Остановись на зеленом

— М-да, — протянул Ники, оглядываясь по сторонам университетской столовой. — И вновь первый заезд выкосил добрую половину студентов, — он усмехнулся, продолжая жевать свой поздний завтрак.       Сказать, что Ники выглядел плохо — не сказать ничего, ведь Хэммик был тем самым человеком, который готов выпить с кем угодно за что угодно. И эта его особенность отражалась особенно явно на следующее за вечеринками утро. Эндрю точно видел, как Ники вчера залпом осушал бокалы с алкоголем вместе с ребятами из других команд. Было удивительно, что он сегодня вообще появился в университете, ведь после такого бурного времяпрепровождения у Ники наверняка должна была безумно болеть голова. При мысли об этом Эндрю поморщился, стараясь отогнать от себя фантомную головную боль, которую ему самому удалось избежать. — «Синие» закатили масштабную вечеринку, — хмыкнул Кевин, рыская что-то в своём телефоне. — Джереми Нокс, как никак, выиграл первый заезд, — он кинул укоризненный взгляд в сторону Рене.       Эндрю слушал разговор вполуха. Вечеринки, которые устраивает компания Джереми, всегда граничат с безумием. Он даже радовался, что их туда больше не приглашают. Алкоголь в доме Ноксов-Уилтшеров — как их только не называли — лился рекой, а о минимальном самоуважении многие студенты предпочитали забывать до тех самых пор, пока компрометирующие фотографии или видео не проникали в сеть. Кевин показал что-то на экране своего смартфона Ники, и оба парня громко рассмеялись. Вероятно, что-то уже успели выложить.       Эндрю поднял взгляд на брата, монотонно жующего свой поздний завтрак, перекочевавший в обед. Аарон был странным сегодня, но Эндрю не пытался найти этому никакой причины, ведь состояние Аарона так или иначе было тесно связано со вчерашней вечеринкой. Признаться честно, Эндрю вообще не хотел разговаривать с Аароном после того, что он умудрился выкинуть вчера в попытках задеть его. Эндрю готов признать, что слова и действия брата действительно задели не только его нервную систему, но и вызвали самую искреннюю эмоцию отчаяния, которую многие, вероятно, сумели принять за злость. На самом деле вчера Эндрю умудрился испытать весь спектр эмоций, ведь происходящее вокруг медленно начинало опускаться на его плечи грузом, приправленным принятием неизбежного. Эндрю не думал о Ниле, отгонял любые мысли подальше от себя, стараясь делать вид, что он просто-напросто не замечает Нила. Нил был повсюду, и Эндрю продолжал видеть его улыбающуюся самоуверенную рожу периферическим зрением. Всегда. Где угодно. Нил казался галлюцинацией, вот только сам Эндрю никогда не пробовал наркотические вещества.       Аарон продолжал с определённой периодичностью оглядываться по сторонам, вероятно, стараясь высмотреть кого-то конкретного из небольших групп людей, входящих в столовую, но каждая его попытка сопровождалась провалом, поэтому он разочарованно смотрел в свою медленно пустеющею тарелку. Эндрю напрягало такое поведение, как и всё то, что так или иначе происходило с братом после самого факта появления Нила поблизости, но он уверенно продолжал делать вид, что его это не волнует. Он старался игнорировать мельтешащего на подкорках сознания Нила Хэтфорда и его призрачный дух, опустившийся между Эндрю и Аароном в столовой и дома. — Кого-то ищешь? — как бы невзначай уточнил Эндрю, стараясь не вкладывать в свою речь подозрительные нотки. — Нет, — пожал плечами Аарон, а спустя пару секунд подорвался со своего места так резко, что Рене непроизвольно дёрнулась от внезапности чужих движений. Эндрю проводил Аарона взглядом до человека, вошедшего в столовую.       Элисон Рейнольдс в тёмных солнцезащитных очках и с высоким хвостом выглядела весьма необычно для той, кто обычно уделяет своему внешнему виду преступно огромное количество времени. Эндрю пристально смотрел на их короткую беседу, контекст которой уж точно не мог расслышать со своего места: Аарон эмоционально подкреплял свои слова жестами, а Рейнольдс выглядела весьма заинтересованной, но при этом уставшей, отвечая на его реплики или вопросы. В какой-то момент Элисон отмахнулась, а на лице Аарона, развернувшегося в сторону стола, проявилась эмоция искреннего ужаса. Взволнованность Аарона передалась воздушно-капельным путём Эндрю и заставила сжать в руках вилку намного сильнее. Что-то определённо было не так и, вероятно, нёсшийся с испуганным лицом к столу Аарон собирался сообщить об этом. — На вечеринке «синих» был кокаин, — шёпотом произнёс он, наклоняясь к самому уху Эндрю.       «Нил», — первая и наверняка самая правильная мысль тут же пронзила сознание, и прогнать её оказалось несколько невозможно в силу контекста. Вот кого пытался высмотреть Аарон всё это время. Вот кого он так и не смог увидеть. И вот почему на лице Элисон Рейнольдс мелькали эти дорогие тёмные очки.

Кокаин.

      Пульс стремительно вырос, а страх сковал сознание в ту же секунду, когда нервные импульсы наконец-то донесли правильную информацию до мозга. Эндрю видел Нила в компании «синих» вчера, но не видел сегодня, а значит… Блять, лучше бы это ничего не значило.       Эндрю вспомнил о том, где он и кто он лишь в момент, когда бежал по коридору. Сердце продолжало ускоряться в неровном ритме, а дыхание было непривычно тяжёлым не из-за плохой физической подготовки, наоборот, Эндрю привык к подобным пробежкам, но так и не смог свыкнуться с чувством страха, граничащего с паникой. — Эй, Нокс, — позвал Эндрю, находя капитана команды «синих» возле одного из лекционных залов.       Опасения подтвердились, когда он заметил широкие зрачки Джереми Нокса, которые никак не могли сочетаться с ярким дневным светом, бьющим сквозь каждое окно. К сожалению, Эндрю достаточно успешно научился находить причинно-следственные связи между зрачками и предполагаемыми для употребления веществами. То, что Нокс всю ночь развлекался с наркотой, было достаточно очевидно. То, что с этой же компанией вчера уезжал Нил, Эндрю видел собственными глазами. Пальцы сжались в кулак, и уже в следующую секунду Эндрю крепко приложил Джереми к стенке, нанося удар в левую скулу и вкладывая в него всю свою злость и ненависть. — Какого… — начал возмущаться Нокс, прикладывая руки к лицу. Из его глаз скатились несколько дорожек слёз, но Эндрю знал, что дело было совершенно не в боли. — Где Нил? — прошипел Эндрю, хватая Джереми за блядские высветленные волосы. — Нил? — удивился Джереми, поднимая изумлённые глаза на Эндрю. — Я-то откуда знаю! — воскликнул он, морщась от боли, когда его дёрнули за волосы особенно сильно. — Дома! Я уверен, что он дома!       Эндрю с силой отпихнул от себя Джереми и вновь ломанулся прямо по коридору — на парковку — запрыгнул в машину, завёл двигатель и вырулил на дорогу, действуя скорее инстинктивно, нежели логично. Сердце предательски сжималось вновь и вновь, подкидывая Эндрю воспоминания трёхлетней давности, которые он изо всех сил старался похоронить в своей памяти. — Отвали, Эндрю! — хрипло произнёс Нил, таращась сквозь Миньярда в потолок. — Отвали, — совсем тихо, практически безжизненно. — Нил, не отключайся, — Эндрю мягко потрепал его за плечо, заставляя вновь распахнуть глаза, заполненные злостью. — Иди на хер! — достаточно громко сказал Нил, чтобы Эндрю обречённо зарылся пальцами в собственные волосы, стараясь справиться со спектром эмоций, спровоцированных этими словами.       Это не должно было быть реальным. Нил не сказал бы это, если бы наркотики не завладели его сознанием несколько часов назад. И тем не менее, тупая боль отозвалась где-то в груди, лишая Эндрю возможности сделать полноценный вдох. Он не смотрел на Нила, но слышал, как постельное бельё хрустит под весом его тела, старающегося улечься в постели в нормальное положение. Эндрю упёрся лбом в собственные колени, сидя возле чужой кровати и слушая чужое дыхание даже тогда, когда сон накрыл Нила с головой.              Он не должен был делать всего этого: не должен был садиться в машину и ехать в неизвестность, но как же чертовски сложно было объяснить эти чувства в первую очередь самому себе. Эндрю не хотел видеть Нила сейчас, не хотел думать о том, в каком состоянии может его найти. Он не хотел никуда ехать, но продолжал движение, игнорируя внутренние противоречия.

Что ты натворил, Нил?

      Пульс продолжал бить прямо по ушам, не смотря на окружающий шум проснувшегося Майами. Страх сковал каждую мышцу, давая возможность лишь рукам продолжать крутить руль и переключать передачи чисто автоматически — без предварительного осмысления своих действий. Эндрю соврёт, если скажет, что успел отвыкнуть от этого чувства. Забыть ощущение подобного страха за жизнь другого человека невозможно. И страшнее было не от мысли о том, в каком именно состоянии он найдёт Нила, а от того, каким способом он сможет ему помочь на этот раз, если это потребуется.       Эндрю лишь приблизительно знал, где находится дом Хэтфордов, поэтому облегчённо выдохнул, заметив возле одного забора оранжевую машину, которую почему-то никто на территорию не загнал. Он припарковался прямо посередине дороги, не вытаскивая ключи из зажигания, и дёрнул на себя ворота, которые приветливо впустили его на большой и ухоженный участок. Какой-то мужчина — судя по всему, садовник — кинул на парня хмурый взгляд, пригвождая его к земле. — Вы к кому? — строго спросил он. — Нил Хэтфорд, — на выдохе ответил Эндрю. — Он дома?       Та крохотная секунда, шедшая перед ответом рабочего, длилась, казалось, целую вечность. Эндрю словно в замедленной съёмке видел, как мужчина чуть нахмурил брови, как покосился в сторону дома и как медленно начал движение головой. Эндрю не дышал, впитывая любую эмоцию, которая может стать ответом на неизвестные никому вопросы. — Нет, — ответил мужчина, возвращаясь к своей работе.       Земля ушла из-под ног Эндрю в тот момент, когда он услышал отрицательный ответ, и вернулась, когда ворота позади него открылись вновь, заставив парня резко обернуться назад и задохнуться от увиденного. Нил, в шортах и лёгкой майке, с бутылкой воды в руках, так и застыл, удивлённо глядя на наверняка обречённое выражение лица Эндрю Миньярда. — Теперь дома, — хмыкнул садовник.       Казалось, даже птицы перестали напевать свои песни в момент, когда взгляды Нила и Эндрю пересеклись. Сердце замерло, а вдох оказался удивительно сложным действием. Нил выглядел удивлённым, но эта короткая искренняя эмоция практически за секунду спряталась за тем, что Эндрю уже видел когда-то раньше. За эмоцией наигранной уверенности и безразличия, которую Эндрю не рассчитывал больше увидеть никогда. Нил всегда был таким — Эндрю привык к этому. Маленький мальчик, подвергшийся нападкам ограниченных одноклассников, старающийся делать вид, что всё в порядке, что его не задевают чужие слова или действия. Нилу всегда было проще проигнорировать происходящее вокруг него, чем принять реальность. Игнорировать реальность и избегать её — вот с чем Нил Хэтфорд научился справляться лучше, чем любой другой человек.       Когда Нил сделал уверенный шаг вперёд и равнодушно отвёл взгляд, Эндрю наконец-то смог сделать вдох. И это странно, ведь любой другой, замечая настолько явное безразличие на лице некогда нужного и важного человека, наверняка бы расстроился, но Эндрю знал Нила лучше, чем кто-либо ещё. Он знал, что вся эта наигранная самоуверенная картинка, в которую так чётко мимикрировал Нил Хэтфорд — стирается намного проще, чем полоса пыли на тёмной поверхности шкафа.       Эндрю грубым жестом остановил Нила, когда тот решил молча пройти мимо него. Он дёрнул Нила за запястье на себя и заглянул в голубые глаза, оценивая вероятность недавнего приёма наркотиков — Эндрю приехал ради этого, а потому просто не мог избежать подобной грубости своих собственных действий. Нил даже не пытался вырваться, буравя Эндрю ответным взглядом до тех пор, пока сам не разошёлся в мягком негромком смехе, разбивая собственную маску, провоцирующем сердце на непроизвольный удар. Эндрю так же резко выпустил его руку и отошёл на один шаг, не найдя в его глазах того, что искал. — Боги, Эндрю, я ведь на секунду подумал, что ты решил просто поговорить со мной, — смеялся Нил, выглядя при этом совершенно неискренне. — Может, даже поздравить с победой, — плечи Нила немного дёрнулись вверх. — А ты, вероятно, решил снова поработать надзирателем, — кривая улыбка застыла на его губах. — Я больше не нуждаюсь в няньке, иди, развлекайся с братом. — Аарон слез с этой херни, — грубо произнёс Эндрю.       Нил замолчал на какое-то мгновение. Было весьма очевидно, что он хочет сказать что-то ещё, и не менее очевидно, что Эндрю горит желанием услышать это. Услышать от Нила что угодно, что навсегда закрепит в голове Эндрю мысль о том, что больше никогда нельзя подпускать этого человека близко. Нельзя допускать, чтобы Нил залезал под кожу, заставлял переживать о себе или думать над сложными словами и двусмысленными формулировками, которые сам Нил никогда не любил, но часто использовал. Нил открыл рот, меняясь в лице, но тут же закрыл его, расплываясь в широкой улыбке. И пусть он скалил зубы, в эту самую секунду Эндрю видел, что в голубых глазах нет даже намёка на веселье. — Доброго дня, Эндрю, — лукаво улыбнулся Нил, заставляя сердце Миньярда сдаться и пуститься в пляс от необъяснимого чувства вины и тревоги.       Обычно, когда Нил улыбался так, на следующий день Эндрю находил его в ужасном состоянии, а ещё через день выяснял в каком именно доме Колумбии он оказался на этот раз. Убитый — во всех смыслах этого слова — Нил Хэтфорд представлял собой безбашенное нечто, готовое выкинуть что угодно в любой момент. Если Аарон каким-то боком умудрился избежать наркотического психоза даже тогда, когда Эндрю запер его в комнате и не выпускал две недели, то Нил был безбашенным во всех своих проявлениях. Даже будучи трезвым, он мог устроить взбучку любому человеку в радиусе пяти километров, наркотики лишь усиливали его безумство.       Эндрю глядел ему вслед, не уверенный в том, что стоит говорить что-то ещё: Нил вошёл в дом и показательно хлопнул дверью, давая Миньярду понять, что не рад видеть его на территории своего дома. Может, это было даже к лучшему, ведь в конечном итоге Эндрю покидал двор Хэтфордов с ощущением тревожного умиротворения, потому что Нил оставался чистым на сегодняшний день.       «Доброго дня, Эндрю», — чужие слова так плотно въелись в мозг, что продолжали кувалдой бить по голове. Эта фраза не была точкой, она лишь сейчас обретала очертания чего-то, в чём Эндрю никак не мог разобраться. Он не смог разобраться в Ниле в Южной Каролине и вряд ли захочет делать это сейчас. Но эта фраза — слишком объёмная и необъятная, чтобы не обращать на неё внимание. От тона Нила по спине бежал холодный пот, а Эндрю продолжал сохранять адекватность, чтобы сделать один простой вывод о том, что приезд сюда — одна огромная ошибка. Он не должен был приезжать, не должен был смотреть в голубые глаза и касаться того, кого давным-давно пора вычеркнуть из своих воспоминаний. — Никогда не смогу забыть это, — с лёгкой улыбкой произнёс Нил, глядя на Эндрю через плечо.       Его глаза светились самым чистым и искренним счастьем в эту секунду. И это было самым удивительным открытием этого вечера, ведь единственное, что сделал Эндрю — привёл Нила на верхний этаж недостроенной многоэтажки и усадил на бетонный пол, чтобы посмотреть, как солнце прячется за горизонтом вечерней Колумбии. Нил смотрел на оранжевые облака, красное небо и выглядел по-детски счастливым, будто ему купили сладкую вату, а не привезли в неизвестность. Это безоговорочное доверие было настолько неуместным и непривычным для них обоих, что в следующую секунду, когда их взгляды пересеклись вновь, Эндрю даже пришлось задержать дыхание, чтобы не растянуть свои губы в глупой улыбке в ответ. — Всё можно забыть, — хмыкнул Эндрю, укладывая руку на чужой затылок. Волосы Нила всегда были мягкими и немного волнистыми, придавая его итак безупречному образу что-то особенное. — Тебя будет сложно забыть, — улыбнулся Нил.       Оказавшись в своей машине вновь, Эндрю с силой стукнул по рулю одной рукой, второй закрывая глаза. Осознание того, что он натворил, ударило под дых, а сердце даже не прекращало сокращаться в бешеном ритме. Практически целый месяц Эндрю умудрялся игнорировать Нила и жить так, как он уже успел привыкнуть, разрываясь между учёбой, гонками, подработками и попытками не вспоминать о том, что было прежде. Эндрю так старательно цеплялся за любое происшествие в настоящем, лишь бы не возвращаться своей головой к временам, когда он и его окружение были совершенно другими. Эндрю слушал болтовню Кейтлин, соглашался на всё, что предлагала ему Рене, и проводил практически всё свободное время вместе с Роландом. Роланд был в его постели здесь, чтобы голова не вспоминала, каково ему было с другим. Одно слово стало катализатором срыва, коим и являлся Нил для Эндрю.       Может, он в какой-то степени тоже оказался зависим? Вряд ли он был зависим от самого факта существования Нила, вероятно, своё дело сделало ощущение полезности. Синдром спасателя. Эндрю даже не допускал мысль о том, что он снова хотел стать нужным Нилу. Он не хотел. Никогда больше он не хотел быть тем, кого можно использовать, а после выбросить на улицу, как побитую собаку. Он не хотел быть принятым и отвергнутым. Не хотел шагать в неизвестность по ночному городу под дождём, ведь иное сравнение никогда бы не пришло в голову, когда речь заходила о Ниле. Эндрю не хотел, но приехал в ту же секунду, как Аарон произнёс это отвратительное слово, пропитанное ядом прошедших лет, а метафоричный дождь залился в глаза, добивая ветром по щекам. — Ненавижу тебя, — прошипел Эндрю, заводя автомобиль и кидая последний взгляд на крышу дома Хэтфордов.       Грёбаный Нил. Мерзко теперь становилось от самого себя, от своей слабости и безнадёжной тупости. От того, как легко Эндрю смог забить на собственные устои и сорваться туда, где его никто не ждал. Лишь мимолётная вера в то, что Нил действительно не ожидал приезда Эндрю, делала эту ситуацию более приемлемой для восприятия. Эндрю не хотел верить в то, что Нил знал, что он приедет.

Он ведь не знал об этом, верно?

      Парковка университета оставалась всё такой же полупустой, как это было два часа назад, когда Эндрю заезжал на неё перед первой парой, а путь, который проделал Эндрю казался намного длиннее, чем дорога до дома Нила. И это удивительно, ведь возвращение всегда быстрее, чем путь в неизвестность. Эндрю привычно поставил свой автомобиль рядом с машиной Рене и только сейчас понял, что розовый Порше, чьё нахождение рядом уже стало обыденным, сегодня отсутствовал, хотя его хозяйка на занятия прибыла. Увидеть здесь оранжевую Ауди Эндрю больше не рассчитывал, ведь теперь наверняка знал, где именно она припаркована сегодня. Но и сейчас здесь можно было увидеть нечто необычное. Человек, стоявший возле машины Кевина, и опирающийся на неё же, выглядел непривычно хмурым и задумчивым, что было сейчас совершенно не на руку им обоим. — Кевин убьёт тебя, если оставишь хоть одну царапину, — сказал Эндрю, захлопнув дверь Мазератти, хотя мысленно старался прикинуть, что именно Роланд забыл здесь в разгар учебного дня. — Удивительно, что тебя беспокоят последствия этого незначительного действия, а не мысли о том, как объясниться за своё поведение, — Роланд от машины отстранился, сложил руки на груди и встал прямо перед Эндрю, лишая его возможности пройти вперёд. — Мое поведение? — спросил Эндрю, опираясь спиной на собственный автомобиль. — Не припоминаю, что был обязан объяснять тебе что-то. — Серьёзно, Эндрю? — едко хмыкнул Роланд. — Ты оттаскал Джереми Нокса за волосы перед толпой студентов. Считаешь, это нормально?       Эндрю звучно вдохнул через нос, стараясь отогнать нарастающее раздражение. Говорить с Роландом, тем более говорить с ним о том, что он увидел в коридоре, не то, чем Эндрю вообще планировал заниматься ближайшие пару лет. Роланда это точно не касалось. Тогда от чего же тревога и стыд подкрадывались к Эндрю Миньярду так близко? Почему вопрос Роланда был тем, от чего хочется увильнуть или проигнорировать?       Пусть желание выплеснуть эмоции и было сильнее, чем обычно, Эндрю не собирался заниматься выяснением отношений на парковке. Тем более на парковке университета, где каждый третий студент — сплетник и интригант, продающий «ценные» знания за рюмку крепкого алкоголя. Эндрю привык выплёскивать напряжение прошедших дней вместе с Роландом, да. Только вот большую часть времени они помогали друг другу совершенно иначе, и терять такую возможность сейчас было бы весьма не к стати. — Ты не… — начал Эндрю, но тут же оказался перебит. — Ты странно себя ведёшь, Эндрю, — резко произнёс Роланд. — Я пытался поговорить с тобой об этом вчера и позавчера, но тебе либо звонила Рене, либо происходила ещё какая-то великая межпланетная катастрофа. Ты объяснишься передо мной сейчас, раз уж на учебное занятие ни один из нас не пошёл! — сказал он и начал хмуриться сильнее. — У тебя есть кто-то?       Что? Из всего того, что успело произойти за последние пару дней Роланд действительно умудрился сделать исключительно такой вывод? В этом случае, ситуация казалась не настолько ужасной, как это было ещё минуту назад. Если Роланд не успел ничего разнюхать, то шансы к выдуманному примирению после липовой ссоры возрастают в геометрической прогрессии, ведь объясниться за чужие неправильные выводы в сотню раз проще, чем за правильные. — Что? — спросил Эндрю. — Что слышал! — воскликнул Роланд. — Ты явно либо уже спишь с кем-то другим, либо вот-вот приблизишься к этому. Мы ведь это уже обсуждали, не так ли?! — чужой повышенный голос работал не хуже пенопласта, которым возят по стеклу. Эндрю никогда не был фанатом подобного рода разборок, особенно, если они так или иначе касались его личной постели.       Диалог на подобную тему всплывал где-то на подкорках сознания. Иронично, что Роланд считает, будто они всё давно обсудили, ведь по сути, в тот раз говорил исключительно Роланд. Не найдя в себе желание игнорировать чужой эмоциональный всплеск, Эндрю повторил ровно ту же фразу, которую говорил ранее. — Мы не в отношениях, чтобы ты ставил мне условия, — сказал Эндрю.       Роланд дёрнулся и сделал короткий шаг назад, словно эта фраза стала для него ударом. Возможно, в любой другой день Эндрю бы задумался о своём грубом поведении и сформулировал бы очевидные вещи иначе, но сейчас совершенно не хотелось делать ни того, ни другого. Это всё ещё было правдой, даже если Роланд умудрялся из раза в раз надумывать себе что-то другое. По эмоциям, мелькнувшим на его лице, стало понятно, что слова задели его. Роланд буквально показывал, что не хотел слышать этого и верить в то, о чём говорит Эндрю. Проблема была лишь в том, что ранее у них уже состоялся разговор по подтексту идентичный этому. — Ро… — начал Эндрю, пусть и не до конца понимал, что он собственно собирается говорить дальше. Терять Роланда на парковке университета не хотелось, но Эндрю сам сказал это, а Роланд вновь повёлся на свою выдумку. — Заткнись, — резко произнёс парень. — Просто, блять, ничего не говори, от этого всё равно становится только хуже, Эндрю! Я ведь стараюсь для тебя, и со стороны мы выглядим нормальными. Половина универа думает, что мы вместе, Эндрю! — воскликнул Роланд. — Так какого хера ты снова и снова твердишь одно и то же! Я совсем не нравлюсь тебе? — Нравишься, — признался Эндрю. — Просто…       Просто Эндрю никогда не говорит вслух о том, что блёклая тень другого человека, который нравился ему в разы больше, продолжает накладываться на любую гипотетическую возможность для построения отношений. Эндрю козёл, который может это принять и не пытается отрицать. Он козёл, но он не может поступить так с Роландом. Это сложно объяснить, но Эндрю не привык обманывать людей, а его несостоявшиеся отношения с Роландом были бы самой масштабной ложью, которую кому-либо пришлось бы выслушивать. — Я больше не нуждаюсь в няньке, иди, развлекайся с братом.

Пошёл ты, Нил!

      Эндрю каждый день последних недель старался заставить самого себя игнорировать присутствие Нила поблизости, но эти усердные попытки разбивались в стеклянную пыль, когда крохотный поток воздуха приносил под нос Эндрю лёгкий аромат грёбаного парфюма, которым Нил Хэтфорд пользовался в Южной Каролине и продолжает пользоваться в Майами. Крохотный воздушный поток стимулирует работу всего организма, заставляя Эндрю каждый раз кидать короткий взгляд в сторону столика «зелёных». Туда, где сидит человек, которого хочется навсегда выжечь из своей памяти. Нил — взрывоопасное вещество. Нила Хэтфорда не должны были пускать в самолёт по технике безопасности. Нил Хэтфорд не должен был сверкать своей широкой улыбкой по углам университета. Нил Хэтфорд не должен был выглядеть так идеально в цветной бандане за рулём оранжевого автомобиля. Нил Хэтфорд не имел никакого права находиться в поле зрения Эндрю, пусть глаза и сами находили его в потоке студентов. — Роланд, ты хороший человек, просто… — непривычно тихо произнёс Эндрю, зарываясь рукой в собственные волосы.       «Не мой», — именно это должен был сказать Эндрю, но эти слова тоже оказались бы ложью, именно поэтому пришлось оборвать себя на полуслове. — Я понял, — оборвал Роланд. — Я хороший и удобный, — на его лице появилась невесёлая улыбка, а после Роланд быстрым шагом отправился в здание университета.       Эндрю провожал его взглядом и пытался заставить себя почувствовать хоть что-то кроме ощущения мерзости к самому себе. Он заставлял себя сожалеть о словах и поступках, заставлял не отводить взгляд в сторону даже тогда, когда Роланд уже скрылся за дверью, но в сердце зияла удивительно огромная дыра, которая так активно кровоточила последние пару недель. Эндрю очень не хотел признавать, что у этой травмы есть не только имя, но и лицо, ведь если бы он остановился и признал реальность такой, какая она есть, то его сегодняшний порыв можно было бы объяснить хоть чем-то кроме банальной глупости.       Нил Хэтфорд — человек, чьим именем должны назвать природный катаклизм. Нил Хэтфорд должен был оставаться в Колумбии и, вероятно, не проснуться после передозировки. Эндрю не должен был увидеть его вновь, и не имел никакого права улавливать абстрактную мысль о том, что так или иначе он действительно скучал по настоящему Нилу. Проблема была лишь в том, что настоящего Нила не было никогда. Незнакомые цифры мелькнули на экране, когда Эндрю почувствовал вибрацию в заднем кармане своих чёрных брюк, а чужой знакомый голос со всей дури ударил под дых, заставляя трясущиеся пальцы нажать на отбой раньше чем через две секунды. — Увидимся?

Пошёл ты, Нил!