You rise with the Moon, I rise with the Sun

Зуко никогда не стремился обладать чем-то грандиозным. Такого рода желания всегда навязывались ему, но никогда не являли собой его собственную волю. Он принимал все подношения судьбы как данность, стремясь работать с тем, что есть. Безусловно, он сетовал временами на выпавшую ему долю, но виноват во всём у Зуко был всегда Зуко. Всегда корень всех своих проблем, всегда слишком импульсивен, всегда чрезмерно прямолинеен и наивен, слишком добр, слишком, слишком, слишком. «У правителя должна быть железная хватка», так наставлял его отец, желая выковать из сына идеального наследника, но, к своему несчастью, всё, что Озай видел в сыне, это недостатки и изъяны. Мать вырастила его мягким, учтивым, добрым. Это раздражало отца до судороги в челюсти, наследник был для него как бельмо на глазу. Возможно, Зуко действительно просто повезло родиться. В самые тёмные времена он вспоминал об этой фразе и предавался долгим, тяжким раздумьям, поглощавшим его медленно, беспощадно, не давая возможности выбраться из вязкого болота отвращения к самому себе. В такие моменты хотелось тишины, любой абсолютно — спокойной, оглушающей, тревожной, но тишины, чтобы мысли одна за другой не метались в черепной коробке, грозя раздробить изнутри. Хотелось обдать мозг ледяной водой, заставить поток воспоминаний замереть, застыть, а после разбить вдребезги, отказавшись от всего, что делало его тем, кем он был. И быть кем? Кем был Зуко без своих травм, изъянов, шрама на половину лица? Помнится, когда во время медитации Айро сказал ему избавиться от неприятных ощущений, на тот момент ещё принц задался вопросом каким образом ему избавиться от себя. Он был сплошным неприятным ощущением. Выражение лица, тон голоса, взгляд, даже походка и то, как он нёс себя были весьма красноречивыми для окружающих. Мало кто смел смотреть ему прямо в глаза, противиться его воле или выражать несогласие. Наверное, самый большой парадокс в том, что именно этого наследный принц желал более всего — наткнуться на стену чьей-то воли, встретить сопротивление, непослушание, необходимость совладать с характером. Это всё сошлось воедино и воплотилось в одной буйной девушке из далёкого от столицы Страны Огня поселения, которая плевать хотела на титулы и формальности. Катара родилась с жарким пламенем в груди, в котором закалялись её воля и железный характер. Её эмоциональность никогда не подавалась негативным аспектом, и, возможно, Зуко завидовал ей в этом плане. Каким-то образом покорительнице воды удавалось обращать свои всплески чувств во благом другим. Её никогда не боялись. Разве что противники, посмевшие обратить на себя её гнев. В бою, как и в жизни, девушка была неумолима, неукротима, изворотлива и крайне изобретательна. Пожалуй, это и стало их с Зуко точкой соприкосновения во всех возможных смыслах. В бою обнажались мысли, души, намерения, ведь агрессия и ярость — искренняя эмоция, чистая в своих желаниях и целях. На этой ноте они начали когда-то давно, впервые столкнувшись, как две противоположные едва ли покоримые стихии. «Твоя сестра. Она ненавидит меня! И я не знаю почему, но мне не все равно, что она обо мне думает.» «Я была первой, кто тебе доверился. Там, в Ба Синг Се.»