Сердце демона тоже бьётся

В голове Мо Вэйюя слишком много вопросов, и на них не находится ни единого ответа. Что с ним? Почему он совершенно ничего не может сделать? Почему бездействуют Мэй Ханьсюэ? И Цзян Ечэнь? Неужели все они заодно? В голове Мо Жаня возникает цепочка событий, к которой с разных сторон присоединяются звенья. У Хуа Бинаня ведь один раз вышло уже обмануть весь мир, неужели все изначально участвовали в его плане? Такого быть не могло. И Мэй Ханьсюэ, и Цзян Ечэнь столько сделали для всех, для Пика Сышэн, для Сюэ Мэна. Они никак не могли оказаться на стороне демона. Разве что всё это было очередной ложью. Но чего ради? — Ты ведь сделал… — вырывается у Мо Жаня совсем не по его желанию. В мыслях крутилось что-то между «выполнил цель» и «совершил задуманное», а вышло то, что вышло. Он вовсе не хотел этого говорить, а потому и договаривать не стал. Хуа Бинаня заведомо обвинили во всём произошедшем. И в том, что монстр напал на Пик Сышэн. И в том, что он ранил именно Сюэ Мэна. И что Чу Ваньнина тоже ранили. В то же время Мо Жань был единственным, кого не интересовало, как Хуа Бинань выжил. Ему и правда было всё равно, жив демон или нет, пока это не коснулось лично самого Мо Вэйюя и его Учителя. Теперь важно было, что в этот раз задумал демон. Цзян Ечэнь молчал. А что ему было говорить? Мо Жань чувствует, что его поймали в ловушку. В ловушке ничего не объясняют, ничего не говорят. Только нападают и заканчивают начатое. На самом деле ему предоставили некоторое время, чтоб самостоятельно обдумать ситуацию и эмоции успокоились, да улеглись. Мо Жань не мог броситься в бой, не чувствовал на это даже капельки сил. Если бы против него был только Хуа Бинань, может, и попытался бы что-то сделать. Но сейчас Мо Жань не выиграет ни при каких условиях, только если покинувшие его силы внезапно вернутся. — Как состояние? — спросил Цзян Си так, будто ничего не произошло, да и Мо Вэйюя вообще не было в комнате. Хуа Бинань в третий раз за всё это время изменился в лице. Глупое удивление, усмешка, а теперь — сосредоточенная серьёзность. — Пульс стабильно плохой. Ни лучше, ни хуже. Какого-то развития заразы я не заметил. Если бы кто-то додумался пометить тушью границы пятен, может, было бы побольше информации. На внешнем осмотре всё то же, что говорил Ши Минцзин: неразвитые подкожные паразиты. А ветку в хаосе сражения потеряли, да? Хуа Бинань смотрел на Цзян Си, тот медленно повернулся и прожёг взглядом старшего Мэй Ханьсюэ. — Где ветка? Юноша без единого слова прокрутился на пятках и быстрым шагом покинул комнату. Мо Вэйюй медленно опустил руку и выдохнул воздух из лёгких. На него наконец обратили внимание, будто только этим жестом он обозначил своё присутствие. — Состояние Чу Ваньнина серьёзно и требует незамедлительной помощи. — Цзян Ечэнь говорил чуть быстрее обычного. — Я должен находиться здесь. Если я уйду, то, скорее всего, погибнет и Сюэ Цзымин, и Ши Минцзин. А кроме меня Чу Ваньнину должную помощь может оказать только… На этих словах Цзян Си посмотрел на Хуа Бинаня. Долго, пронзительно, показывая этим взглядом не только того, кто может помочь Чу Ваньнину, но и как будто прося об этой помощи. И, пройдя глазами путь по стенам, шкафам и столам, вновь взглянул на Мо Жаня: — Жизнь Чу Ваньнина поддерживают другие лекари. И они определённо могут даже его спасти. Но у него повреждён череп. Даже то, что мы медлим сейчас, может стоить ему возможности здраво мыслить впоследствии. Даже если его спасут, он… — Я понял, — отрезал Мо Жань, стараясь уложить всё в голове. Хуа Бинань вновь удивился, чуть поднимая брови: — Тогда идём? — Для начала дай мне средство, отменяющее действие золотой клетки. — Цзян Си вытянул руку с раскрытой ладонью. — Зачем? — Я отравил Мо Вэйюя перед тем, как впустить его в комнату. На секунду повисла тишина. Хуа Бинань резко бросился к вещам, прошептав что-то, что до чужих ушей не донеслось. В руки Цзян Ечэня полетел бутылёк. Мо Жань не успел даже моргнуть и обдумать всё сказанное, как к нему приблизились и с силой сжали щёки, заставляя раскрыть рот. А после вылили в него содержимое. Горькое и густое, будто смола. — Глотай. Пилюли же ты проглотил. И Мо Жань глотает, не имея другого выбора. Жидкость, если это можно ей назвать, ощутимо неприятно стекает по горлу, оставляя внутри раздражающее маслянистое ощущение. Золотая клетка — не совсем яд в привычном его значении. Его сложно использовать в должной концентрации, ведь он сам довольно твёрдый. Потому было всего несколько способов применения: скормить его кому-то насильно или обманом, как это сделал Цзян Ечэнь, воспользовавшийся доверием Мо Жаня; либо накрошить на маленькие частички, смазать липкой основой остриё стрел и обильно посыпать ядом. Золотую клетку редко использовали: она считалась несмертельным ядом. Она помогала лишь в ситуации, когда кого-то нужно было схватить живьём и без особых потерь. В большом количестве яд сильно замедлял течение Ци и расслаблял мышцы, в малом же просто снижал боевой потенциал любого воина и заклинателя. Мо Вэйюю скормили достаточно, чтоб полностью подавить его силы. — Теперь идём, — скомандовал Цзян Си. Хуа Бинань похватал некоторые вещи, что-то запихнул в цянькунь, а что-то — более громоздкое — решил нести в руках. — Зачем? Там всё есть. — Уже открывающий дверь Глава Гуюэе обернулся. — Знаю я ваше «Всё есть», — Ханьлинь хмыкнул, ещё что-то укладывая поверх взятого, — а потом оказывается, что не всё. Цзян Ечэнь покачал головой и повёл всех к главному входу. Там же они столкнулись и со старшим Мэй Ханьсюэ, который тащил ветку длиннее его самого. Её оставили у входа под барьером. Мо Жань, ещё не до конца оправившийся от действия яда, да и воспринимающий всё происходящее больше как сон, чем явь, забрался на меч Мэй Ханьсюэ. Хуа Бинань присоединился к Цзян Си. Ветер бил по ушам, и невозможно разобрать, о чём переговариваются два лекаря. Дорога не такая долгая, но Мо Вэйюю она кажется бесконечной. — А почему вы… — тихо спросил он у одного из братьев Мэй сразу о них обоих. — Уважаемого Главу Цзян вылечил не Ши Мэй. Да и нам помог… Много чего произошло в Гуюэе. Образцовому наставнику Мо стоит смотреть на несколько шагов вперёд, но сейчас соблюдать спокойствие. И осторожность. Мы наблюдаем. Мэй Ханьсюэ после всего уже практически не сомневается в Хуа Бинане. По крайней мере, в его верности Цзян Ечэню. Но Мо Вэйюй не видел всего того, что видели они. Проще убедить его в кратковременном сотрудничестве, чем пытаться доказать, что Хуа Бинань теперь на их стороне и без него они вряд ли справятся. На подлёте к лагерю, разбитому прямо посреди Пика Сышэн, на траве и дорожках, открывается вид на суетливую толпу. Лекари перемещаются кучками от одной группы раненых к другой, кто-то и вовсе сидит, оперевшись о дерево, другие копаются в вещах и носятся с ними то к раненым, то обратно к импровизированному складу — взяли, поди, не то. Взгляд Цзян Ечэня с каждым чжаном становится всё яростнее. Первые, кто увидел два приближавшихся меча, и вовсе останавливаются, как вкопанные. Словно какая-то болезнь это удивление в мгновение начинает разноситься и по другим. Друг за другом заклинатели застывают, пытаются разглядеть летящие к ним фигуры, кто-то подпрыгивает, а кто встаёт на носочки и вытягивает шею. С меча первым сходит Хуа Бинань, не скрывающий лица, и уверенным шагом движется в толпу. Толпа пошатывается большой волной, что словно разошлась от брошенного в воду камня. Перед лекарем стоит одна задача — спасти Чу Ваньнина. И не просто вылечить, не просто сохранить его жизнь, а восстановить всё, что ещё можно восстановить. И уменьшить последствия ранения настолько, насколько это возможно. В лучшем исходе — избавиться от любых последствий. Поэтому Хуа Бинань ни на кого не обращает внимания, люди и сами расступаются, не понимая, что им делать. — Шэншоу Ханьлинь! — откуда-то из центра доносится знакомый Хуа Бинаню голос. То Сан Латан, уже предупреждённая о плане уважаемого Главы Цзян. Она вместе с Пань Эйнгуо, правда, старик не поднялся, чтоб поприветствовать племянника. Он прекрасно понимает серьёзность ситуации, отвлекаться не стоит. Сан Латан привлекла внимание Хуа Бинаня — этого достаточно, чтоб он нашёл раненого Чу Ваньнина, лежащего среди толпы окаменевших лекарей. Цзян Си, ещё пока они летели, сказал Ханьлиню, чтоб тот ни на что не отвлекался, — всё, кроме самого Чу Ваньнина, Глава Гуюэе берёт на себя и передаёт Мо Вэйюю. Хуа Бинань ещё не успевает добраться до больного, как голос Цзян Ечэня разносится по округе громким раздражённым тоном: — Чего вы встали? Работа закончена? Первые ряды лекарей, что стояли к своему Главе ближе всего, аж вздрагивают от этого окрика. Заклинатели других орденов, не знающие, доставать им оружие или оставлять в ножнах, поглядывают то на Хуа Бинаня, то на Мо Вэйюя. Последний отмирает, спрыгивает на землю и, делая один лишний шаг к толпе, тоже поднимает голос: — Куда смотрите? Ваша задача — быть готовыми держать оборону и сориентироваться в случае отступления. Другое вас не касается. Слов этих двух уважаемых во всём мире совершенствующихся людей хватает, чтоб большинство повиновалось и вернулось к работе. Что до меньшинства — на них уже действует эффект толпы. Даже если у кого и всплывают мысли о чём-то ином, никто не решается действовать в одиночку. — Я оставляю всё на Вас, — уже чуть тише произносит Цзян Си, встречаясь взглядом с Мо Жанем: — Как себя чувствуете? — Лучше. — Мо Жань зачем-то несколько раз сжимает и разжимает кулак, будто это даёт полноценные сведения о его состоянии. Цзян Си кивает и поглядывает на другого юношу: — Мэй Ханьсюэ, останьтесь здесь, если что. — Хорошо. Вы справитесь? Ответ на его вопрос — долгий пронзительный взгляд. Не то упрекающий за сомнения, не то просто уставший и раздражённый пустой болтовнёй. Цзян Ечэнь, более ничего не сказав, улетает обратно к дому Главы Пика Сышэн. Мэй Ханьсюэ и Мо Жань движутся через толпу, ловя осторожные редкие взгляды. Хуа Бинань уже чем-то занимался. Пань Эйнгуо раскладывал принесённые племянником вещи. Сан Латан доносила по первому слову Ханьлиня любые недостающие материалы. Мо Жань слегка дёргается, когда Хуа Бинань впервые касается Чу Ваньнина. Словно это не прикосновение к больному, а отвешенная самому Мо Вэйюю пощёчина. Как всё так повернулось? Мо Жань не смог защитить своего Учителя, был слишком слаб и подверг его жизнь опасности. И сейчас Чу Ваньнина лечит тот, кто не так давно был главной угрозой — монстром. Не таким сильным, как тот, что напал на Пик Сышэн, но погубившим куда больше людей.