🤺 「Следующий принц」/ The Next Prince (РУССКАЯ ВЕРСИЯ)

— Меч — это символ решимости и в то же время законной власти. Это сила, которая обязана обеспечивать соблюдение закона и решать, что правильно, а что нет. Это оружие, которое решает судьбы людей. Именно по этой причине меч в руке “Дамы Правосудия” заточен с обеих сторон и называется обоюдоострым: он наказывает виновных, но также защищает невинных. Однако власть не может выбирать одному. Тот, кто взвешивает доказательства, должен честно их оценивать, держа меч под чашами весов, чтобы показать, что... Голос повествователя документального фильма “Меч правосудия,” доносившийся из iPad, продолжал звучать в воздухе, хотя тот, кто начал видео, уже его не слушал. Стройная фигура внутри просторной спальни была полностью поглощена саблей в руке. Он внимательно изучал её, без спешки, с восхищением разглядывая её изящную форму и идеальную рукоять; наконец, он убрал её обратно в ножны и положил в рюкзак вместе с перчатками, купленными накануне вечером. Кханин выключил видео документалки и встал, закинув на плечо чёрный рюкзак с экипировкой. В тот день он немного спешил — нужно было пораньше выехать на тренировку с новыми членами фехтовального клуба. Однако перед тем как покинуть комнату, его взгляд остановился на надписи “гордость за себя” на полке, а затем он окинул долгим взглядом стены, покрытые мечами, выигранными в спаррингах с друзьями — взгляд был полон гордости. После этого он закрыл дверь и в хорошем настроении спустился по лестнице. — Парень, ты пришёл на пять минут позже назначенного времени. В следующий раз постарайся быть вовремя. Его ноги словно приросли к полу, услышав суровый голос Тхатданая, отца. — Да, сэр. Я осознаю это. Он пожал плечами, с шумом сел за обеденный стол и, проигнорировав отца, стоящего у плиты, начал читать сообщения от Пола, своего лучшего друга, который начал писать ему ещё с утра. Он даже не заметил, как перед ним оказалась тарелка с завтраком. — Я уже говорил тебе: дома нужно говорить на нашем языке, — строго настаивал отец, с неизменным невозмутимым выражением лица. Парень улыбнулся. Наш язык, подумал он. Язык назывался “эмма,” потому что его отец был родом из небольшой страны в Юго-Восточной Азии под названием Эммали. Таковы были их корни. Тхатданай родился и вырос там, и любил каждую его частицу, но для Кханина всё было иначе: он родился и вырос в Англии и имел полное право считать английский своим родным языком. Как бы сильно ему ни хотелось это сказать, он почувствовал настроение отца этим утром, заметил тревогу и напряжение на его лице, поэтому решил ничего не говорить. — Всё ещё хочешь *сой? [П. П: *Као сой — блюдо северо-таиландской кухни: лапша в пряном супе на кокосовом молоке.] Вместо этого он решил пожаловаться на еду перед собой. Вилкой он размешал лапшу в супе с карри, кокосовым молоком и маслом чили и, скривившись, закрутил её на вилку, глядя на сидящего напротив человека. — Ты же знаешь, я её не люблю, она пачкает одежду. Кханин помнил случаи, когда ел это блюдо — лапша разлеталась, соус был повсюду… Настоящий беспорядок. Именно поэтому он её избегал, и никто не готовил её для него, кроме, конечно, отца, который подавал её каждое утро. — Порежь её на кусочки — так сможешь есть без проблем, — ровным голосом произнёс Тхатданай и прищурился, наблюдая, как сын ест вилкой вместо палочек, которым он его когда-то научил. — И привыкай пользоваться палочками и ложкой. — Уф, — фыркнул Кханин в ответ, скривившись, но подчинился, взяв палочки и сделав пару укусов. Он знал, что спорить с ним бесполезно — тот всё равно приведёт очередные истории, как запрограммированный робот. — Я наелся, — наконец сказал он, отпил немного воды и встал. — Ты только это и ешь? — Ммм. Тхатданай потягивал кофе, делая вид, что не замечает разочарования сына, которое всегда проявлялось, когда его отчитывали. В конце концов, он был всего лишь мальчиком. Увидев это безразличие, Кханин схватил рюкзак и закинул его на плечо. Он собирался выйти, пройти мимо него молча, но вскоре чувство вины сжало сердце. Он не мог вынести мысли, что они опять не поговорят из-за каких-то глупых палочек! Поэтому он сдался. — Ладно, я пошёл, — мягко сказал он, указывая на свою широкую спину. С этого ракурса казалось, что Тхатданаю неинтересно было что-либо прояснять. Надев синий фартук, он даже не обернулся, просто спокойно поставил чашку кофе. — Не забудь, что сегодня вечером у нас тренировка. Не опаздывай, — строго приказал он. Кханин остановился и вернулся на шаг назад, глаза округлились. — Но у меня же сегодня тренировка в клубе. Неужели ты хочешь, чтобы я ещё и после полуночи тренировался? Мы ведь договорились, что ты дашь мне немного свободного времени! Он уже и так проходил дополнительную подготовку для международных соревнований по спортивному фехтованию. Именно этим видом спорта мечтал заниматься его отец, чтобы представлять свою страну, но был вынужден оставить мечту из-за аварии. Позже он принял предложение работы, которое привело его в Англию, где он и остался, где у него появился сын. — Я передумал. Ты будешь тренироваться в этом стиле, но и в нашем тоже, потому что они разные, — понизил голос он, выделив слово “нашем.” — Какая ещё у тебя одержимость? Разве тебе недостаточно, что я на первом месте в рейтинге клуба в своей категории? — Нет, недостаточно. Сегодня вечером мы будем тренироваться вместе. У тебя всё ещё много пробелов, которые я должен помочь тебе восполнить, — заключил он, вновь поднося чашку к губам — типичный жест, после которого споры были бессмысленны. Его приказы были абсолютные, команды, которым Кханин не мог сопротивляться. — Как скажешь! Я так и сделаю! Конечно! Мне ведь надо быть благодарным, потому что у меня азиатский родитель! Это детское саркастичное замечание разнеслось по комнате вместе со звуком захлопнутой двери. Тхатданай сидел ещё несколько минут. Его взгляд, прежде равнодушный, теперь колебался, скользил от окна к тарелке с остатками завтрака, которую оставил сын; он взял её с тяжёлым вздохом и пошёл мыть посуду, надеясь очистить ум от тревожных мыслей. * * * Кханин вышел из дома всё ещё разъярённый после ссоры и быстрым шагом направился к станции Эрлс-Корт, надеясь, что прогулка поможет ему успокоить своё злое сердце. Он вспоминал поведение своего отца — упрямого человека, больше похожего на солдата, чем на писателя. Он был довольно строгим и перфекционистом, с твёрдым и властным голосом, который часто использовал против него, особенно во время тренировок. Каждый раз это казалось ему поединком с рыцарем из Средневековья. Неудивительно, что друзья боялись приходить к нему домой — все чувствовали бы себя неуютно. Он до сих пор помнил, как Пол пришёл к нему в дом впервые. Его отец приказал ему встать и надеть доспехи для тренировки; поза, которую тот принял, чтобы их удержать, была совсем не элегантной, и Тхатданай поправил его таким суровым тоном, что у Пола подкосились ноги, и он больше никогда не осмелился вернуться. Позже он назвал его “жестоким учителем, замаскированным под писателя” и рассказал об этом всем членам клуба — до сих пор об этом вспоминают. На самом деле, его основной профессией был "гострайтер", что означало, что у него не было особо известных работ под своим именем. Он работал на влиятельных людей, и жанр, в котором он преуспевал, — это автобиография, особенно спортсменов, именно поэтому он всё ещё усердно тренировался. Знаменитым спортсменам нравятся люди, которые следят за своим телом, а ещё больше им нравится, когда их истории пишет подтянутый автор. Он считал его хорошим человеком и верил, что если бы не та авария, он не вложил бы в него свои мечты и надежды — на эгоистичного сына. И он наверняка остался бы тренироваться на родине, став спортсменом национальной сборной Эммалии. Полагаю, в какой-то момент ему пришлось смириться со своей судьбой и принять жизнь идеального вдовца-отца. Кханин никогда не знал свою мать — она умерла при его рождении, но отец, несмотря на строгость, хорошо исполнял свою роль и никогда ни в чём ему не отказывал. Тхатданай любил Кханина так же, как и Кханин любил его. Хотя они никогда не говорили друг другу “я тебя люблю,” Кханин всегда чувствовал искреннюю заботу отца. Он убирался в доме, который всегда был чистым, просыпался по утрам, чтобы приготовить ему завтрак, даже если это были блюда, которые он не любил. Ладно, всё было не так уж и плохо... Он вырос по образу и подобию своего отца, подражая почти всему, что тот делал — от привычки наблюдать за выражениями лиц людей и их манерами до занятий фехтованием. Он говорил, что этот вид спорта — это не просто махание мечом, чтобы уколоть или ударить соперника, а тренировка проницательности: понять, стоит ли атаковать или защищаться, основываясь на наблюдении за стойкой противника. С мечом, в защите, чтобы прочесть разум и предугадать действия противника, нужны тонкая чувствительность, своевременные движения и высокая концентрация. Именно поэтому они и понимали друг друга, несмотря на свою суровость и упрямство. Он считал, что все эти вещи — особые навыки, и действительно, он хорошо разбирался в ситуациях благодаря наблюдению за выражениями лиц и жестами окружающих. И благодаря этим особым навыкам дорога в клуб в то утро показалась ему странной, необычной. Он сделал пару шагов и остановился. Затем ещё два — и снова остановился. Он повторил это действие несколько раз, пока не убедился, что его слух не обманывает — за ним кто-то идёт. Кто-то в ботинках с толстой подошвой, я не ошибаюсь. Чтобы убедиться, он внезапно остановился снова и, притворившись, что нужно перешнуровать ботинки — хотя с ними всё было в порядке — воспользовался моментом, чтобы посмотреть между ног. Всё оказалось так, как он и ожидал. Он увидел пару армейских ботинок и их владельца, стоящего неподалёку — настолько близко, что он попадал в поле зрения. Он сглотнул, но остался настороже, полностью наготове. Встал, будто ничего не произошло, и сделал вид, что не заметил присутствия этого человека, ускорив шаг к метро; вошёл, как только двери открылись. Он уже почти неделю чувствовал что-то странное — будто за ним следят, но, оглянувшись, никогда никого не замечал. Так или иначе, но сегодня я должен увидеть его лицо! — надеялся он, отходя от дверей вагона. Он с тревогой смотрел на отражения людей в стекле. Затем его взгляд зацепился за фигуру позади — в сером худи и чёрной шапке, скрывающей глаза. Он был справа от него, всего в трёх сиденьях. Он наблюдал за его линзами, следил за каждым движением через отражение в окне поезда. Незнакомец обернулся то влево, то вправо, наклоняясь к нему, даже не пытаясь скрыться. Это напоминало ему кого-то, с кем у него уже были проблемы. Он пытался вспомнить. Пытался понять, не было ли среди тех, с кем у него были трудности в прошлом, кого-то, кто вёл себя так же, но в этот момент его память отказывала. Он никогда не встречал азиатов, так что был уверен — он никогда его раньше не видел. С этой уверенностью он закрыл глаза, глубоко вдохнул, досчитал до десяти и затем… — Эй, чёртов пацан! — громко выругался мужчина, когда Кханин случайно задел его плечом, пробегая через вагон к следующим дверям. Он хотел извиниться, но спешил, единственное, что имело значение — голос, объявляющий остановки. Он считал про себя, прикидывая, сколько шагов нужно сделать вовремя, а потом выскочил из вагона в тот самый момент, когда сигнал предупреждал о закрытии дверей. — Пошёл ты, ублюдок! — произнёс он беззвучно, чётко читая по губам, глядя в сторону парня в сером худи, который, ошарашенный, безуспешно пытался догнать его. Двери поезда закрылись, разделив их. В этот момент он ухмыльнулся и показал средний палец — знак сокрушительной победы над тем, кто остался в вагоне, кипящий от злости. Идиот… Он остался на месте, с удовольствием наблюдая, как поезд уходит, а затем снова двинулся в путь, решив, что будет неразумно идти по привычному маршруту; незнакомец, вероятно, будет ждать его на следующей станции. Поэтому он решил выбрать другую линию метро, даже если придётся идти дольше и добираться до клуба позже. Зато он будет уверен, что хотя бы сегодня избавился от сталкера, который преследовал его в последнее время. — А, так вот почему ты опоздал. Едва он пришёл, как на него тут же обрушился шквал вопросов от лучшего друга. Ему пришлось рассказать, что произошло, и Пол сразу разболтал всё остальным. В вопросах сплетен он никогда не подводил. Когда Кханин вышел из раздевалки, уже все всё знали — даже новички, которые стояли перед электронным табло с результатами. — Насколько далеко ты зашёл в рассказе? — Кханин, держа маску в руке, приподнял бровь. Анжела обернулась, увидела его и отодвинулась, освобождая место, пока он пробирался к остальным, собравшимся в круг. — До момента, где кто-то за тобой следит… — ответил светловолосый англичанин, повернувшись к нему. — И что ты теперь собираешься делать? Сообщить в полицию? А вдруг это торговец органами?! Чего ты так смотришь? Кханин улыбнулся, услышав последнее предположение, и это заметили все. Было очевидно, что он не особо переживал. Это Пол слишком волновался и начал нести чушь. — О чём ты вообще, Пол? У Нина нет ничего такого, ради чего стоило бы заморачиваться. У него симпатичное лицо, но посмотри на остальное. Он мелкий. Готов поспорить, у него и почки маленькие, — Алекс, наполовину китаец, наполовину англичанин, поднял свою рапиру и сделал вид, что пронзает ею крошечного Кханина, чтобы показать его остальным. — Кто вообще захотел бы его похищать? Только жалость можно испытать к тому, кто попробует. — Эй, ты не перегибаешь? Забыл, кто у нас капитан команды? Осторожнее, а то вылетишь отсюда в два счёта, — Кханин поднял саблю, коснувшись груди друга, который театрально поднял руки в знак капитуляции. Сцена вызвала смех у всех, включая новичков. — По правде говоря, его уже не в первый раз преследуют. Есть, кстати, ещё один парень… Алекс воспользовался моментом, пока все смеялись, чтобы кивком указать на трибуны. Там сидел парень, скрестив ноги и сложив руки на коленях, пристально глядя на них с невозмутимым выражением лица. Затем Алекс повернулся к остальным и тихо сказал: — Этот парень приходит на каждую нашу тренировку, как только имя Нина появляется в списке участников соревнований. Если он не спортивный наблюдатель, то точно влюблён. Уверен. — Не может быть… Он ни разу со мной не заговорил, — пробормотал Кханин, поднимая голову, чтобы взглянуть на парня, о котором говорили, и тут же остановился — тот смотрел прямо на них. Расстояние было небольшим, так что он хорошо разглядел его. Судя по чертам лица, кто угодно мог бы принять его за ребёнка богов. Он был неоспоримо красив — сколько бы он ни смотрел на него, это не менялось. И даже несмотря на то, что он был азиатом, он казался минимум на десять сантиметров выше. Кроме того, его осанка была безупречной. Даже просто сидя, он выглядел скорее как известный актёр, ждущий начала съёмок, чем как обычный зритель, пришедший посмотреть тренировку по фехтованию. Он посмотрел на него. Короткие чёрные волосы с современной стрижкой и тёмные, чётко очерченные брови идеально подходили к овальному лицу, как и аккуратный нос. Но самой красивой частью были острые глаза и пронзительный взгляд, похожий на взгляд ястреба, следящего за добычей. Всё это подчёркивалось одеждой в чёрно-бело-серых тонах. Он всегда приходил на тренировки, одетый в эти цвета. Кханин никогда не видел на нём ничего другого. В двух случаях из трёх — это были водолазки, чёрные или белые. Нельзя было отрицать: его стиль, поведение и даже поза придавали ему почти королевское величие. Он не казался обычным человеком… Он всё ещё не знал его намерений, не понимал, почему он постоянно находился рядом, и, несмотря на то, что ответил Полу, опираясь на логику, не мог не подумать, что его гипотеза может оказаться правдой. Может, этот парень влюблён в него? Чушь! Он же совсем не был привлекательным. Но тогда, если не из-за симпатии, зачем он каждый раз приходил и наблюдал за тренировками? У него было множество вопросов, этот человек ужасно будоражил его любопытство. Одним из его неисправимых недостатков всегда было желание найти ответ. Если что-то не вызывало у него интереса, он не придавал этому значения, но если что-то вызывало сомнения, он должен был во что бы то ни стало найти разумное объяснение. Это была привычка, привитая отцом с самого рождения, ставшая, так сказать, инстинктом. — Пойду поговорю с ним и постараюсь что-нибудь выяснить, чтобы больше не думать об этом. Не дожидаясь, пока кто-то спросит, о чём он говорит, он резко развернулся, передал саблю Полу и быстрыми и уверенными шагами направился к незнакомцу. Каждое движение Кханина было зафиксировано глазами Чарана. Он слегка шевельнулся, готовясь к тому, что вот-вот должно было произойти. Цель, за которой он всё это время наблюдал, шла к нему с решительным видом. Как котёнок, выслеживающий рыбу в большом болоте. Настал момент… Чаран ждал этого дня очень долго. Он хотел сказать так много и надеялся, что его выслушают. — Ты пришёл посмотреть на меня? — первым начал разговор Кханин тихим голосом, сразу после того как сел. Он обратился к незнакомцу на английском, ведь ещё не знал, на каком языке тот говорит. Увидев, что тот просто смотрит на него, ничего не говоря, он скрестил руки на груди и приподнял бровь. — … — Или ты, может, наблюдатель из какой-то команды? Если так, то знай: я откажусь. Я не собираюсь продолжать участвовать в соревнованиях после окончания учёбы. Хочу взять перерыв на год-два. Он сам себе задал вопрос и тут же дал ответ — для него это был уже знакомый сценарий. Однако другой по-прежнему оставался неподвижен, словно мраморная статуя. — Или, может, ты пришёл за мной потому что… — его брови автоматически приподнялись. Ему стало неловко вспоминать слова Алекса, но, учитывая ситуацию, всё казалось возможным. — Или ты просто влюблён в меня… и пришёл, чтобы познакомиться? Наконец незнакомец отреагировал и резко пошевелился. Давай, скажи хоть что-нибудь! Или ты собираешься использовать телепатию?! — Разве Тхатданай тебе ещё ничего не сказал? — именно так он ответил, игнорируя предыдущие вопросы, говоря с ним на “эмма” и даже назвав имя его отца. Он знает моего отца?! — О чём? Пытаясь прояснить ситуацию, Кханин оказался в ещё большем замешательстве. Его брови сомкнулись дугой на лбу. Невольно он приблизился к незнакомцу настолько, что слышал его дыхание. — Мх… — мужчина прочистил горло и прищурился. Его манера показывала, что он специально его изучает. — О чём? — снова спокойно спросил он, хотя внутри его разрывало от любопытства. Что-то было не так, он чувствовал это. Этот человек явно не собирался говорить правду. — Кстати… — он сделал паузу, будто желая подогреть интерес. Кханин понял, что тот точно не скажет ему всей правды, но решил понаблюдать за манерой его общения: слегка наклонённая голова при взгляде в глаза, взгляд, сначала настороженный, вдруг стал безразличным в одно мгновение. — …Когда ты работаешь *саблей, ты часто двигаешь левым плечом, сам того не замечая. Да, импульс делает тебя быстрее, но если противник окажется лучше тебя, он сразу поймёт, будет ли следующий удар выпадом или рубящим. [П.П: *"сабля" - это разновидность меча с изогнутым лезвием] — … — Такая привычка может привести к поражению, ты даже можешь проиграть в следующий раз. Исправь это сейчас же. — … — Именно это Тхатданай должен был сказать тебе с самого начала. — Ты… — На самом деле, хоть ты и номер один в клубе, я считаю, тебе ещё нужно тренироваться. *** Переводчик: Khemjira_Ozone Редактор: Khemjira_Ozone