Проклятый Переводчик

Он увидел их случайно. Шёл вечер, дождь моросил. Алиса возвращалась через парк, и трое вышли из-за ларьков — не то пьяные, не то обкуренные, но настроенные решительно. Игорь Семёнович среагировал быстрее, чем подумал. Сорвался с места. Его тело — грузное, неповоротливое — мчалось сквозь кусты, ломая ветки. Уже видел её лицо: испуганное, бледное. Видел, как один тянет руку к её сумке. — Стоять! Не трожьте мою дочь! Вызову полицию! — хотел заорать он. — Остановитесь! Это моя милашка! Я вызову своих дружков! — проревело горло на весь парк. Хулиганы обернулись. Алиса — тоже. На её лице ужас сменился ужасом иного рода: *«Господи, только не этот псих»*. Но Игорь Семёнович уже врезался в ближайшего, опрокинув его массой. Кулак второго прилетел в ухо — он даже не заметил. Работало тело. Тело молчало. Тело помнило всё — и армейскую молодость, и годы физического труда, и главный инстинкт: защищать. Он закрыл Алису спиной и бил. Коротко, жёстко, молча. Через минуту нападавшие лежали. Один стонал, держась за челюсть. Двое отползали в темноту. Игорь Семёнович тяжело дышал; по лицу текла кровь из рассечённой брови. Он повернулся к Алисе. Она стояла, прижавшись к фонарному столбу, и смотрела на него круглыми глазами. Он хотел спросить: *Ты в порядке? Они тебя не ранили?* И осёкся. Вспомнил. Открыл рот. Закрыл. Беспомощно посмотрел на неё. Потом махнул рукой и побрёл прочь — пошатываясь, прижимая ладонью бровь. Она осталась стоять под фонарём. На выходе из парка он прислонился к дереву и ждал, пока она не прошла мимо — целая, невредимая. Только тогда побрёл следом, на расстоянии, до самого подъезда. Молча.