🤺 「Следующий принц」/ The Next Prince (РУССКАЯ ВЕРСИЯ)

— Что ты сказал? — голос был сухим и застывшим, почти потусторонним. Кханин остановился в центре гостиной, вызвав у двух мужчин перед собой совершенно разные реакции: Тхатданай выглядел нервным и настолько обеспокоенным, что потерял свою обычную осторожность. Его глаза расширились, лицо побледнело — в полном контрасте с спокойным и собранным выражением Чарана. — Нин… — Я спросил… о чём вы говорите? — его зрачки дрожали. Он чувствовал себя растерянным, взволнованным и тревожным, словно его мучили острой иглой, заставляя потерять контроль. Он смотрел на Чарана, потерянно, но не получив ответа, перевёл взгляд на отца. — Кто-нибудь может мне ответить? Что, чёрт возьми, всё это значит? — голос был наполнен гневом. Чаран поднялся и спокойно сложил руки, обменявшись взглядом с Тхатданаем. — Я дам вам время поговорить с принцем. Вернусь позже. Он поклонился Кханину — юноше, только что узнавшему, что в его жилах течёт королевская кровь — а затем вышел из дома, оставив его в тишине. — Нин, прости… — прошло больше пяти минут, прежде чем его отец попытался что-то сказать, но он не хотел слушать. Он чувствовал, будто проглотил яд. Его разум, чувства и тело были в смятении, ведь он знал своего отца лучше всех. Но этот Тхатданай был другим. — Папа, скажи, что он врёт. Он пытался сохранять спокойствие, иначе его слабость и неуверенность вырвутся наружу вместе с голосом. Он увидел, как выражение лица мужчины на мгновение исказилось болью. Тот, кого он всю жизнь звал отцом, глубоко и тихо вдохнул — так, как никогда раньше. — Всё, что он сказал, — правда. Будто молния ударила его в грудь, за которой последовало резкое ощущение пустоты в животе, словно его столкнули с огромной высоты. В голове роились вопросы, он жаждал объяснений, но не мог произнести ни слова. — Эммалии управляется монархией. Нынешний король носит титул Повелителя Жизни и является главой семьи Асаватеватинов. — … — У короля есть сын — наследный принц Тарин. Более двадцати лет назад принц женился на принцессе Кунитаа, и у них родился наследник. Но когда ребёнку не было и года, произошло событие, которого никто не ожидал… — Зачем ты мне это рассказываешь? — пробормотал он, нахмурившись, словно глупец. Это была история, которую он уже слышал раньше. — Королевский эскорт принцессы-консорта Кунитаа попала в засаду по пути обратно из её родных мест. Её убили. В той трагедии принц потерял свою жену и наследника. Но правда, которую никто не знает, в том, что королю удалось спасти ребёнка и поручить его офицеру Императорской гвардии, который, по приказу короны, увез младенца за границу ради его безопасности. — … — Король приказал тому офицеру гвардии дать клятву кровью, оставив шрам на руке, — так был заключён пакт верности и защиты принца, даже ценой собственной жизни. Кханин теперь дрожал так сильно, что не мог контролировать своё тело, а его взгляд был прикован к левой руке отца. — Почему ты так часто смотришь на рану на руке? — Потому что она напоминает мне, кто я и откуда. — Это невозможно, — произнес он слабым голосом. Он сжал челюсть, отступая на несколько шагов назад. Тхатданай закатал рукав рубашки, обнажив длинный шрам на коже. Он никогда не рассказывал, откуда он взялся, но Кханин и без слов понимал, что тот шрам — не просто след. — Помнишь уроки о храбрости, Нин? Кханин почувствовал, как глаза защипало от слёз, а ногти впились в ладони; конечно, он помнил. С самого детства отец учил его не бояться. Говорил, что нет большего мужества, чем уметь принимать правду. Что принять, адаптироваться и понять — кажется легким, но порой это вовсе не так. Сложно выразить словами. — Я… Я не хочу слушать. Хватит, папа! — он всё ещё был просто ребенком, ничего не знавшим о жизни. Он слушал отцовские уроки, но они пролетали мимо — в одно ухо влетали, в другое вылетали. Он был уверен, что он храбрый и ни в чём не уступает другим. — Тот королевский гвардеец звался Тхатданай, а принц… — продолжал тот, обязан был исполнить свой долг, даже если глаза его уже не были полны решимости, как прежде. Он закрыл их, словно хотел скрыть слабость, но правды уже не избежать. — … — …это не Кханин. Правда, которой он не ожидал. Правда, которая причиняла слишком сильную боль. А тем временем Чаран уверенно шёл по дорожке, погружённый в мысли и размышляя о произошедшем. Его расчёты не подвели. Кханин вернулся в нужный момент — точно так, как он и планировал… Он вспоминал красивое лицо юноши, который так часто смотрел на него с раздражением. У того мальчика в жилах текла королевская кровь, кровь рода Асаватеватин, но если бы Чарану нужно было оценить его ум и хитрость, он дал бы ему всего семьдесят из ста. Тхатданай хорошо его обучил, готовя к тому, чтобы стать достойным принцем. Но вот манерам ему ещё многому предстояло научиться. Он проник в дом и двигался бесшумно, демонстрируя неплохие навыки выживания. Однако ему не хватало опыта, и он был недостаточно осторожен. Он явно отразился в сахарнице, которую хозяин принес вместе с чаем. Как бы он ни старался идти на цыпочках, даже зеркало в гостиной выдало его присутствие. Любой мог бы заметить это. Минус двадцать баллов за небрежность. Даже Тхатданай, поглощенный беспокойством за Принца и занятый поиском способа для переговоров, не услышал шагов незваного гостя. В этот момент он полностью потерял свою эффективность в роли телохранителя. Он остановился перед старой церковью. Окружающий пейзаж, в котором преобладали здания из оранжевого кирпича, представлялся его глазам чем-то непривычным. Он тяжело вздохнул, пытаясь привести мысли в порядок. Поскольку он не хотел терять времени, ему пришлось прибегнуть к жёстким методам. Он знал, что молодой человек попадётся в ловушку, поэтому не колебался, воспользовавшись моментом, чтобы раскрыть важный секрет. Это было похоже на шахматную партию с заранее рассчитанными ходами. Появиться перед ним, найти предлог для разговора — всё было продумано, чтобы вызвать в нем подозрения. Он не пытался действовать мягко, как это делал Тхатданай, но и не хотел переходить границу и быть грубым, поэтому не сказал ничего лишнего. В тот день мужчина попросил немного времени, но ему нужно было действовать быстро, чтобы завершить миссию и покончить с делом, которое тянулось слишком долго. Это могло показаться жестоким по отношению к “телохранителю и кузнечику,” но он считал это лучшим выходом с учетом оставшегося времени… На следующее утро Чаран вернулся в их дом. Во второй раз ему подали ароматный Эрл Грей, хотя манеры Тхатданая отличались от тех, что были накануне. Он выглядел более уставшим, в глазах читалась печаль, и он говорил тихим, глухим голосом. — Принц не согласен. Было бы проблемой попросить немного времени, чтобы он смог адаптироваться к ситуации? — Мы уже потеряли почти две недели с тех пор, как я впервые пришёл поговорить с вами, — холодно ответил Чаран, отпивая чай. — Я не могу больше ждать. Как я уже говорил, здоровье короля продолжает ухудшаться. Если это вскроется, другие семьи потребуют ускорить проведение соревнования. — Принц ещё не готов к состязанию… — Я знаю. — В соответствии с законами Эммалии, если действующий Монарх откажется от престола, будет организовано состязание, чтобы определить будущего правителя. Вы должны знать, кто станет соперником Принца Тарина в этом соревновании. Вот почему я должен был прийти сюда. Так было всегда. Каждый в Эммалии знал о фехтовальном турнире, чтобы выбрать нового Правителя, и каждая семья должна была представить своего наследника. Победитель приносил своему отцу великую честь и престиж. Точно так же, как когда-то сделал Принц Тарин для своего отца… Король Типокбовон Асаватеватин стал правителем Королевства Эммалии. Это доброжелательная система. Тип соревнования, который позволяет отцу взойти на трон и устраняет проблему соперничества внутри одной семьи. В Эммалии использовалась система взаимозависимости, при которой молодые наследники должны были изо всех сил стараться сохранить лидерство в стране. В то же время тот, кто становился Сувереном, обязан был управлять страной с ответственностью, чтобы затем передать власть следующему поколению. Обязанностью Чарана было обеспечить, чтобы роль Правителя осталась в семье Асаватеватин. Он посмотрел на собеседника, когда тот поставил чашки с чаем на стол. Воспользовавшись моментом, он спокойно сел и объяснил, почему сразу перешёл к компромиссам. — Принцу ещё предстоит многому научиться. Насколько я вижу, он почти ничего не знает, кроме нашего родного языка. — Да, это правда… Принцу ещё многому предстоит научиться, — признал Тхатданай слабым голосом, будто говорил сам с собой, затем медленно выдохнул. Ему больше не нужно было скрывать правду от мальчика. Он вышел из гостиной, а потом вернулся с рюкзаком среднего размера. Чаран взглянул на него, затем встретился с его тёмными глазами, ожидая объяснений. — Здесь находится всё необходимое для жизни Принца. Его взгляд был печальным, когда он убрал руки от рюкзака. — Вы отдаете его мне? Думаю, будет лучше, если это останется у вас, — сказал Чаран, несмотря на свое более высокое положение. Он всё ещё сидел и не пошевелился, чтобы взять рюкзак. — Нет. Если он останется у меня… возможно, я не смогу отдать его своему сыну. Употребление слова “сын” показало, насколько телохранитель любил Принца. Чаран чувствовал эту печаль в его глазах, его страдание. Тот, кто любит, неизбежно страдает. Неважно, какая это любовь; когда приходит время отпустить того, кто нам дорог, боль бывает глубокой. Чаран считал, что любовь — дело сложное, ведущее к бедам и хаосу. Он никогда не думал доверять своё сердце кому-либо, но это не значило, что он был жесток и игнорировал чувства других. Тем более что, рано или поздно, и ему, возможно, придётся кого-то отпустить. — Я дам вам немного времени, чтобы попрощаться с Принцем, как с собственным сыном, но не затягивайте, — посоветовал он сам себе, приняв это решение. Чаран мог понять. Кханину нужно было время, чтобы адаптироваться после пробуждения от столь долгого сна. Даже если он и Тхатданай увидятся позже, их отношения уже никогда не будут прежними. — Спасибо, — тихо сказал мужчина, и его напряженные плечи, казалось, немного расслабились. Чаран кивнул, и когда он начал вставать, ему вспомнилось ещё кое-что важное. — Король просил меня поговорить с вами по еще одному поводу. — О чём? — спросил он. — О чае. Его взгляд скользнул к чашкам, стоящим перед ними. Он поджал губы и полез во внутренний карман пиджака. — ... — Король желает, чтобы лучший чай вновь доставлялся в Эммалию. И он поручил мне передать вам это письмо. Это был запечатанный конверт размером с ладонь; вот теперь, исполнив роль посредника, он завершил все поручения без единой ошибки. — Спасибо. Он знал, насколько важным было это письмо. Королевская печать ясно указывала, что он не должен вмешиваться. Несмотря на колебания, он не мог сделать больше того, что уже сделал. Теперь ему оставалось лишь наблюдать и следить за развитием событий. Звук открывающейся двери и тяжёлые шаги внезапно прервали их разговор. Чаран повернул взгляд в сторону коридора и вскоре увидел лицо Кханина. Их взгляды встретились лишь на мгновение, прежде чем вмешался Тхатданай. — Нин. — ... — Пойдем поешь, сынок. Чаран молчал. Он внимательно наблюдал за происходящим. Казалось, будто все притворялись, что это был обычный день. Мужчина в синем фартуке накрывал на стол, Кханин вешал рюкзак на плечо, готовясь выйти и пойти на занятия, но все знали — ничего уже не было, как прежде. Мы стоим на бомбе и ждём, когда она взорвётся. — Я не голоден. Молодой человек даже не переступил порог столовой; проигнорировав гостя, он вышел за дверь и громко хлопнул ею. Говоря об этикете… Этим точно нужно заняться. Чаран не отреагировал, его вовсе не задело это поведение. А вот Тхатданай был поражён. Его лицо выражало тревогу и уныние. Кханин ушёл, оставив за собой мрачную атмосферу. Чаран больше ничего не сказал, допил горячий чай в своей чашке, затем встал и произнес: — Ты должен открыть письмо только после моего ухода. — Куда вы направляетесь, Кхун Чаран? — с сомнением спросил другой. Он застегнул последний пуговицу на пиджаке, наклонил голову в знак уважения и, глядя на него, серьёзно сказал: — Я не мешаю тебе тянуть время... Но и моё время имеет цену. *** Переводчик: Khemjira_Ozone Редактор: Khemjira_Ozone