Остановись на зеленом

      Аарон методично наливал кипяток в стакан, не обращая внимания ни на что, кроме многоголосия в своей собственной голове. Это пугало. Нет, это было странно, но Аарон даже не заметил момент, когда вода начала литься мимо кружки, а после и стола. Он понял, что что-то идёт не по плану лишь в момент, когда его носок стал непривычно влажным, а звук голосов в голове затих. — Сука! — воскликнул Аарон, тут же хватая в руки тряпку.       Наверное, это было чьё-то полотенце для рук, но Аарону в этот момент было особенно плевать на личную гигиену. Он дёргаными, неровными движениями старался собрать воду и параллельно боролся со странным чувством зарождающейся паники, вцепившейся в его грудную клетку и самые кончики пальцев. Голова взрывалась от мыслей после вчерашнего разговора с Кейтлин. Когда девушка болтала о каком-то рыжем парне, Аарон слушал её вполуха, борясь с главным врагом — алкогольным похмельем — настигшим его в воскресное утро и не отпускавшим вплоть до того момента, когда Кейтлин озвучила чужое имя.

«Нил»

      Аарон предпринял все действия, чтобы разубедить себя в том, что загадочным Нилом может оказаться тот самый Нил, которого он запомнил единственным ярким пятном в череде чёрных полос, окрашивающих его жизнь в школьные годы. Аарон делал глубокие вдохи и выдохи, стараясь унять бешенное сердцебиение, но тахикардия была неизбежна, потому что из уст Кейтлин имя прозвучало вновь, и теперь оно укоренилось в сознании настолько, что было сравнимо с теми буквами, которые туристы выбивают камнем о камень в горах. Аарон чувствовал себя тем самым камнем, когда в его голове эхом повторялось одно и то же:

«Нил Хэтфорд»

      Обмануть судьбу оказалось намного сложнее, потому что она действительно подкинула этого человека вновь, запуская в организме Аарона все те ощущения, кричавшие об опасности. Нил никогда не был опасным. Более того, пережив одну ночь в принятии неизбежного, Аарон всё больше убеждался в том, что опасным является он сам. Для Нила и для себя в частности. По отдельности Нил и Аарон могли, вероятно, вредить другим или, как прежде, становиться лишь причинами самоутверждения для тех, кто оказался сильнее и харизматичнее, но вместе… Боги, Аарон готов был уверовать, лишь бы Кейтлин забрала свои слова назад. Впервые в жизни Аарон испытал такое яркое желание подойти и закрыть кому-то рот насильно, чтобы остальной рассказ с примесью чужого имени перестал звучать столь позитивно из уст Кейтлин. Она просто не имела права говорить о Ниле.       Аарона начинало мелко потряхивать, но он уже давно свыкся с этим странным ощущением, преследовавшим его практически два года. Вероятно, это было побочным эффектом от весьма негуманной реабилитации, которую он прошёл без желания, без цели и без врачей. Аарона трясло, когда после озвученного имени чужое улыбающееся лицо встало перед глазами и не исчезало даже в моменты, когда он сильнее жмурился. Воспоминания о Ниле оказались куда крепче, чем та стена, которую Аарон умудрился выстроить в общении с каждым студентом Майами.       Среди реабилитологов, работающих с бывшими наркоманами, использовался термин «триггер». Аарон никогда не проходил терапию, но прочитал достаточно статей в интернете, сидя взаперти в маленькой комнате. Триггером считалось всё то, что так или иначе могло вновь вернуть тебя к зависимости. Своеобразный спусковой крючок неизбежного. Переехав так далеко от места, где Аарон закончил школу, он смог перекроить свою жизнь таким образом, чтобы избежать этих самых триггеров. Кто бы мог подумать, что главный из них выберет тот же самый университет в прибрежном штате. Кто бы мог подумать, что при одном упоминании Нила Аарон вновь поймает себя на желании избавиться от чувств и эмоций.       Находясь в пределах одного города, одного университета, Аарон и Нил могли нанести неисправимый вред друг другу. Снова. И как бы сильно старые зависимости ни напоминали о себе на подкорках сознания, Аарон всячески подавлял в себе желание выхватить из нижнего ящика стопку отложенных купюр, найти честного барыгу и вновь опуститься на самое дно. Как же глупо и иронично было осознавать, что одно единственное имя может перечеркнуть два года кропотливой работы над собой.       Аарон тяжело вздохнул, параноидально оглядываясь по сторонам в общей столовой университета. Большое изобилие студентов не мешало ему каждый раз задерживать дыхание в момент, когда в толпе он видел чужую рыжую макушку, пускающую под кожей разряды болезненного тока. Самым страшным во всей этой ситуации оставалось то, что нужно было сообщить об этом Эндрю, ведь брат явно до сих пор находился в неведении, но Эндрю появлялся в университете особенно редко в лекционный период, пропадая на подработках. Аарон мог бы сказать ему об этом в их общей квартире, когда они пересекались там, написать сообщение или в крайнем случае позвонить, но страх сковывал сознание и блокировал возможность любого действия в моменты, когда Аарон лишь задумывался об этом. — Эй, приём! — чужая рука появилась в поле зрения. — Земля вызывает Аарона! — улыбнулся Ники, когда взгляд кузена наконец заострился на нём. — Я просил Эндрю прийти сегодня, чтобы помочь нам со столами в аудитории. Но, видимо, мне самому придётся искать двух мальчиков покрепче. — Попроси Мэтта, — пожал плечами Аарон, вновь сосредоточившись на еде в своей тарелке. Он никогда не любил бобовые, поэтому просто катал горох по тарелке уже минут десять, стараясь не выглядеть особенно подозрительно. — Действительно, — задумался Ники. — Могу попробовать воспользоваться этой горой мышц, пока мы вновь не оказались по разные стороны баррикад.       С привычной осторожностью Рене загрузила на стол свой поднос, коротко поздоровавшись с парнями. Учебный год только начинался, но даже невооруженным взглядом было видно, как студенты начинают собираться в мелкие группы, незримые для преподавательского состава. Аарон в очередной раз уставился на красную бандану, которую Ники повязал на свою голову, и задумался, по какой причине этого идиота ещё не отчислили. Вряд ли внутренний распорядок внешнего вида в университете позволял студентам, пусть даже работающим на университетскую администрацию, одеваться настолько ярко.       Оглядевшись по сторонам, Аарон лишь убедился в том, что все они были наглухо отбитыми идиотами, выставляющими свою причастность к той или иной команде напоказ. Бандану на голове в учебные часы носили в основном те, кто трудился во благо университета. Это был их особенный ритуал и признак бунтарства, ведь тогда, когда большая часть команд соревнуется между собой, активисты были вынуждены работать вместе на одно дело. Им было не важно, относишь ты себя к «синим», «красным», «зелёным» или «чёрным».       Свою собственную красную повязку Аарон носил на правом плече, копируя манеру Эндрю, который в университете надевал её на левое плечо. — Доброе утро, — с привычным для себя высокомерием произнесла Элисон Рейнольдс, неожиданно подошедшая к их столику.       Аарон даже не поднял на неё взгляд. Высокие каблуки, отбивающие ровный ритм по поверхности университетского кафеля в столовой, в сочетании с наигранной доброжелательностью в голосе и зелёной банданой, повязанной на поясе, принадлежали только одному человеку. Аарон вообще старался не пересекаться с ней часто, хоть и ловил себя на мысли, что задерживается взглядом на профиле Рейнольдс дольше положенного, когда видит её в коридорах. Он не мог объяснить, с чем связывал эти действия, но мог назвать точную дату, когда это началось. После того, как Элисон Рейнольдс вернулась в университет после практически восьми месяцев отсутствия, Аарон начал испытывать странные чувства в её присутствии. Он будто всё время пытался разглядеть то, что Элисон прячет под тонной макияжа и высокомерно вздёрнутым носом. Будто пытается найти хоть одну причину, по которой не чувствует к ней прежнего раздражения. — Рене, моему другу нужна твоя помощь, — улыбнулась Элисон.       Аарон знал, что девушки — подруги, но никак не мог принять тот факт, что они умудряются сохранять дружеские отношения даже в разгар сезона, тогда как остальные студенты грызут друг другу глотки и организовывают разносортные подставы, соревнуясь даже в делах, касающихся учёбы. — Что-то случилось? — спросила Рене. — Мой друг хочет покрасить свою машину, а ты неплохо помогла мне с выбором краски в прошлый раз, — сказала Элисон. — Тачка Дэя — твоя работа? — Да, — уверенно кивнула Рене. — Кто твой друг?       Аарон знал, что Рене задавала этот вопрос не из праздного любопытства, а для того, чтобы вычислить причастность неизвестного парня к той или иной команде. Она бы не стала помогать «чёрным», но Аарон знал, что и Элисон ни при каких обстоятельствах не стала бы называть человека с чёрной банданой своим другом, а значит — вопрос был формальностью. — Помнишь парня с вечеринки?       Элисон не вкладывала в слова ни капли подтекста, да и вряд ли она вообще имела представление о том, что Аарон и Нил были когда-то достаточно близки, чтобы разделять зависимость на двоих, но парень воспринял её реплику как укор в свою сторону, а потому медленно поднял голову, когда к столу подошёл кто-то ещё. Мимолётный взгляд на знакомый профиль выдавил, казалось, весь воздух из груди Аарона Миньярда.       Это действительно был Нил Хэтфорд. Нил Хэтфорд, который должен был остаться в далёкой Южной Каролине, а не в университете штата Флориды. Нил Хэтфорд, который широко улыбался прямо сейчас, протягивая руку Рене и болтая о какой-то машине.       Аарон вновь опустил голову, стараясь унять бешеное сердцебиение. Он медленно опустил руку под стол и ущипнул себя за бедро, стараясь сохранять здравый рассудок и трезвость ума. Было достаточно сложно думать о трезвости, когда рядом стоит Нил Хэтфорд с безмятежной рожей, но Аарон цеплялся за эту мысль всеми возможными силами.       Эндрю убьёт его. Эндрю снова превратит будни Аарона в кошмар, если он сорвётся. Это больше не было игрой, а они давно не находились в старшей школе. Нил был ярким напоминанием обо всех ошибках, совершённых Аароном в тот злополучный год. То, что Аарон сделал с собой было меньшей ошибкой, чем то, что он сотворил с Нилом.       Аарон не слышал всего разговора, не уловил даже отдалённо его суть, потому что смог вздохнуть лишь тогда, когда Нил отошёл на достаточное расстояние от его столика. Взгляд, прожигающий макушку Аарона, без сомнений принадлежал ему. Взгляд, сосредоточивший в себе, наверняка, горесть ошибок и тягость разочарований. Но Аарон так и не обернулся. — Эй, — раздалось практически над ухом, — ты чего такой загруженный? — с не наигранным беспокойством спросил Джереми Нокс. И когда он только успел оказаться рядом? — Я хотел попросить тебя помочь мне подкинуть музыку в тачку, — улыбнулся Джереми. — Хочу с особенной громкостью выехать на первый заезд. — Три сотни долларов, — коротко произнёс Аарон, выходя в коридор. — Да ты охерел, дорогой! — возмутился Джереми. — Лукас обращался к тебе в феврале, и тогда ты взял на сотню меньше! — Лукас не участвовал в прошлом сезоне, — напомнил Аарон. — И не делай вид, будто эти деньги значат для тебя хоть что-то, — цокнул он. — Расценки всегда одинаковые для «синих», а если начнёшь возмущаться, то я попрошу больше. — Если ты не сделаешь скидку, то я обращусь к Джиму! — всплеснул руками Джереми. — Да без проблем, — хмыкнул Аарон. — Я буду только рад, когда динамики на твоей новой тачке начнут задыхаться от хрипов. Зато, ты сэкономишь.       Аарон продолжил движение, надеясь, что Джереми отстанет от него. Но капитан «синей» команды продолжал вышагивать рядом. — Сколько ты взял с Кевина? — спросил он. — М-м-м, — наигранно задумался Аарон, — дай-ка подумать, — он ненадолго замолчал, вновь поворачиваясь к Джереми. — Две банки пива и конспект по древнегреческой истории. — Зачем тебе конспект? — опешил Нокс. Удивительно, что его не смутил факт того, что Аарон работал за пиво. — Я сказал, что он может рассчитаться чем угодно, и Дэй притащил конспект. Я продал его первокурснику с исторического в тот же день, — хмыкнул Аарон. — Для тебя — три сотни, Нокс. — По рукам, — было удивительным, что Джереми перестал торговаться так скоро. — Пригоню сегодня? — Завтра, — уверенно кивнул Аарон. — Заберёшь тачку в субботу. — Два дня?! — воскликнул Джереми.       Аарон кинул на него испепеляющий взгляд, и Нокс удалился, коротко кивнув, выражая своё согласие. В учебной аудитории Аарон занял своё привычное место рядом с Кейтлин. Не сказать, что его группа была плохой или раздражающей, но Аарон так и не предпринял никаких действий к тому, чтобы наладить отношения с большей её частью. Ему вполне хватало Кейтлин, которая своей громкостью и гиперактивностью могла заменить сразу несколько человек. Кейтлин, которая могла завладеть вниманием Аарона на несколько часов, рассказывая о чём угодно. Кейтлин, которая была самой красивой девушкой из всех, которые попадались Аарону на пути. Кейтлин, которая улыбалась особенно искренне в минуты, когда Аарон выдавал какую-нибудь очередную глупость. Кейтлин, которая не скрывала своей симпатии. Кейтлин, которую Аарон старался оградить от себя.       Аарон старался избегать компаний, избегать тусовок и избегать общения с сомнительными личностями. Не сказать, что он был приверженцем отшельничества или интровертом. Наоборот, Аарон был тем самым парнем, некогда заинтересованным в массовых вечеринках в кругу незнакомцев. Проблема была не столько в том, что он просто-напросто не мог найти в себе силы пойти на такие мероприятия, сколько в том, что он вполне чётко и определённо запрещал себе принимать приглашения. Аарон посещал только вечеринки до и после заездов, тусуясь исключительно в кругу «красной» команды. Любое другое времяпрепровождение было бы расценено Эндрю «предпосылкой к скорому срыву».       Аарон мог бы сам справиться с тем, чтобы ограничить собственные контакты с окружающими людьми, но по большей части инициатором такого узкого круга общения стал именно Эндрю, сохраняющий в свой телефон номера всех тех, с кем Аарон общался больше двух раз.       Это раздражало, но Аарон всё равно не мог в полной мере обижаться на своего брата, потому что тот следовал тем же правилам, не впуская в круг своего общения кого попало. Команда «красных» стала отдушиной для обоих братьев Миньярд. Если на первом курсе они смогли надеть на себя повязки, после того, как Эндрю выиграл спор, то теперь, когда Эндрю получил звание «абсолютного победителя» и стал негласным лидером их команды, каждый новичок проходил особо тщательный отбор. Аарон до сих пор не знал, о чём именно Эндрю спрашивает желающих присоединиться к ним студентов, но «красные» по сей день оставались самой малочисленной командой.       Теперь Аарон передвигался по университету с особой осторожностью, опасаясь встретить Нила в одном из многочисленных коридоров. Он не боялся Нила. Он боялся того, что может случиться, если они вновь совершенно случайно заведут бессмысленный разговор. При одном взгляде на голубые глаза Нила Хэтфорда Аарон сможет провести нелогичный ассоциативный ряд с веселящими голубыми таблеточками, которые они впервые попробовали вместе по неосторожности. И если он сделает это, то, вероятно, запустит цепочку ужасных событий, предотвращение которых окажется невозможным. Никто не бросал наркотическую зависимость без последствий. — Хей, Аарон, — Кейтлин подхватила Аарона под руку и выдернула из общего потока студентов, останавливаясь на лестнице. — Как дела? — Нормально? — полувопросительно прозвучал Аарон.       Кейтлин заглянула ему в глаза и наклонила голову в сторону, мягко улыбаясь. Прядь волос упала ей прямо на нос, и Аарон подавил в себе желание прямо сейчас вытянуть руку вперёд и заправить чужие непослушные волосы за ухо. Здесь, стоя на лестнице спиной к огромному окну, за которым слепило солнце, Кейтлин выглядела так, будто спустилась с небес на землю только для того, чтобы Аарон забывал, как дышать в её присутствии. Она продолжала смотреть на него и легко улыбаться, но при этом взгляд её был серьёзным, что вгоняло в странное замешательство. — У тебя всё в порядке? — тихо спросила она, не звуча при этом злобно или требовательно. — Ты весь день какой-то напряжённый или расстроенный.       Даже если бы Аарон хотел соврать, то не смог бы, ведь лгать в эти невозможные серые глаза просто не получалось. Сама Кейтлин, её взгляд и улыбка работали лучше любой сыворотки правды, она гипнотизировала одним лишь своим присутствием. — Всё в порядке, просто… — Аарон нахмурился, но не увёл взгляд в сторону, — встретил старого знакомого. — Хороший знакомый? — Мы давно не общались, — признался Аарон. — Не уверен, что знаю, как себя вести.       Слова явно не проходили фильтрацию через мозг, ведь если прямо сейчас Кейтлин задастся другими вопросами на счёт таинственного знакомого, то Аарон просто растеряется и будет вынужден промолчать. Не рассказывать Кейтлин правду — взвешенное и осмысленное решение, от которого Аарон практически отказался ещё пару дней назад. Но теперь говорить ей о себе было так же страшно, как и разговаривать с Эндрю о Ниле.       На удивление, Кейтлин не стала задавать вопросов, а лишь увела тему в сторону, отвлекая от большей части тревожных мыслей. Аарон слушал её рассказ, впитывал каждое слово и мысленно благодарил Кейтлин за одно лишь её существование, ведь в её присутствии Аарон чувствует землю под своими ногами, а мысли неожиданно раскладываются по полочкам, а не мельтешат в неразборчивой куче.       Аарон научился игнорировать тремор от волнения практически полтора года назад, но теперь его корёжило особенно сильно, когда он замечал в радиусе десяти метров от себя что-то невысокое и рыжее, дёргаясь от волнения даже тогда, когда к нему в течение учебного дня из раза в раз подбегала Кейтлин, размахивая своими рыжими волосами. К вечеру Аарон поймал себя на мысли, что хочет узнать, смог ли сам Нил выбраться из того дерьма, в котором они оказались, ведь если судить по внешнему виду, то Хэтфорд явно ничего не употреблял. Либо Аарон слишком сильно надеялся на то, что Нил тоже теперь чистый.       Стал ли сам Аарон триггером для Нила? Он ведь тоже видел его тогда в столовой. Почему он не поздоровался и даже не взглянул на него? Неужели решил делать вид, будто они не знакомы? Почему-то от такого предположения Аарон испытывал неприятное чувство — обиду — не дающую ему полноценно функционировать в следующий учебный день. При этом он усиленно игнорировал факт того, что первым решил сыграть с Нилом Хэтфордом в «незнакомцев», не обмолвившись с ним ни словом в общей столовой.       Самым безумным во всей этой истории было отсутствие Эндрю в момент, когда он действительно был нужен Аарону рядом. Эндрю не появлялся в университете, не приезжал в квартиру и не отвечал на сообщения. Если бы Аарон позвонил, то брат бы без сомнения ему ответил, но они условились звонить друг другу лишь в определённые моменты. Это были короткие списки с обоих сторон, где на первом месте было что-то типа «грань смерти», но Аарон не планировал умирать в ближайшие дни, поэтому до сих пор не связался с Эндрю.       Эндрю мог позволить себе пропасть на несколько дней и не давать знать о себе, но если бы в период его отсутствия сам Аарон не вернулся домой после учёбы, то Эндрю перевернул бы каждую квартиру в Майами, пытаясь его разыскать. Это бесило. Безмерно раздражало то, что Аарон не мог позволить себе просто исчезнуть на пару дней, как это делал брат. Гиперболизированная опека от Эндрю была логичной, более того Аарон сам заслужил такой тщательный присмотр своим поведением, но от этого ситуация не становилась менее раздражающей.       В четверг с самого утра, ввиду отсутствия учебных занятий, Аарон приехал в их общий гараж, ожидая прибытия Джереми. То, что машину Нокса привезёт его подружка, Аарон не знал, а потому всячески игнорировал её присутствие и облегчённо выдохнул, когда Каталина Альварес покинула техническое помещение на своих двоих. Кто-то считал, что Аарон слишком принципиален в своей работе, но это был ровно такой же бизнес, как и любой другой. Да, он бы выстроен на студентах, решивших поиграть в догонялки с законом, но это не делало его менее ответственным или более бессмысленным. Аарон научился работать с проводами и музыкой, когда сидел взаперти, ведь Эндрю даже не оставил ему телевизор, не говоря уже о смартфоне. Небольшая отвёртка, старый пыльный магнитофон и кассеты, которые никто не использовал уже кучу лет.       Теперь Аарон здорово справляется с тем, чтобы обеспечивать автозвуком добрую половину студентов государственного университета. И даже для них тарифы были разными. Для команды «красных» Аарон готов был работать за «спасибо», ведь их всё ещё было преступно мало, и все они были на одной стороне; с гонщиками «синих» Аарон работал за три сотни долларов, тогда как основной их команде готов был оказать услуги на сотню дешевле; «зелёные» платили двести только в том случае, если их сведёт с Аароном кто-то из основной верхушки, типа Элисон, Мэтта, Сета или Ден, остальные платили три сотни. С «чёрными» Аарон не работал, но мог сделать исключение только за пятьсот долларов, что сначала звучало как прикол, но когда Грейсон Джонсон действительно согласился на эту сумму, Аарону пришлось признаться, что сквозь зубы он сотрудничал и с ними.       Когда к открытому гаражу подъехала ещё одна машина, Аарон выглянул в сторону двери, ожидая увидеть Кевина Дэя, но тут же нахмурился, замечая незнакомый автомобиль. Он знал практически каждую машину студентов, участвующих в заездах, но белая Ауди точно не принадлежала кому-то из них.       С переднего пассажирского места вышла Рене, с улыбкой продолжая болтать с водителем. Секунда на узнавание, две — на понимание того, что Нил Хэтфорд тоже вылез из машины, но со стороны водителя. На какое-то мгновение их взгляды пересеклись, а все мысли улетучились из головы, оставляя лишь тихое безветренное поле. Аарон был первым, кто опустил голову, мгновенно старясь сосредоточиться на работе. — Если понадобится помощь, возьми у Элисон мой телефон, — улыбнулась Рене. — Буду рад снова увидеться, — Аарон слышал в голосе Нила улыбку, поэтому зажмурился, стараясь принять реальность такой, какая она есть.       Нил Хэтфорд реален. Он снова поблизости и снова в одном учебном заведении вместе с близнецами Миньярд. Этот год обещал быть очень непростым, если Аарон к тому моменту не поседеет или не сорвётся.       Аарон крепко зажмурил глаза и приложился лбом к холодному металлическому шкафчику в коридоре. Не иметь возможности ответить на оскорбления — давно привычное для него состояние. Но как же невозможно раздражало присутствие в этой школе ограниченных идиотов, не приспособленных ни к чему кроме занятий американским футболом. Джим и Джек — два придурка, считающих, что вымещать свою неполноценность и неудачливость на Аароне — вполне разумное решение. Аарон искренне надеялся в эту самую секунду, что на Колумбию просто свалится метеорит и придавит этих придурков и всех подобных им своим многотонным весом. — Эй, — окликнули Аарона сзади, и он практически подавил в себе желание закатить глаза. — Почему они до тебя докопались?       Аарон развернулся на сто восемьдесят градусов, тут же впиваясь взглядом в невысокого рыжего парня, прижимавшего к себе учебные материалы по химии за десятый класс. Задавая вопрос, он выглядел достаточно заинтересованным, но Аарон соврёт, если скажет, что не видел, как в прошлый четверг этот пацан улепётывал через задний двор от другой шайки подобных Джиму и Джеку идиотов. — Тебе какое дело? — резко спросил Аарон. — Почему брат тебя не защищает? — спокойно спросил он. — Он же вроде, ну… — мимические мышцы на лице парня устроили настоящую вечеринку, пока он пытался подобрать слова для описания чего-то, что напрямую касалось Эндрю. — Это его не касается, — сказал Аарон, прижимаясь к шкафчику спиной. — Рано или поздно Джима загребут в колонию, а Джека наверняка собьёт какой-нибудь мопед из-за его неосмотрительности, — рыжий подмигнул, а Аарон звучно хмыкнул, представляя всю эту картину особенно ярко. — Я — Нил Хэтфорд. — Я знаю, как тебя зовут. Миссис Винс говорила, что ты единственный десятиклассник, справившийся с заданиями, когда она по неосторожности дала вам решать выпускную проверочную работу. — И тем не менее, я здесь, — Нил показательно кивнул на дверь с табличкой «кабинет химии».       Аарон знал, что сейчас время, предназначенное для отработок, и был уверен, что имя Нила в журнале никогда не имело рядом с собой хотя бы один «неуд». — Вряд ли ты здесь, чтобы исправить оценку, — сказал Аарон, демонстрируя свои собственные тетради по химии. Он пришёл, чтобы посоветоваться с преподавателям о решении некоторых заданий, хранящихся в дополнительном сборнике по химии. И плевать, что время его консультаций совпало со временем идиотов, желающих исправить свои никчёмные оценки. — Аарон, — улыбнулась Уокер, подходя ближе в момент, когда послышался треск гравия, — привет. — Привет, Рене, — произнёс Аарон, открывая глаза. Белый автомобиль уже покинул парковку. — Поедешь послезавтра на жеребьёвку? — девушка уселась на грязный стул, ни на секунду не задумываясь о благополучии своих светлых шортиков. — А Эндрю объявится к тому моменту? — задал логичный вопрос Аарон. — Эндрю уже объявился, — уверенно произнесла она, а Аарон мгновенно впился в неё испуганным взглядом. — Видела его машину на парковке торгового центра. — Видела? — уточнил Аарон. — Ты была одна? — Эм, — протянула Рене. — Ну, да. Он потом позвонил мне и подколол на счёт того, что меня забирает какой-то мажор, — рассмеялась она. — И что ты ответила? — Я сказала, что моя личная жизнь его не касается, — пожала плечами Рене. — Мало ли кто может меня подвозить.       Аарон мысленно поблагодарил всех существующих богов за всю ту иронию, которую Эндрю и Рене вкладывают в своё общение. Если бы не лёгкость их бесед, Рене честно могла бы признаться в том, кто именно был за рулём машины, когда её подобрали на парковке. И теперь Аарон сомневался, не совершил ли он ошибку, скрывая от брата информацию о преступно близком нахождении Нила Хэтфорда.       Аарон не мог понять собственные чувства, размышляя об этом, ведь с одной стороны, скрывая от Эндрю эту информацию, он уберегал в первую очередь себя от гипотетических проблем и нудных разговоров, которые Эндрю может ему обеспечить. Но с другой стороны, барахтаясь в пучине собственных страхов и воспоминаний, Аарон забывал важную вещь о том, что Эндрю возился не только с ним в их выпускной год. Если для Аарона Нил был ближайшим другом, разделявшим с ним обед, рубашку и наркотическую зависимость, то для Эндрю Нил всегда был чем-то другим. Чем-то, о чём Аарон не хотел говорить вслух.       Аарон никогда не обсуждал это с братом. Он не хотел лезть в это, потому что чувствовал свою вину в двойном размере, когда Эндрю особенно сильно мучался, разыскивая Нила в городе. Аарон до сих пор не был уверен в том, какие именно отношения связывали Нила и Эндрю, но предположить было более чем легко. И сейчас Аарон наконец-то смог идентифицировать свой страх. Это была боязнь вновь совершить ошибку, которую Эндрю больше не сможет ему простить.