собирался. — Конечно, что Вас беспокоит? — Достопочтенные лекари наверняка смогут рассудить эту дилемму… — Хуа Бинань поднял свою левую руку и покрутил ей в воздухе, созерцая. — Мы всё спорим… а сколько костей в человеческой руке? — Две, — не задумавшись ни на секунду, ответил «лучший ученик». Он смотрел прямо в глаза Хуа Бинаню, совершенно не замечая, каким грозным и ошеломлённым взглядом в этот момент прожигал его Старейшина Шэнмэнь. — А… — шэншоу Ханьлинь кивнул, — благодарю Вас. Немного отошедший от шока и стыда за своего ученика, Старейшина вдруг преисполнился гордостью, подумав, что непосвящённые люди приняли данный им ответ за достоверный. Только вот его ждало новое потрясение. Исчезнувший с радиуса обозрения старший Мэй Ханьсюэ с размаху постарался вогнать в барьер меч. — Что Вы творите?! — Шэнмэнь бросился к нему, хватая юношу за руки и стараясь отодвинуть от барьера. — Сейчас же прекратите! Мэй Ханьсюэ, особо не обращая на него внимания, поднял меч, чтоб повторить удар в то же место, по которому лишь немного пошли трещины. Только вот со второй попыткой, не увенчавшейся большим успехом, юноша обнаружил, что его покинула значительная часть духовных сил. Меч растворился прямо у него в руках и более не откликнулся на попытки его призвать. Старейшина Шэнмэнь ядовито усмехнулся: — Вы что же, думали, так просто справитесь с нашими изобретениями? Над этим защитным куполом работало несколько десятков… — Мэй Ханьсюэ! — перебил говорившего крик Хуа Бинаня. — Отойдите! Юноша, завидев, как демон вскинул руку с блеснувшим в ней кинжалом, рванул на себя Старейшину и отпрыгнул в сторону. Воздух разрезало свистом. Тонкое лезвие, прокручиваясь, ввинтилось в трещину барьера, яркой вспышкой заставило кого отвернуться, а кого зажмуриться, и с грохотом, подобным молнии, ударившей в чжане ото всех, защитный купол разрушился. Его осколки взмыли в воздух, мерцая выше человеческого роста над землёй, будто тысячи светлячков. Не успели братья Мэй удивиться произошедшему, как из поля послышались отдалённые и тихие крики детей. Без единого слова три фигуры ринулись на звук, оставляя Старейшину Шэнмэня с его учеником где-то позади приходить в себя после такого потрясения. Достигнув линии, где начиналась высокая трава, Хуа Бинань внезапно затормозил, за ним остановились и Мэй Ханьсюэ. — Кричали в разных направлениях… — пояснил лекарь, пытаясь хоть что-то рассмотреть в поле. — Значит, движемся к ближайшим. — Старший из братьев пожал плечами и преодолел оставшиеся несколько шагов, ступая в траву, которая была ему по плечи. — Пригнитесь. — А? — Мэй Ханьсюэ только и успел, что обернуться, как Хуа Бинань, подскочивший к нему, дёрнул за шиворот его одежд и утянул юношу в траву с головой. Из тумана резко что-то вылетело, проносясь прямо над ними. — Какого… — Оставшийся в более чем чжане позади младший Мэй Ханьсюэ сильнее распахнул и так уже абсолютно круглые глаза. — Это, можно сказать, самая охраняемая часть острова. — Хуа Бинань раздвинул траву, рукой приглашая отставшего нагонять. — Птичка, которая чуть не обезглавила Вашего брата, здесь вроде некого патруля, призванного уничтожить всё, что на поля посягает. Мы с вами, господа, выше всех здешних обитателей. Поэтому идём, пригнувшись. — Что за бред… зачем такие ухищрения? — возмутился младший, с опаской забираясь в траву. — Что ещё тут есть? Может, сразу обо всём расскажете? — Боюсь, на это у нас нет времени… передвигайтесь не особо быстро и не высовывайтесь, тогда вас не заметят… Знаете правила выживания в дикой среде? — Нет… — братья переглянулись, — а что, такому здесь тоже обучают? — Ну, меня лично научила жизнь.