You rise with the Moon, I rise with the Sun

Солнце медленно, но верно склонялось к линии горизонта, окрашивая небо завораживающим градиентом красно-оранжевых красок, представляя Аангу идеальный вид для завершения медитации. Молодой Аватар, сидя на краю отвесной скалы в позе лотоса, сложил руки в привычном жесте, означающем завершение духовной практики, сделал глубокий вдох и протяжно выдохнул. Веки медленно распахнулись, взгляд и весь его вид сохранял непоколебимую безмятежность единственного Воздушного Кочевника. Могло показаться, что Аанг давно, не с присущей ему лёгкостью, но всё же принял этот факт как данность, смирился и старался жить дальше, не позволяя навязчивым мыслям о прошлом сбивать его с пути и вносить смуту и сомнения в душу. Он научился производить впечатление человека, смотрящего вперёд, в светлое будущее, где все народы живут в мире, согласии и поддерживают синергию, дополняя друг друга. Все народы, кроме его собственного. Аанг научился быть Аватаром для других. Но бессонные ночи, начинавшиеся с мучительных попыток уйти хотя бы в дрёму, преследуемые кошмарами о прошлом, о дорогих друзьях, и заканчивавшиеся невозможностью и даже нежеланием предпринимать очередную неудачную попытку уснуть, говорили об обратном. Аватар, положивший конец Столетней войне. Единственный покоритель воздуха. Один. Нет, во многих смыслах он не был один — чего только стоят его друзья, готовые прийти на помощь в любую минуту по первому зову, даже несмотря на то, что все они стали очень занятыми и важными особами в обществе. Ему также будут рады люди любой нации (конечно, не стоит забывать, что везде есть и противники нового направления развития), ведь оказать любого рода услугу самому Аватару — большая часть. Аанг не был один, но он был одинок. В своём несчастии, в своём горе, и не было тех, кто мог бы разделить с ним это бремя. Аанг поднялся на ноги, вглядываясь линию, где небо встречалось с землёй. Он плавно махнул рукой и мягкий поток ветра лизнул полы его одежд, по которым в нём легко узнавался представитель воздушного народа — так он привык отряхиваться после долгого сидения на земле. За его спиной возвышалась высокая каменная башня с небольшими окнами, расположенными с ориентиром на восток. Хоть она и продолжала стоять ровно, верхние этажи её немного обвалились, отчего вид у неё становился мрачноватый. Этот разрушенный храм молодой человек стал посещать относительно недавно, в моменты, когда нуждался в уединении. Данная необходимость в последнее время кратно возросла, и связано это было с ускорением строительства будущего города «для всех» — так называли его Аанг и его друзья, несмотря на попытки Сокки предложить более оригинальные варианты. В качестве компромисса ему дали право выбрать окончательный вариант названия, который станет официальным. «Мы об этом ещё пожалеем», сказала тогда Катара, и некоторые выразили молчаливое, но обречённое согласие с ней. Катара. Прошло уже много времени с той поры, когда Аватар испытывал определённое влечение к покорительнице воды. «Много воды утекло», как говорят в её племени. Тогда, будучи совсем юным мальцом, Аанг питал надежды построить будущее с той, кто спас его из заточения в айсберге, той, что обучила его покорять воду, научила не бежать от себя и своих страхов, а встречаться с ними лицом к лицу. Но поставленный перед ним выбор — космическая энергия, возможность объять необъятное, входить в состояние Аватара и наконец положить конец долгой войне, но отпустить свою привязанность к ней… В тот момент Аанг особенно сильно ощутил груз, водружённый ему на плечи ещё сто лет назад. Но ведь быть героем значит идти на жертвы, разве не так? Значит поступаться своими желаниями во имя всеобщего блага, правильно ведь? Ведь так? Аанг не жалел о своём выборе, он не имел на это права. Пресловутое «что, если?» посетило его лишь однажды, немногим после победы над Озаем, когда в черепную коробку закралась манящая мысль о том, возможно ли было, что Катара что-то к нему чувствовала и у него был крошечный шанс… Сразу пришло осознание, к чему ведёт мысль, и Аанг моментально отрезал начавшие прорастать в душе семена сомнения и опасной надежды. Он вырвал эту мысль на корню, не дав возможность разрастись по всей его душе и занять разум. Нет, он не может так рисковать близкими. Он не может быть настолько эгоистом, чтобы отказаться от человека, а потом, когда всё вроде наладилось, предпринимать попытки вернуться. Она и так бескорыстно помогала ему, поддерживала во всех начинаниях и идеях. Она спасла ему жизнь. В тот момент, когда он выбрал энергию космоса, она выбрала его. Нет, он не мог. Тем более, что в его душе давно закрались подозрения о том, что он был далеко не единственным, чьей слабостью была Катара.