All eyes on me now

Хонджун проснулся от ощущения, что лежать уже больше не может. Утро сдавило тело. Не как в прошлый раз – не хуже или лучше. Как-то… Он чувствовал себя голым. То есть он и так был без одежды – это понятно. Но в каком-то другом ужасно метафорическом и отвратительном смысле. Хонджун застонал. Он повернулся на бок. Распластался поверх грязи и бардака, которыми ночью стала его постель. Его. Хонджун скривился. Подушка рядом не пахла ничем кроме Сана. Хонджун зажмурился – от боли в пояснице, а не потому, что это естественно, когда вдыхаешь чужой запах. Он заставил себя отпрянуть. Почти сразу его замутило. Хонджун сбежал в душ. Горячий пар окутывал с головой. Хотелось скорее расчесать себя мочалкой до скрипа, но на это тупо не хватало сил. Подставляясь изнемождëнным телом под царапающую напором струю, грудью он чувствовал как накрапывала непонятная нервозность. Для неë уже поздно. Ведь так? Под душем, казалось, он просто убивал время. До приезда ли остальных или до момента, когда ему придëтся выйти из комнаты. Он выключил воду, только когда от жара его уже повело. Обмотал бëдра полотенцем, втиснул себя в свежую повязку и уставился в своë отражение. На шее темнело фиолетовое пятно. Хонджун сжал губы. Вот и всë. Ему стало вдруг так легко. И совсем не страшно. Всë просто кончено. Его испортили. Он больше не принадлежал себе. Хонджун ткнул в синяк пальцем. Потом ещë раз. Он не знал, должно ли ему быть больно. Не знал, как должна ощущаться сраная метка. На ней же должны быть следы, да? Он придвинулся к зеркалу. От клыков или что там ещë. Оттянул кожу. Больно-больно-больно. Хонджун терпел. Буравил коричневое по краям пятно взглядом. Отпустил, поднëс к носу пальцы. Они пахли гелем для душа. И ничем похожим на Сана. Это не метка. Хонджуна кольнуло разочарование. На одну самую маленькую секунду прежде чем с головой накрыл стыд. Блять. Ненавидел. Как же он все сейчас ненавидел! Комната провоняла насквозь. Не гелем для блядского душа. Сан-Сан-Сан. Как будто ничего больше Хонджуна не окружало. Но даже не было его. Он натянул водолазку, штаны. Притащил с кухни мешок для мусора на сто двадцать литров. Прочный, с завязками – как раз то, что нужно. Он сдирал бельë с постели, комкал, пихал внутрь. Открыл окно. Остановился, только когда задумался, а не выпрыгнуть ли. Это Хонджун ему такое позволил. И себе. Он хотел. Блять. Он хотел его метку. Шапка до самых бровей. Голова глубоко в капюшоне. Мешок тяжëлый, но на то, чтобы протащить его через несколько кварталов, Хонджуна точно хватит. Он столкнулся с Саном в дверях. Тот только с пробежки. Розовый, горячий, пахучий. Растерянно раскрыл рот, чтобы что-то сказать. Но Хонджун спешно вставил наушники, сунул ноги в кеды. И выскочил из общежития, даже не завязав шнурки.

***

Благо у Сана хватило ума не караулить его приход. А может у него просто было на сегодня расписание. Вообще-то Хонджун не обязан был это знать. Ладно, обязан. Но сейчас он не хотел, чтобы его это хоть как-то касалось. Хонджун заперся в комнате с купленными в бесцельной ходьбе булочкой и кофе. И не выходил до приезда остальных. Когда входная дверь хлопнула, а коридор оживился наконец гулом, он выскочил из комнаты. Как-то неожиданно радостно для самого себя. – Ты в порядке, хëн? – Уëн широко ему улыбнулся. – Да, я… – протянул Хонджун, скромно подпирая стену, и не делал абсолютно ничего, но улыбки напротив больше не было. Минги забегал по пространству взглядом. Ëсан с Чонхо буквально замерли. Сонхва смотрел под ноги. Они знали. Они теперь его ненавидели. – Как ваша поездка? – выдавил он с трудом. Рот был сухим. – Было весело, – сказал Минги, даже не глядя на Хонджуна. – Ясно, – кивнул тот. Никто не пытался подойти к нему ближе. Хонджун не просил тоже.

***

Сонхва на корточках у кровати рылся в дорожной сумке. Он не спрашивал, почему Хонджун сидел на голом матрасе. Он не смотрел на Хонджуна вообще. Чëлка лезла ему в глаза. Но он её не убирал. Не встречался с Хонджуном взглядом. Но это же Сонхва. Почему он так… – Тебе что-нибудь нужно? – Сонхва всë так же не смотрел. – М-м? – Я выйду подышать. Могу зайти в магазин, если тебе что-то надо. Хонджун не уточнял, почему Сонхва не мог дышать в их комнате. Хонджун и сам не мог. – Всë в порядке, – ответил он тихо. – Я рад. Намеренным был сарказм или нет, Хонджун не знал, но ранил он по-настоящему. Отрезвлял тоже. – И что это должно значить? – Хонджун вскочил на ноги. Так тупо. Сонхва наконец одарил его полным жалости взглядом. И жалел он явно не себя. – Ты не должен чувствовать вину из-за того, что он с тобой сделал, – Сонхва встал напротив. Хонджун давно так не бесился от того, что на него смотрели свысока: – Что?! Что значит, сделал со мной? Это я захотел! Сонхва чему-то улыбнулся. – Слава Богу, – произнëс на выдохе, оседая на кровать. – Я всë не знал, как спросить, чьей это было идеей. – Какая разница? – Хонджун так и остался возвышаться над ним, не к месту счастливым. – Очень большая, – Сонхва сел по-турецки, облокотившись о колени. Как делал сотни раз перед дебютом и столько лет позже, когда видел, что Хонджуну нужно поговорить, но он не мог просто об этом попросить, потому что… Ну, потому что он Хонджун. – Ты начинаешь осознавать своë тело. Это же здорово, разве нет? Хонджун неловко уселся напротив. – Ты так говоришь, будто вчера ничего плохого не случилось… – Это был новый опыт, – Сонхва всегда так смотрел на него. Как будто ничего больше не важно. Только Хонджун и его тупые решения, которые Сонхва всегда имел право оспорить. Но не когда они касались Хонджуна одного. Сонхва всë равно это делал, а они ссорились. Это был обычный паттерн с тех пор, как Сонхва о нëм узнал. Это должно было произойти и сейчас. – Нет ничего плохого в том, что ты на него решился. Сонхва взял его руку в свою. Он не спрашивал разрешения. Никогда не считал это нужным. Но… Это ведь нужно, так? Сонхва пах теплом. Не так как Сан. А Хонджун всë ещё считал запахи дебильным придатком. Не сводя глаз с того, как Сонхва мягко очерчивал пальцем его ладонь. – Почему тебя это не задевает? – А должно? – Сонхва горько усмехнулся. – Остальные расстроились, – Хонджун осторожно вывернул ладонь из чужой хватки. – Кажется. – Я не остальные, – Сонхва сказал это совсем тихо. Не потому что был неуверен. Ему необязательно было говорить. Хонджун сглупил, что сравнил его с другими. – Я понимаю, почему ты решился. Понимаю, что в тот момент у тебя не было выхода. Понимаю, что… Сейчас ты жалеешь, что сделал это с ним, – он замолчал. У Хонджуна потели ладони. Сонхва прикрыл глаза. Шевельнул носом. Снова улыбнулся. – Я не остальные, Хонджун. И ты можешь попробовать всех, пока не поймëшь… – Что я должен понять? – голос скрипел в горле. – Чем дольше ты будешь выбирать, тем больнее будет, – Сонхва утëр запястьем уголок глаза. Хонджун смотрел на него, затаив дыхание. Ему ведь не больно? Сонхва. – Я готов ждать, – он коснулся пальцами его. Хотел вновь взять за руку, но не решился. Он хотел, чтобы и Хонджун хотел этого тоже. Сонхва смотрел куда-то внутрь его. Хонджун боялся, что он мог там увидеть. – Ждать, сколько потребуется. – Ждать… – повторил Хонджун глухо, сжимая пальцы в кулак. Сонхва кивнул и отстранился. Сонхва будет ждать, пока Хонджун не попробует их всех… Дверь за ним закрылась. Хонджун спрятал лицо в ладонях.

***

Хонджуну не спалось. Это было ещё мягко сказано. Тело к вечеру уже отказывало, но мыслей было так много, что если уснëшь, провалишься в калейдоскоп бессвязных душащих образов. Уж лучше полумрак кухни, скетчбук и чай. Хонджун притворялся, что лист не останется белым к концу посиделки с самим собой. Хонджун подпрыгнул на месте, когда услышал шаги. – У меня чуть сердце не остановилось! – усмехнулся он возмущëнно в сторону Юнхо, совсем забыв, что между ними должно было повиснуть что-то вроде странного напряжения. Юнхо набрал стакан воды и сел рядом. – Надеюсь, от моего очарования, – подмигнул он, отпивая. Хонджун прицокнул: – У тебя глаза скоро провалятся в мешки под ними. – Всë не так плохо! – Юнхо безуспешно заглядывал в стакан в поисках своего отражения. – Выиграл хоть? – Один раз. Проиграл два, – он понуро потупил взгляд прежде чем воодушевлëнно вскинуть вверх палец. – Но! Какой был один раз!.. Хонджун потрепал его по макушке. С Юнхо не может быть странно. Тот сам подставился Хонджуну под ладонь, повозился под ней затылком. Хонджун не сдержал смешка. – Давно тут? – С тех пор, как Ëсан ушëл, – Хонджун вернул руку на чашку. Отчего-то не такую тëплую. – Ого, – кивнул Юнхо. – Прокрался в ночи? – Решил, тут лучше, чем в машине. – Правильно решил. Туда я попить бы не пришëл. Они посидели ещё немного. Хонджун продолжил мирно попивать чай и обдумывать, чего бы ему сейчас хотелось больше – порисовать или что-нибудь посочинять. Он знал, что ничего из этого. Но и для общения он сегодня, кажется, уже закончился. А потому он задумчиво почëсывал висок тупым кончиком карандаша, на деле ни о чëм и не думая. – Так что у вас с Саном? Вы теперь типа вместе? Хонджун аж поперхнулся. Закашлялся так, что страница в скетчбуке перестала быть белой. – Тише. Тише, – Юнхо хлопал его по спине. – С чего ты это взял?! – зашипел на него Хонджун. – Ну… – пожал плечами Юнхо. – Ты вроде не из тех, кто заводит друзей с привилегиями, так что… – Юнхо! Хонджун надеялся, тот не видел, как он покраснел. Он опустил холодные ладони на щëки. Юнхо только хихикнул. – Теперь, видимо, завожу, – пробурчал Хонджун в кружку. Хотя вряд ли они с Саном всë ещё были друзьями. Дружили бы – обсудили бы то, что с ними случилось. Сан и хотел. Хонджун скрипнул зубами. Ещё утром. Хонджун отвратительный друг. Лидер и того хуже. – Хочешь об этом поговорить? – спросил Юнхо осторожно. Как у маленького ребëнка. – Не думаю, что могу сейчас. – В этом нет ничего… – Плохого. Я знаю, Юнхо. Тот пристыженно затих. Хонджун отпил чай, просто чтобы сделать хоть что-то. В этом и правда не было ничего плохого. Быть вместе с Саном. Хонджун поëжился. Это было бы не плохо. В смысле. Если ты омега и твой альфа – Сан. Сердце забилось чаще. Сан был не плохим. Он был отличным. Чутким, преданным, мягким. И жëстким одновременно. Он был симпатичным? Это объективная оценка. Не одного только Хонджуна. И от него пахло… – Минги чуть с ума не сошëл, когда понял всë, – Хонджун и забыл уже, что сидел не один. – Уëн, кажется, совсем разбит. Чонхо вроде воспринял нормально… – Зачем ты мне это говоришь? Юнхо поднял взгляд. Удивлëнный. Будто это было самое собой понятно. – Потому что ты беспокоишься об их чувствах, – неправда. Точнее. Это не совсем так. – Раньше ты спросил бы каждого прямо. Возможно не всех бы понял, но выслушал, – Юнхо смотрел только на вертящийся в длинных пальцах пустой стакан. – Ты раньше не боялся, что тебе могут ответить. Не так давно мы это потеряли. Но… – Юнхо обратил взгляд к нему. Не такой как у Сонхва, видящий насквозь. Не такой как у Сана. Которому не надо заглядывать внутрь, чтобы понимать. По которому Хонджун соскучился меньше чем за день. – Нам всем не хватает нашего Хонджуна, понимаешь? Тебе, наверное, его не хватает тоже. Но ты же всë ещë он, да? Ты же об этом помнишь? – Вы меня никогда не знали, – отмахнулся Хонджун. – Мы знали человека, который не определялся своей биологией, – Юнхо со стуком отставил стакан, погрузив кухню в недолгую тишину. Звенящую раздражением, так не свойственным его характеру. – То, как он скрывал еë – ужасно. Но он самый сильный человек из всех, кого я знаю. И он не сломался бы от того, что кто-то там мог бы что-то о нëм подумать! No 1 like me – это ж его девиз буквально… – Юнхо… – Я не плачу если что! – Юнхо… – Хонджун обнял его. Крепко-крепко. Совсем не в его характере, но так нужно сейчас. – Спасибо, я… Стану им для вас снова? Не мог он. Ни обещать, ни просто сказать хоть что-нибудь. Юнхо и не ждал. Прижимал к себе в ответ, гладил по спине и не требовал ничего в ответ. Они посидели вместе ещë какое-то время, не говоря ни о чëм серьëзном. Хонджун должен был приберечь слова для кое-кого другого. Хонджун понятия не имел, сможет ли к нему подступиться.