Наруто Узумаки - Наследие предков

Глава 3. Тело и клинок Рассвет снова застал детей у старого дуба. Но теперь их форма была другой — не просто шорты и футболки, а лёгкие хлопковые штаны, не стесняющие движений, и такие же рубашки с коротким рукавом. На поясах — деревянные мечи. Лёгкие, почти невесомые, но для семилетних детей — тяжелее, чем казалось. Хаширама стоял в стороне. Тобирама — рядом. Мито сидела на веранде с чашкой чая. Мадара стоял перед детьми. Не прислонившись к дереву, не скрестив руки на груди. Он стоял прямо, руки опущены, глаза закрыты. Когда он открыл их, Наруто и Ами почувствовали, как воздух вокруг стал тяжелее. — Хаширама учил вас бегать, — сказал Мадара, и его голос был низким, спокойным, без намёка на привычное высокомерие. — Он сделал ваши тела сильными. Теперь я научу вас убивать. — Мы не будем убивать, — сказал Наруто. — Будете. — Мадара не повысил голос. — Не сегодня. Не завтра. Но когда придёт время, вы должны быть готовы. Ваши враги не ждут, пока вы решите, готовы ли вы лишить их жизни. Они приходят и убивают. Вы должны уметь отвечать тем же. Он сделал шаг вперёд. — Тайдзюцу. Кендзюцу. Сюрикендзюцу. В этих искусствах нет никого сильнее меня. Хаширама силён в тайдзюцу, Тобирама — в кендзюцу, Мито — в сюрикендзюцу. Но только я владею всеми тремя в совершенстве. Только я могу научить вас биться так, чтобы вы побеждали любого противника. Обычного шиноби. Воскрешённого. Бога. Не имеет значения. Хаширама кивнул. Тобирама — тоже. Мито не двигалась. — Вы будете слушать меня, — продолжил Мадара. — Вы будете делать то, что я говорю. Вы не будете жаловаться. Вы не будете ныть. Вы не будете плакать. Вы будете бить. Вы будете резать. Вы будете метать. Пока ваши руки не откажутся слушаться. Пока ваши ноги не подкосятся. Пока вы не упадёте. А когда упадёте — встанете и продолжите. Восемь месяцев на каждое искусство. Два года — и вы станете теми, кем должны стать. — Мы поняли, — сказал Наруто. — Ты ничего не понял, — ответил Мадара. — Но поймёшь. --- ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ТАЙДЗЮЦУ. ВОСЕМЬ МЕСЯЦЕВ Первый месяц. Мадара не использовал манекены. Он не верил в них. — Манекен не бьёт в ответ, — сказал он. — Манекен не уклоняется. Манекен не заставляет тебя думать. Ты будешь драться со мной. — С тобой? — переспросил Наруто. — Со мной. Я буду бить вас. Слабо. Не в полную силу. Вы не умрёте. Но вам будет больно. Наруто и Ами стояли напротив него, сжав кулаки. — Бейте, — сказал Мадара. Наруто ударил первым. В корпус. Мадара не двинулся. Кулак Наруто остановился в сантиметре от живота Мадары — его рука перехватила запястье мальчика так быстро, что Наруто не увидел движения. — Слабо, — сказал Мадара. — Ты бьёшь как ребёнок. — Я и есть ребёнок, — ответил Наруто. — Не оправдывайся. Оправдания — это признание слабости. Бей ещё. Наруто ударил снова — правой, левой, ногой, коленом. Мадара блокировал всё. Каждый удар. Каждое движение. Наруто не мог его коснуться. — Ты напряжён, — сказал Мадара. — Твои мышцы скованы. Ты думаешь перед ударом. Не думай. Бей. — Я не могу не думать! — Можешь. Твоё тело знает, как бить. Ты тренировал его два года. Просто отпусти контроль. Ами наблюдала. Она не атаковала. Она смотрела на движения Мадары — как он блокирует, как двигается, как дышит. Она заметила: его дыхание не сбивается, даже когда Наруто атакует в полную силу. Его ноги всегда на ширине плеч. Его руки всегда там, где нужно. — Ты, — сказал Мадара, глядя на Ами. — Атакуй. Ами атаковала. Не так, как Наруто — не в лоб. Она ударила в колено, потом в плечо, потом попыталась захватить руку. Мадара блокировал, но на секунду его дыхание сбилось. — Ты быстрее брата, — сказал он. — И умнее. Но бьёшь слабее. — Я знаю, — ответила Ами. — Я буду бить туда, где ты не ждёшь. — Хорошая тактика, — сказал Мадара. — Но не всегда работает. Он атаковал. Первый удар — в плечо Наруто. Второй — в корпус Ами. Дети упали. — Вставайте, — сказал Мадара. — Бейте. Они встали. Третий месяц. Наруто и Ами могли блокировать удары Мадары. Не все — но некоторые. Наруто научился чувствовать момент атаки — его тело двигалось раньше, чем мозг успевал подумать. Ами научилась читать движения — она знала, куда Мадара ударит, за секунду до того, как он поднимет руку. Пятый месяц. Они начали контратаковать. Не всегда успешно — Мадара уклонялся или блокировал. Но иногда их удары достигали цели. Лёгкое касание плеча. Скользящий удар по ноге. Мадара не хвалил. Он просто говорил: «Быстрее». Седьмой месяц. Наруто и Ами могли драться с Мадарой в полную силу. Не побеждать — драться. Он атаковал, они защищались. Они атаковали, он защищался. Пот и кровь смешивались на земле. Кости болели, мышцы горели, но они не останавливались. — Ты талантлив в тайдзюцу, — сказал Мадара Наруто в конце восьмого месяца. — У тебя хорошие рефлексы. Твоё тело учится быстро. Твои удары становятся сильнее. — А я? — спросила Ами. — Ты не талантлива в тайдзюцу. Ты просто умна. Это другое. — Это хуже? — Это не хуже. Это просто другое. В бою побеждает не талант. Побеждает тот, кто остаётся жив. --- ЧАСТЬ ВТОРАЯ. КЕНДЗЮЦУ. ВОСЕМЬ МЕСЯЦЕВ Первый месяц кендзюцу. Мадара выдал им настоящие катаны — не деревянные, не тупые. Острые. Тяжёлые. — Вы будете резать, — сказал он. — Не воздух. Не манекены. Вы будете резать друг друга. — Что? — Ами отступила на шаг. — Только царапины, — сказал Мадара. — Я не дам вам покалечить друг друга. Но вы должны знать, что такое настоящий меч. Деревяшка не режет. Деревяшка не заставляет тебя бояться. А настоящий меч — заставляет. Страх — ваш враг. Вы должны победить его. Наруто взял катану. Она была тяжелее, чем деревянный меч. Намного. Его руки дрожали — не от усталости, от напряжения. — Не сжимай так сильно, — сказал Мадара. — Меч — продолжение твоей руки. Если ты сжимаешь его слишком сильно, ты теряешь чувствительность. Держи его так, чтобы не выпал, но не так, чтобы пальцы побелели. Наруто ослабил хват. Катана стала легче. А потом случилось нечто. Он закрыл глаза. Не специально. Просто — закрыл. И вдруг он почувствовал меч. Не как оружие — как часть себя. Тяжесть стала привычной. Холод металла — тёплым. Он почувствовал, где находится центр тяжести. Где лезвие острее всего. Где рукоять удобнее всего. Он знал это. Всё это. Без слов. Без обучения. — Открой глаза, — сказал Мадара. Наруто открыл. В его глазах горел огонь. — Что ты чувствуешь? — спросил Мадара. — Меч, — ответил Наруто. — Я чувствую меч. Он говорит со мной. Мадара замер. Он видел это только раз в жизни — когда смотрел на Хашираму, который впервые взял в руки кунай и бросил его так, будто держал всю жизнь. Но Хаширама был Сенджу. Хаширама был Богом Шиноби. А этот мальчик был Узумаки. Красноволосым. Упрямым. Его внуком. — Покажи, — сказал Мадара. Наруто взмахнул катаной. Один удар — рассек воздух. Второй — оставил царапину на деревянном столбе в десяти метрах. Третий — разрубил соломенный манекен пополам. — Слабовато для твоего таланта, — сказал Мадара. — Это моя первая минута с настоящим мечом, — ответил Наруто. — Не оправдывайся. Бей. Второй месяц. Наруто рубил мечом по деревянным столбам — по десять тысяч ударов в день. Мадара заставлял его бить, пока руки не начинали дрожать, пока мозоли не лопались и кровь не текла по рукояти. Но Наруто не жаловался. Он закрывал глаза и чувствовал меч. Он знал, как его повернуть, чтобы разрубить столб с наименьшим усилием. Где ударить, чтобы дерево разлетелось на щепки, а не раскололось. — Ты чувствуешь его, — сказал Мадара. — Это врождённое. У тебя талант, которого нет ни у кого из живущих. Даже у меня. — Ты говоришь это, потому что я твой внук? — спросил Наруто. — Я говорю это, потому что это правда, — ответил Мадара. — Ты талантливее меня в десятки раз. Твой меч — это не оружие. Это продолжение твоей души. Я учился этому годами. Ты родился с этим. Наруто не ответил. Он ударил. Столб разлетелся. Четвёртый месяц. Наруто научился резать летящие листья. Не просто разрубать — резать. Делить на две части, на четыре, на восемь. Его катана пела в воздухе, и этот звон был красивее любой музыки, которую слышал Мадара. — Ты сможешь разрубить что угодно, — сказал Мадара. — Металл. Камень. Воду. Воздух. Если ты почувствуешь его структуру, ты сможешь разрубить даже чакру. — Чакру? — переспросил Наруто. — Чакру, — подтвердил Мадара. — Техники, барьеры, печати. Если ты поймёшь, как они устроены, ты сможешь разрубить их одним ударом. Но это придёт позже. Не сейчас. Шестой месяц. Ами тоже тренировалась. Но она была другой. У неё не было таланта к кендзюцу. Её удары были точными, но не сильными. Она могла попасть в муху на лету, но не могла разрубить столб пополам. — Ты не станешь великим мечником, — сказал Мадара. — У тебя не хватит силы. — Мне и не нужно, — ответила Ами. — Я буду прикрывать брата с дистанции. Он будет бить мечом. Я буду бить сюрикенами. — Умно, — сказал Мадара. — Но ты всё равно должна уметь защищаться, если враг подойдёт близко. — Я умею, — ответила Ами. Она показала. Быстрый выпад — и её катана вонзилась в манекен точно в горло. — Хорошо, — сказал Мадара. — Не гений, но смертельна. Восьмой месяц кендзюцу. Наруто стоял перед Мадарой с катаной в руках. — Покажи всё, чему научился, — сказал Мадара. Наруто атаковал. Его меч пел. Каждый удар был быстрее предыдущего, каждый росчерк — смертоноснее. Мадара блокировал, уклонялся, контратаковал. Но Наруто не отступал. Он чувствовал меч. Он был мечом. — Хватит, — сказал Мадара после пяти минут боя. — Я ещё могу, — ответил Наруто. — Я тоже, — сказал Мадара. — Но я видел足夠. Ты — сильнейший мечник своего поколения. Ты будешь сильнейшим мечником в истории. Сильнее меня. Сильнее Хаширамы. Сильнее Тобирамы. Сильнее всех, кто был до тебя. — Ты так говоришь? — спросил Наруто. — Я так говорю, — ответил Мадара. — Не заставляй меня повторять. --- ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СЮРИКЕНДЗЮЦУ. ВОСЕМЬ МЕСЯЦЕВ Первый месяц сюрикендзюцу. Мадара принёс мешок с металлическими звёздами — сюрикенами, кунаями, метательными ножами. — Сюрикендзюцу — это не про силы, — сказал он. — Это про точность. Про расчёт. Про умение видеть траекторию, ветер, расстояние, движение цели. Это самое сложное из трёх искусств. — Почему? — спросил Наруто. — Потому что ты не контролируешь оружие после того, как бросил. Оно летит само. Ты должен предвидеть всё заранее или промахнуться. Мадара показал. Он взял сюрикен, повертел в пальцах, бросил. Сюрикен пролетел через весь двор, обогнул дерево, врезался в мишень, висящую на другой стороне поляны. — Как он обогнул дерево? — прошептал Наруто. — Он не обогнул, — ответил Мадара. — Я бросил его по дуге. Ветром. Чакрой. Траекторией. Это не магия. Это физика. И практика. Много практики. Наруто взял сюрикен. Бросил. Сюрикен вонзился в землю в трёх метрах от него. — Плохо, — сказал Мадара. — Попробуй ещё. Сотня бросков. Тысяча. Наруто не был точен. Его броски были сильными — сюрикен вонзался глубоко, иногда проходил сквозь дерево, но никогда не попадал туда, куда он целил. — У тебя нет таланта к сюрикендзюцу, — сказал Мадара. — Твоя сила мешает тебе. Ты бросаешь слишком сильно. Сюрикен — это не молот. Его нельзя вбивать. — Я стараюсь, — сказал Наруто. — Старайся меньше. Думай больше. Ами стояла в стороне, молча наблюдала. Она не брала в руки сюрикен. Она смотрела, как Мадара бросает, как крутится металл в воздухе, как ветер меняет траекторию, как расстояние влияет на угол. — Ты, — сказал Мадара. — Покажи. Ами взяла сюрикен. Не один — три. Зажала между пальцами, как учил Мадара. Бросила. Первый сюрикен вонзился в центр мишени. Второй — рядом с ним, в сантиметре. Третий — в яблочко, расколов первый пополам. — Три в одной траектории, — сказал Мадара. — Неплохо. Но ты бросила их прямо. А теперь — дугой. Ами бросила снова. Первый сюрикен ушёл вправо, обогнул дерево, вонзился в мишень сбоку. Второй — влево, обогнул другое дерево, вонзился сверху. Третий — по прямой, но с вращением, которое заставило его врезаться в центр с такой силой, что мишень упала. Мадара молчал. Долго. — Ты гений сюрикендзюцу, — сказал он наконец. — Я никогда не видел такого таланта. Даже у себя. — Ты хвалишь меня? — спросила Ами. — Я констатирую факт, — ответил Мадара. — Не путай. Третий месяц. Ами могла попасть в монету, подброшенную в воздух, с пятидесяти метров. Пятый месяц — с восьмидесяти. Седьмой месяц — со ста. — Это предел? — спросила она. — Нет, — ответил Мадара. — Ты можешь больше. Твои глаза видят дальше, чем ты думаешь. Твои руки точнее, чем ты веришь. Восьмой месяц. Ами стояла с десятью сюрикенами в руках. Мадара подбросил в воздух десять мишеней — маленьких деревянных дисков. Ами бросила сюрикены. Десять дисков упали на землю, каждый с металлической звездой в центре. — Готова, — сказал Мадара. — К чему? — спросила Ами. — К следующему этапу. К бою. Наруто смотрел на сестру с восхищением и завистью. — Как ты это делаешь? — спросил он. — Я просто чувствую, — ответила Ами. — Я бросаю и знаю, куда он попадёт. Я вижу траекторию до того, как он вылетит из моих пальцев. — Это врождённое, — сказал Мадара. — У неё глаз снайпера. У тебя его нет. Ты должен добиваться точности через практику. Но твой талант — не в этом. Твой талант — в мече. И это важнее. — Почему? — Потому что меч не кончается, — сказал Мадара. — Сюрикен можно перехватить. Уклониться. Отразить. А меч — это ты. Пока ты держишь его в руках, ты опасен. Всегда. --- ДВА ГОДА СПУСТЯ. ДЕВЯТЬ ЛЕТ. Наруто и Ами стояли у старого дуба. Им было по девять. Но они не выглядели как обычные дети. Поджарые, мускулистые, с глазами, в которых горел огонь. Их красные волосы развевались на ветру. Руки были покрыты шрамами и мозолями — память о тысячах ударов по дереву, о миллионах бросков, о бесконечных спаррингах. Мадара смотрел на них. — Ты научился всему, чему я мог тебя научить, — сказал он Наруто. — Твоё тайдзюцу — почти на уровне джоунина. Твоё кендзюцу — сильнее, чем у любого, кого я знаю. Ты — мечник, рождённый раз в тысячелетие. Я не говорю этого никому. Запомни. — Запомнил, — сказал Наруто. — Ты, — Мадара повернулся к Ами. — Ты не так сильна в ближнем бою. Но на дистанции у тебя нет равных. Ты можешь попасть в цель с двухсот метров. Ты можешь бросить десять сюрикенов одновременно и поразить десять целей. Ты — снайпер. Ты — его тень. Ты — тот, кто убьёт врага, пока он будет думать, как победить твоего брата. — Я знаю, — сказала Ами. — Не зазнавайся. — Я не зазнаюсь. Я констатирую факт. Мадара усмехнулся — впервые за долгое время. — Вы готовы к следующему этапу? — спросил он. — Да, — ответили дети хором. — Тогда завтра вы начнёте изучать чакру. Тобирама научит вас стихиям. Хаширама — дереву. Мито — печатям. — А ты? — спросил Наруто. — Я буду следить, — ответил Мадара. — И исправлять ваши ошибки. Он развернулся и ушёл в лес. — Он всегда уходит в лес? — спросил Наруто. — Он всегда уходит в лес, — ответил Хаширама. — Это его способ медитировать. — Или бить деревья, — добавил Тобирама. — Или бить деревья, — согласился Хаширама. Наруто и Ами рассмеялись. Они взялись за руки и пошли в дом. Красные волосы горели на закате, как два костра, которые не погаснут никогда.