Наруто Узумаки - Наследие предков

Глава 5. Последний год Двенадцать месяцев. Сорок восемь недель. Триста шестьдесят пять дней. Именно столько времени предки отвели на последний этап обучения. Никаких больше кроссов, отжиманий и приседаний — их тела уже стали оружием. Теперь предстояло научиться самому страшному: техникам, которые способны уничтожить армию, остановить хвостатого зверя, запечатать бога. — Вы готовы? — спросил Мадара, стоя перед детьми в первый день нового этапа. — Да, — ответили Наруто и Ами хором. — Вы не готовы, — сказал Мадара. — Но будете готовы через год. Хаширама стоял справа. Тобирама — слева. Мито — чуть позади. Четверо легенд, четверо учителей. Лучшие из лучших. — Мы разделим год на четыре части, — сказал Тобирама. — Три месяца — техники огня и воды. Три месяца — техники земли и ветра. Три месяца — техники молнии и дерева. И три последних месяца — всё вместе: печати, барьеры, Летящий Бог Грома, Шики Фуин, Покров Девятихвостого. — Это невозможно выучить за год, — сказала Ами. — Для обычных детей — невозможно, — ответил Хаширама. — Но вы не обычные. Вы Узумаки. У тебя, Наруто, есть Узуган. У тебя, Ами, — гениальный ум. Вы справитесь. — У вас нет выбора, — добавил Мадара. — Начинаем. --- Первый месяц. Огонь. Техники Мадары. — Огонь — моя стихия, — сказал Мадара, когда они вышли на полигон. — Не потому, что я Учиха. Потому что я вкладываю в него всю свою волю. Ты видел Катон: Великое Огненное Уничтожение? Это детские игрушки. Он сложил печати — Дракон, Тигр, Дракон, Тигр, Змея. Из его рта вырвалось пламя — не шаром, не потоком, а стеной. Огненная стена высотой с дерево, шириной с дом, горящая так ярко, что Ами зажмурилась. — Катон: Великое Огненное Испепеление, — сказал Мадара. — Горит даже под водой. Горит даже на камне. Горит даже в пустоте. Техника, которую я создал для войны. — Как я должен это повторить? — спросил Наруто. — У тебя есть Узуган, — ответил Мадара. — Смотри и запоминай. Не просто движения — суть. Ты должен не просто выпустить пламя. Ты должен стать пламенем. Наруто активировал Узуган. Спирали в его глазах закрутились быстрее. Он видел чакру Мадары — как она течёт, как сгущается, как превращается в огонь. Видел структуру техники. Её слабые места. Её сильные места. Он запомнил всё. — Попробуй, — сказал Мадара. Наруто сложил печати. Дракон, Тигр, Дракон, Тигр, Змея. Из его рта вырвался огонь — не стена, нет. Шар. Большой, горячий, но шар. Он ударил в деревянный столб, столб загорелся. — Слабо, — сказал Мадара. — Я стараюсь. — Старайся лучше. День за днём. Неделя за неделей. Наруто тренировался до тех пор, пока голос не садился, пока губы не трескались от жара. Ами приносила ему воду, вытирала пот, целовала в лоб перед сном. — Ты устал, — сказала она однажды вечером. — Я не могу остановиться, — ответил Наруто. — У нас мало времени. — У нас достаточно времени. Если ты сгоришь раньше, чем закончишь — какая разница? — Не сгорю. — Братик. — Что? — Береги себя. Пожалуйста. Она поцеловала его в губы — коротко, но с такой силой, что он почувствовал: она боится. Не за себя — за него. — Я буду беречь, — сказал он. — Обещаю. К концу первого месяца Наруто мог создать огненную стену. Не такую огромную, как у Мадары, но шириной в два человеческих роста и высотой в дерево. — Хорошо, — сказал Мадара. — Теперь вода. --- Второй месяц. Вода. Техники Тобирамы. — Вода — моя стихия, — сказал Тобирама, стоя у края пруда, который он создал за ночь. — Не потому, что я Сенджу. Потому что я научился видеть её течение. Вода не терпит силы. Она терпит плавность. Он сложил печати — Дракон, Тигр, Змея, Дракон. Из пруда вырвался поток воды, принял форму дракона, взмыл в воздух и врезался в скалу, разбив её на куски. — Суйтон: Великий Водяной Дракон, — сказал Тобирама. — Сильнейшая водная техника в моём арсенале. Наруто активировал Узуган. Смотрел. Запоминал. Течение чакры, форма, давление. Вода не как огонь — её нельзя заставить, её можно только направить. — Попробуй, — сказал Тобирама. Наруто сложил печати. Дракон, Тигр, Змея, Дракон. Из пруда поднялась вода — не дракон, просто столб. — Слабо, — сказал Тобирама. — Я понял, — сказал Наруто. — Я слишком сильно давил. Вода не любит силу. Он попробовал снова. Мягче. Плавнее. Вода поднялась, приняла форму — не дракона, но змеи. Длинной, извивающейся змеи, которая ударила в столб и разбила его. — Лучше, — сказал Тобирама. — Тренируйся. Ами помогала. Она сидела на берегу и изучала свитки с печатями, которые дала Мито. Время от времени поднимала голову, смотрела на брата, улыбалась. Когда Наруто выходил из воды, мокрый и уставший, она обнимала его, целовала в шею. — Ты воняешь рыбой, — говорила она. — Это вода пахнет, — отвечал он. — Вода не пахнет рыбой. — Эта пахнет. — Тогда мойся чаще. — Поможешь? — Сам. — Жестокая. — Узумаки. Они смеялись. К концу второго месяца Наруто мог создать водяного дракона. Не такого огромного, как у Тобирамы, но настоящего, с чешуёй, с глазами, с пастью, которая могла раздавить столб. — Хорошо, — сказал Тобирама. — Теперь земля. --- Третий месяц. Земля. Техники Хаширамы. — Земля — моя вторая стихия, — сказал Хаширама. — Но я использую её не отдельно. Я смешиваю с водой, чтобы создать Макутон. Однако чистые земляные техники тоже важны. Он сложил печати. Из земли вырвалась стена — не каменная, как у обычных шиноби, а плотная, почти металлическая, с вкраплениями руды. — Дотон: Адамантовая Стена, — сказал Хаширама. — Непробиваемая. Наруто активировал Узуган. Смотрел. Запоминал. Земля была тяжелее воды, плотнее огня. Её нельзя было заставить двигаться быстро — только медленно, только уверенно. — Попробуй, — сказал Хаширама. Наруто сложил печати. Из земли вырос каменный блок — не стена, просто блок. — Тренируйся, — сказал Хаширама. Ами тренировалась рядом. Она училась комбинировать печати с землёй — запечатывать камни, создавать ловушки, укреплять почву. — Ты не отстаёшь, — сказал Наруто, когда она запечатала валун размером с неё саму. — Я не пытаюсь догнать, — ответила Ами. — Я иду своим путём. — И у тебя получается. — Конечно. Она чмокнула его в щёку и вернулась к свиткам. К концу третьего месяца Наруто мог создать стену высотой в три человеческих роста. Толщиной в полметра. Непробиваемую — для обычного оружия. — Хорошо, — сказал Хаширама. — Теперь ветер. --- Четвёртый месяц. Ветер. Техники Тобирамы и Минато. — Ветер — моя редко используемая стихия, — сказал Тобирама. — Но у меня есть кое-что для тебя. Техника, которую придумал твой отец. Он не успел закончить её. Он достал свиток, протянул Наруто. — Расенган, — сказал Тобирама. — Шар вращающейся чакры. Основа основ. Если ты освоишь его, ты сможешь создать Расенсюрикен — технику, которую не мог сделать никто, кроме твоего отца. Наруто раскрыл свиток. Чёртежи. Расчёты. Заметки на полях. Почерк Минато — корявый, быстрый, как он сам. — Я сделаю, — сказал Наруто. Он учил Расенган. День, два, неделя, месяц. Вода, воздух, земля — пузыри лопались, шары не держались. — Ты торопишься, — сказал Мадара, наблюдая со стороны. — У меня нет времени, — ответил Наруто. — Время есть всегда. Просто ты его не видишь. Ами помогала. Она изучала структуру Расенгана своими печатями, пыталась понять, как вращается чакра, где её центр, где слабые места. — Ты должен вращать чакру не вокруг оси, — сказала она однажды вечером. — Ты должен вращать её внутри сферы. Как планету. — Что? — не понял Наруто. — Я нарисовала схему, — она протянула ему свиток. На схеме была изображена сфера, внутри которой вращались линии чакры. Не по кругу — по спирали, как Узуган. — Это идея, — сказала Ами. — Попробуй. Наруто попробовал. Спираль. Шар закрутился. Засветился. Загудел. Он держал его в ладони, чувствуя, как чакра вращается, как воздух свистит, как энергия ищет выход. — Расенган, — сказал Наруто. — А теперь добавь ветер, — сказал Тобирама. Наруто добавил. Шар засветился ярче. Из него вырвались лезвия ветра — тонкие, острые, смертельные. — Расенсюрикен, — сказал Тобирама. — Первый, кто сделал это живым. — Отец хотел сделать, — сказал Наруто. — Я сделал за него. Он бросил технику в деревянный столб. Столб исчез. Разрезан на тысячи кусочков, которые разлетелись в воздухе. — Сильно, — сказал Мадара. — Да, — сказал Наруто. Ами подбежала, обняла его, поцеловала в губы — при всех. Предки отвернулись. — Я горжусь тобой, — сказала она. — Это ты придумала схему, — ответил он. — Я просто нарисовала. — Ты просто гений. — Я знаю. --- Пятый месяц. Молния. Техники Тобирамы. — Молния — моя любимая стихия, — сказал Тобирама. — Быстрая, резкая, смертельная. Он показал технику — обычное Чидори. Тысяча птиц запели в его руке. — Но есть техника сильнее, — сказал он. — Истинное Чидори. Без печатей. Ты просто думаешь о молнии, и она появляется. Наруто активировал Узуган. Смотрел. Запоминал. Молния не была похожа на другие стихии — она не текла, не давила, не вращалась. Она просто была. Мгновение — и её нет. — Попробуй, — сказал Тобирама. Из пальцев Наруто вырвался разряд — слабый, короткий. — Мысли ярче, — сказал Тобирама. — Представь, что ты сама молния. Наруто тренировался. Представлял. Думал. К концу пятого месяца он мог создать Чидори без печатей. Тысяча птиц пели в его ладони, и он чувствовал, как молния ищет цель. — Хорошо, — сказал Тобирама. — Теперь дерево. --- Шестой месяц. Дерево. Техники Хаширамы. — Макутон — моя сильнейшая стихия, — сказал Хаширама. — И твоя тоже. Он сложил печати. Из земли вырвался голем — деревянный великан, ростом с двухэтажный дом. — Мокутрон: Древесный Голем, — сказал Хаширама. — Может бить, хватать, защищать. Наруто активировал Узуган. Смотрел. Запоминал. Дерево было особенным — оно было живым. Оно росло, дышало, чувствовало. — Попробуй, — сказал Хаширама. Из земли вырвалась деревянная рука — не голем, просто рука. — Тренируйся, — сказал Хаширама. Ами сидела рядом, изучала свитки. Она уже освоила все печати, которые знала Мито, и теперь училась комбинировать их — создавать ловушки, барьеры, защитные круги. — Ты не помогаешь брату? — спросил Мадара. — Он должен сам, — ответила Ами. — Моё дело — печати. Его — дерево. — Ты уверена? — Я уверена в нём. К концу шестого месяца Наруто мог создать голема. Маленького, с него ростом, но настоящего. Голем двигался, хватал, защищал. — Теперь Тысячерукая Истина, — сказал Хаширама. — Моя сильнейшая техника. Он сложил печати. Из земли вырвалась статуя — тысячерукая, огромная, страшная. — Мокутрон: Тысячерукая Истина, — сказал Хаширама. — Использовал против Мадары. Почти победил. — Почти? — спросил Наруто. — Потому что он силён, — ответил Хаширама. Наруто тренировался. Статуя не получалась — вместо тысячи рук вылезало десять. Вместо огромной статуи — маленькая фигурка. — Терпение, — сказал Хаширама. — Время. К концу шестого месяца Наруто мог создать статую с сотней рук. Не тысячей. Но достаточно. — Ты сильнее, чем я был в твоём возрасте, — сказал Хаширама. — Не сильнее, — ответил Наруто. — Просто у меня хорошие учителя. --- Седьмой месяц. Покров Девятихвостого. Наруто сидел в своей комнате, закрыв глаза. Курама внутри него ворочался. — Ты готов? — спросил Лис. — Готов, — ответил Наруто. — Это будет больно. — Я привык. Курама дал чакру. Не всю — часть. Но чакры было так много, что Наруто закричал. Она вырывалась из его пор, заливала комнату красным светом. Из его спины вырвались хвосты — один, два, три. Покров покрыл его тело. Ами вбежала в комнату, увидела брата, замерла. — Братик! — крикнула она. — Всё хорошо, — прошептал Наруто. — Просто... больно. — Прекрати! — Не могу. Должен научиться. Она села рядом, взяла его за руку. Её пальцы были холодными, но крепкими. — Я с тобой, — сказала она. — Дыши. Он дышал. Час, два, три. Чакра успокаивалась, хвосты втягивались. Покров остался — золотой, мерцающий. — Режим Курамы, — сказал Лис. — Первая стадия. Тренируйся. Наруто тренировался. День за днём. Он учился держать чакру, не давать ей вырываться. Учился использовать её как броню. Учился усиливать удары. К концу седьмого месяца он мог войти в режим Курамы на несколько минут. Хвостов было пять. Не девять, но пять. — Ты быстро учишься, — сказал Курама. — У меня хороший учитель, — ответил Наруто. — Льстец. — Правдивец. --- Восьмой месяц. Шики Фуин. Мито стояла перед детьми. Её лицо было серьёзным, даже мрачным. В руках она держала старый свиток, пожелтевший от времени. — Шики Фуин, — сказала она. — Техника Жертвенного Бога. Ваш отец использовал её, чтобы запечатать Девятихвостого в тебя, Наруто. Он умер. — Я знаю, — тихо сказал Наруто. — Эта техника, — продолжила Мито, — не для живых. Она для тех, кто готов умереть. Но есть одно исключение. — Какое? — спросила Ами. — Узуган, — ответила Мито. — По легендам, владелец Узугана может использовать Шики Фуин без смерти. Не без последствий — полное истощение чакры на неделю, не меньше. Но он остаётся жив. — Ты хочешь, чтобы Наруто использовал эту техник? — спросила Ами, и её голос дрожал. — Я хочу, чтобы он знал её, — ответила Мито. — На случай, если придётся выбирать между смертью и смертью. Наруто активировал Узуган. Смотрел на свиток. Запоминал. Сложил печати — медленно, торжественно. Те же печати, что складывал его отец. Призрачная рука вырвалась из его живота. Шинигами появился за его спиной — тень, намёк на форму. — Хватит, — сказал Мадара. — Убери. Наруто разжал печати. Чакра упала на треть. — Ты как? — спросила Ами. — Устал, — ответил Наруто. — Но жив. — Тренируйся, — сказал Мадара. — Но помни: это последний шанс. Не играй с ним. --- Девятый месяц. Летящий Бог Грома. Тобирама стоял перед детьми. — Летящий Бог Грома, — сказал он. — Моя техника. Техника, которая сделала Второго Хокаге легендой. Он бросил кунай с печатью. Исчез. Появился у куная. — Перемещение между печатями, — сказал он. — Мгновенное. Наруто активировал Узуган. Смотрел. Запоминал. Печать была сложной, но он видел её структуру. Видел, как пространство складывается вокруг куная. Видел, как чакра переносит тело. — Попробую, — сказал он. Бросил кунай. Исчез. Появился в трёх метрах от куная, упал, покатился по земле. — Плохо, — сказал Тобирама. — Я понял, — сказал Наруто. Он тренировался. Бросал кунаи, исчезал, появлялся. Падал, вставал, снова бросал. К концу девятого месяца он мог переместиться на двадцать метров. Точно. Без падений. — Ты готов, — сказал Тобирама. — Я готов, — ответил Наруто. --- Десятый месяц. Ами. Печати. Ами тренировалась каждый день. Мито показывала, Ами запоминала. Мито объясняла, Ами понимала. Мито говорила один раз — Ами запоминала навсегда. — Ты знаешь все печати, которые знаю я, — сказала Мито. — Теперь ты должна научиться создавать свои. — Свои? — переспросила Ами. — Твои собственные печати. Узумаки всегда создавали свои техники. Минато создал Расенган. Кушина создала Адамантовые Цепи. Ты создашь что-то своё. Ами думала. День, два, неделя. Рисовала схемы, экспериментировала с чакрой. — Я придумала, — сказала она на двадцатый день. — Покажи, — сказала Мито. Ами нарисовала печать на земле. Круг, тридцать семь символов. Влила чакру. Печать засветилась, и из земли вырвались цепи — адамантовые, золотые, такие же, как у Кушины, но тоньше, гибче, быстрее. — Цепи Узумаки, — сказала Ами. — Моя техника. — Твоя техника, — повторила Мито, и слёзы текли по её щекам. — Ты плачешь, бабушка. — Я горжусь, внучка. --- Одиннадцатый месяц. Спаринги. Наруто против Ами. — Бейтесь, — сказал Мадара. — Мы не хотим, — сказали дети хором. — Я не спрашиваю. Наруто и Ами стояли друг напротив друга. Наруто активировал режим Курамы — золотой покров, пять хвостов. Ами активировала печати — круги, символы, цепи. — Начинайте, — сказал Хаширама. Ами бросила сюрикены первой. Шесть штук — в голову, в грудь, в ноги, в плечи, в живот, в спину. Наруто исчез — Летящий Бог Грома. Появился у куная за её спиной. Ударил — не мечом, рукой. Ами блокировала цепями. — Быстро, — сказала она. — Ты быстрее, — ответил он. Они бились час. Никто не победил. Никто не проиграл. — Хватит, — сказал Хаширама. Наруто и Ами упали в траву, тяжело дыша. — Ты сильная, — сказал Наруто. — Ты сильный, — сказала Ами. Она повернулась к нему, поцеловала в губы. — Я люблю тебя, братик. — Я тебя тоже, Ами. --- Двенадцатый месяц. Последний день. Предки стояли перед детьми. Хаширама, Тобирама, Мадара, Мито. — Ваше обучение закончено, — сказал Хаширама. — Вы сильны. Сильнее любого джоунина. Сильнее любого Каге. Сильнее нас, когда мы были в вашем возрасте. — Но вы неопытны, — сказал Тобирама. — Знания есть. Техники есть. Опыта нет. — Вам нужно в Коноху, — сказала Мито. — Вам нужно общаться с людьми. Дружить. Ссориться. Мириться. — И скрывать свою силу, — сказал Мадара. — Если кто-то узнает, на что вы способны... вас будут бояться. Использовать. Убивать. — Мы поняли, — сказал Наруто. — Вы сироты из Узушио, — сказала Мито. — Дальние родственники клана. Вы вернулись, чтобы восстановить род. Хирузен знает правду. Джирайя тоже. Перед ними можно не скрывать. — Остальные — нет, — сказал Тобирама. — Мы поняли, — повторила Ами. — Завтра вы уходите, — сказал Хаширама. — Спасибо, — сказал Наруто. — Спасибо за всё. — Не благодарите, — сказал Мадара. — Докажите, что мы не зря потратили время. — Докажем, — сказали дети хором. Они обняли предков. Мито плакала. Хаширама вытирал слёзы. Тобирама стоял с каменным лицом, но его руки дрожали. Мадара отвернулся, чтобы никто не видел его глаз. — Мы будем скучать, — сказала Ами. — Мы будем рядом, — ответила Мито. — Если понадобится — позовите. Мы придём. Наруто и Ами взялись за руки и пошли к воротам поместья. Красные волосы развевались на ветру. Их жизнь только начиналась.