Остановись на зеленом

      Темнота и тишина — единственные вещи, которые Аарон запомнил об этой ночи. Он не мог толком понять, что именно он испытывает прямо сейчас, ведь волнение, страх, отвращение и ужас плотно сплелись в длинную верёвку и обмотались вокруг его шеи, лишая Аарона возможности сделать полноценный вдох. О том, чтобы сделать попытку сомкнуть глаза этой ночью не шло даже речи. Сон и его попытки казались сейчас самой неуместной на свете вещью. Небольшая двухкомнатная квартира в западном районе Майами в этот день погрузилась в спячку, пусть и спал всё это время один единственный человек.       Аарон был весьма решителен в своём желании разместить Нила в своей комнате и закрыться в ней же изнутри, лишь бы не видеть это панически испуганное и разочарованное лицо брата. Эндрю молчал всю дорогу до дома, молчал, когда доставал из общего шкафа свежее постельное бельё, и молчал, когда Аарон нарушил тишину требованием оставить Нила спать в комнате до утра — и именно последний пункт был самым важным, ведь Эндрю наверняка должен был сказать хоть что-нибудь, когда позволил двум бывшим наркоманам запереться в комнате изнутри. Скорее всего, Эндрю был в отчаянии, он не спал, и Аарон знал это лучше любого другого человека. Пусть в гостиной продолжала царить тишина даже тогда, когда солнце начало выходить из-за линии горизонта, Аарон знал, что Эндрю точно так же не мог сомкнуть глаз этой ночью. И страх перед тем, что в эту секунду чувствует Эндрю, впервые затмил для Аарона собственные чувства.       Прислушиваться к неровному редкому дыханию Нила — удивительно утомительно занятие, но Аарон продолжал делать это с особой дотошностью, лишь бы снова и снова не сокрушаться мыслям о собственном идиотизме. Теперь он понимал, что именно мог чувствовать Эндрю, точно так же сидевший возле чужих кроватей ранее. И сам факт того, что Аарон начинал понимать Эндрю и чувствовать, вероятно, тот же животный ужас от всего происходящего, выходил за рамки возможных для понимания вещей. Аарон ненавидел находиться в уязвимом положении раньше, но теперь он понимал, что ненавидит, когда уязвимое положение занимает кто-то другой — кто-то вроде Нила Хэтфорда, который в момент сна выглядел значительно моложе своих лет. Самым ужасным оставалось то, что Аарон понимал и то, что будет ждать Нила утром. И вот он — самый настоящий кошмар, которому Эндрю самостоятельно позволил происходить в их доме. Эндрю, наверняка, должен понимать, что после пробуждения Нила накроет не просто ломка. После пробуждения Нил будет максимально непредсказуемым в попытках найти дозу или избавиться от мысли о желании её принять. — Аарон, — раздался мягкий голос Кейтлин на том конце провода, когда тихая вибрация телефонного звонка начала раздражать. — Как ты? — Я? — хриплым после нескольких часов молчания голосом спросил Аарон, кидая взгляд на спящего Нила, чьи брови совсем не забавно хмурились. — Я не знаю, чем смогу помочь ему утром, Кейт, — признался Аарон в том, что он так и не смог озвучить в лицо своему брату, когда они вошли в квартиру. — Я не понимаю, что могло случиться, чтобы Нил... — Нил не принимал наркотик самостоятельно, Аарон, — уверенно произнесла Кейтлин. — Наркотики принимала Элисон, и наш разговор с ней пусть и не получился связным и логичным, но она была настойчива, когда доказывала, что Нил не мог сделать этого сам.       Аарон сильно зажмурился и задержал дыхание, стараясь справиться с отчаянием, накрывшим его ещё в минуту, когда он увидел, как Мэтт Бойд вытаскивает из воды отключившегося Нила Хэтфорда. Если слова Кейтлин правда — то это самое ужасное совпадение из всех, которые могли произойти во вселенной. Подсыпать наркотик в алкоголь, чтобы довести человека до слабо вменяемого состояния — отвратительная, но реальная для массовых вечеринок вещь, пусть этот вопрос уже и поднимался на одном из собраний участников нелегальных гонок. Тогда именно Мэтт был инициатором сбора, после того, как одну из первокурсниц "зелёных" накачали наркотиками и увели в одну из комнат дома, где проходила вечеринка. Мэтт был достаточно резок в требованиях провести "воспитательную беседу" с каждым участником разных команд, лишь бы уточнить, что "животные инстинкты" будут караться достаточно грубо. После того собрания несколько парней щеголяли по университету с синяками под глазами, но подобные ситуации больше не оглашались. Сделать такое, чтобы дать стакан бывшему наркоману — катастрофа. — Ты уверена? — тихо спросил Аарон, пусть и был убеждён в том, что Кейтлин не стала бы говорить нечто подобное, не будь она в этом по-настоящему уверена. — Да, — на выдохе ответила девушка. — Мэтт сказал, что он сам наливал алкоголь в стаканы и нёс их в своих руках. Мэтт бы не стал подмешивать ничего Нилу, и мы все понимаем это, — сказала Кейтлин. — Кажется, "зелёные" без ума от Нила Хэтфорда. — Как наркотик мог оказаться в стакане? — Мэтт сказал, что давал оба бокала Ден, а она в свою очередь поставила их на стул, чтобы... — То есть оба стакана оставались без присмотра? — нахмурился Аарон, прерывая Кейтлин на полуслове. — Никто не стал бы подсыпать что-то Ден.       Это была правда, и все понимали это, ведь Даниэль Уайлдс была девушкой Мэтта Бойда, который обладал достаточным авторитетом, чтобы некоторые из его близких становились неприкасаемыми для подобного рода авантюр. В здравом уме никто не стал бы пытаться подсыпать наркотики Ден, ведь тогда Мэтт бы не постеснялся разбить рожу каждому парню в радиусе пяти километров в попытках найти виноватого. Вряд ли кто-то будет вести такую же радикальную борьбу с несправедливостью ради Нила, но Аарон не сомневался в том, что Мэтт в любом случае будет стараться разобраться в сложившейся ситуации, ведь Кейтлин права — "зелёные" без ума от Нила. От Нила, который скрыл от них факт наркотической зависимости и, вероятно, своё прошлое. — Элисон рассказала о том, что познакомилась с Нилом в реабилитационном центре для наркозависимых, — призналась Кейтлин. — Её учеба по обмену во Франции — выдумка и картинка, чтобы спрятать от всех грязную правду. Она находилась на лечении девять месяцев.       Комнату сотряс длинный рваный вдох Аарона, который совершенно не ожидал услышать ничего подобного. Картинка с лицом Элисон Рейнольдс появилась перед глазами весьма чётко и явно, но Аарон так и не смог понять, был ли у него реальный шанс разглядеть наркозависимость за маской напыщенного высокомерия до того, как Кейтлин прямо сообщила об этом. Безусловно, произошедшее после первого заезда стало своеобразным "звоночком" для чего-то ужасного, ведь тогда Аарон лишь поймал себя на мысли, что Рейнольдс выглядела так, будто предыдущим вечером принимала наркотики. Всё в её внешнем виде на самом деле кричало об этом, но наличие грёбаных тёмных очков не давало составить полную картинку произошедшего. Даже если бы в тот день Аарон уверовал в то, что Рейнольдс принимала кокаин в компании "синих", он бы вряд ли дошёл до мысли о том, что девушка прошла через реабилитационный центр, ведь, как бы ужасно это ни звучало, кокаин был весьма распространён в обществе богатеньких студентов и их друзей, и единичные приёмы наркотика ещё не говорили о зависимости.       Теперь странные ощущения, появляющиеся в момент любого контакта Аарона с Элисон Рейнольдс, начали обретать форму и причины. Она была наркоманкой. Хуже всего было то, что, судя по вечеру, Элисон продолжала ей быть даже после практически годовой реабилитации.       Аарон вновь посмотрел на спящего Нила. Знал ли Нил, что Элисон продолжает сидеть на наркотиках? Этот вопрос действительно был важным, пусть Аарон и не мог до конца определиться с причиной. И если Элисон продолжает употреблять, как скоро Нил придёт к той же жизни, проводя с девушкой девяносто пять процентов своего времени? — Как думаешь, — тихо спросила Кейтлин, — он знает?       Аарон только собирался открыть рот, чтобы постараться дать наиболее разумный ответ на вопрос, как Кейтлин снова заговорила. — Я имею ввиду Эндрю, конечно. Знает ли он о том, что ближе всего к Нилу снова находятся наркоманы? — Кейт... — Девочки из группы поддержки весьма болтливы, — перебила она. — И некоторые из них проводили время как с "синими", так и с "зелёными". Я слышала достаточно, чтобы сделать выводы об обоих этих командах, Аарон, — её слова не были намёком, это было предупреждение, пусть Аарон до конца и не мог понять, зачем Кейтлин рассказывает ему об этом. — Робин считает, что ситуация с Нилом спланирована, а значит, кто-то ещё мог разнюхать про него и его зависимости.       От её слов, от тона, которым она сказала об этом, по спине и рукам Аарона побежали мурашки. Если кто-то действительно спланировал такую отвратительную вещь, этот кто-то должен был иметь достаточно веские причины и знать о вероятных последствиях. И если ситуация с Нилом обретёт такой поворот, то головы полетят не единожды.       Аарон коротко попрощался с Кейтлин, желая ей хорошего сна и катастрофически смущаясь, когда девушка на прощание произнесла такое многозначительное, но короткое "целую". Сейчас было достаточно сложно думать о Кейтлин, ведь её слова заполнили разум намного сильнее, перебивая собой даже чувства к девушке. Кейтлин Маккензи проделала не малую работу, оставаясь на вечеринке и разговаривая с "зелёными", ставшими свидетелями ситуации. Пусть её слова и были припорошены скепсисом самого Аарона, он не станет скрывать, что обрадовался от одной лишь мысли, что Нил не принимал наркотики самостоятельно. И пусть от этого должно было стать мерзко, но до восьми утра Аарон прокручивал в голове события последней пары недель в попытках найти того, кому Нил мог перейти дорогу. Самой большой оставалась проблема того, что в университете в новом учебном году не происходило ни одного крупного скандала, и вряд ли Нил мог бы поругаться с кем-то за стенами учебного заведения.       Короткий звук включения электрического чайника стал для Аарона чем-то, что помогло провести невидимую линию между старым и новым днём. Аарон тихо покинул комнату, стараясь закрыть дверь с особой осторожностью, чтобы не разбудить Нила и одновременно с этим не стать источником раздражения для не выспавшегося Эндрю. Оставлять Нила в комнате одного — не страшно, ведь даже при огромном желании он не сможет сбежать через окно. Аарон хотел использовать этот способ ранее, но был остановлен самим фактом проживания на пятнадцатом этаже. Разбиться в поисках дозы — тупо и бессмысленно. Аарон знал, что наркоманы более изворотливы в этом вопросе, поэтому при любом раскладе Нил будет использовать дверь, чтобы выйти. — Кофе, — тихо произнёс Эндрю, ставя на стол две кружки. — С кем ты говорил? — Кейтлин звонила, — отчитался Аарон, усаживаясь напротив брата. — Она гарантирует, что Нил не принимал наркотик на вечеринке.       На лице Эндрю появилась печальная ухмылка, после которой он странно посмотрел на дверь, ведущую в комнату. На дверь, за которой находился тот, кого он несколько раз зарекался оставить в прошлом. Аарон внимательно наблюдал за мимикой брата, стараясь разглядеть хотя бы намёк на то, о чём он может сейчас думать, но лицо Эндрю оставалось непроницаемым, выдавая его состояние лишь расстроенным взглядом карих глаз. — Я поверил в то, что она сказала, — кивнул Аарон, когда взгляд Эндрю снова сосредоточился на нём. — Тебе тоже следует сделать это. — Я всю ночь сидел здесь и пытался заставить себя в это поверить, — грубо выпалил Эндрю. — Ты не думал о том, что... — Почему? — резко перебил Аарон, крепче сжимая кружку в своих руках. Непонимание в глазах напротив лишь подогревало интерес к тому, чтобы задать вопрос. — Почему ты заставлял себя поверить в это? — Потому что это, блять, важно! — твёрдо произнёс Эндрю, снова разворачиваясь в сторону комнаты и вздыхая. — Подобное всегда будет важным, дело совершенно не в нём.       Вот она — одна из причин, по которой Эндрю принял решение привезти Нила именно сюда. Пусть сам факт порыва помощи имел под собой совершенно другое значение и эмоции, решение о том, чтобы позволить Нилу пережить ломку в этой квартире, пришло к Эндрю по причине искренней человеческой ненависти ко всему, что так или иначе встаёт рядом со словом "принудительно". Нила по сути принудили к тому, чтобы принять наркотик, ведь уже минимум трое людей уверовали в то, что он не делал этого сам.       Глядя на профиль Эндрю, обращённого в сторону двери, Аарон невольно представил себя внутри той комнаты. Казалось, что с того периода прошла целая жизнь, но ведь по сути всего лишь два с половиной года назад Эндрю точно так же сидел на этой кухне, зная, что Аарон борется с самим собой за стенкой. — Прости, — тихо произнёс Аарон первое, что пришло в голову.       Эндрю посмотрел на него коротким взглядом и отмахнулся. И пусть в этом жесте буквально всё кричало о безразличии, Аарон знал, что Эндрю нужны были эти слова, ведь без его вмешательства Аарон, вероятно, скончался бы в луже собственной рвоты в туалете какого-нибудь левого бара. И была большая вероятность того, что в соседней кабинке нашли бы бездыханное тело Нила.       Почему-то именно в эту секунду, глядя на потерянного и расстроенного Эндрю, Аарон в полной мере осознал, что был самым настоящим идиотом всё это время. Дело было не только в наркотической зависимости или пренебрежительном отношении к брату, настоящая причина такой мысли крылась в том, что до этой самой секунды Аарон в целом не верил в то, что кто-то может так переживать за чужую жизнь и здоровье. Пусть лицо Эндрю выражало всего лишь расстройство, Аарон чувствовал страх, витающий в воздухе, и то напряжение от самого факта появления Нила, которое они никогда не обсуждали прежде. — Что у вас было? — спросил Аарон, кивая в сторону двери. — В Колумбии. Ты никогда не говорил об этом. — Ты не спрашивал. — Вы были в отношениях?       Эндрю несколько секунд молчал, глядя на Аарона нечитаемым взглядом, а потом он сделал то, чего Аарон ожидал от него меньше всего — Эндрю коротко пожал плечами, печально усмехнулся и развёл руки в стороны, забавляясь теперь, вероятно, размазанному по лицу Аарона искреннему недоумению. — Я не знаю, — хмыкнул Эндрю.       Все предыдущие мысли резко дали по тормозам, а перед глазами вспыли картинки моментов, когда в диалоге с Эндрю или с Нилом мелькала тень одного из них. Эндрю был весьма категоричен в Колумбии, спасая из наркотических объятий как Аарона, так и Нила, причём в некоторые моменты именно состояние Нила волновало его больше. Ещё тогда, в выпускном классе, Аарон чувствовал какое-то странное притяжение между этими двумя, пусть никто из них не озвучивал что-то, подтверждающее это, вслух. Но теперь Эндрю утверждает, что не знает абсолютно ничего о статусе их прежних взаимоотношений, а Нил уже дважды пытался спровоцировать Роланда на эмоции. Разве это ничего не значит? Разве та скорость, с которой Эндрю оказался на половине "зелёной" команды вчера или ломанулся в дом семьи Хэтфордов после первого заезда не говорит ни о чём? — Нет, — нахмурился Аарон, глядя на брата. — Ты же не хочешь сказать, что...       "Что всё это было неправдой". Эндрю же не имел ввиду именно это, верно? Аарон пусть и был достаточно ограничен в вопросах понимания чужих взаимоотношений, но очевидные вещи понять мог. Эндрю и Нил определённо испытывали друг к другу влечение и нередко проводили время наедине, что весьма явно говорило о том, что они сделали какой-то шаг на пути друг к другу. Но Эндрю был честен прямо сейчас, и Аарон не мог найти причину, чтобы не доверять ему в этом вопросе. — Он тебе нравится, — уверенно произнёс Аарон. — Я не буду говорить об этом с тобой, — твёрдо обрубил Эндрю. — А с кем ещё? — хмыкнул Аарон. — Может ты и ведёшь милые беседы с Рене, вряд ли она сможет быть объективной и игнорировать слона в комнате. — А ты считаешь себя объективным, конечно, — в голосе Эндрю мелькнули едкие нетипичные нотки. Он определённо не хотел говорить с Аароном об этом, но и не тратил силы на то, чтобы действительно прервать этот диалог. — Я знаю Нила достаточно, чтобы... — Ты не знаешь Нила, — чуть громче и твёрже произнёс Эндрю. — Я тоже его не знаю. Сомневаюсь, что он сам знает себя.       Эти слова прозвучали так до тошноты уверенно, что Аарон вмиг растерял всю свою настойчивость в попытках разобраться в этом вопросе. Прежде его вообще мало волновали чужие взаимоотношения и связи, но почему-то прямо сейчас личная жизнь брата сформировалась в голове Аарона во что-то единое и... важное. Эндрю знает об Аароне слишком много: он знает о наркотиках, знает об увлечениях, знает о Кейтлин. Эндрю знает сколько сахара Аарон добавляет в кофе, знает, куда Аарон складывает свои футболки и какой учебный предмет ненавидит больше всего. Слишком внезапно Аарон осознал, что Эндрю, по сути, является закрытой книгой для каждого человека, подошедшего к нему ближе. Вероятным и неприятным оставалось то, что Рене Уокер может быть осведомлена о жизни Эндрю в разы больше, чем его родной брат. И эта мысль стала самой отрезвляющей, реальной и жестокой за последние пару дней.       В комнате что-то упало. Это был незначительный негромкий звук, но оба Миньярда услышали его в тишине квартиры и сделали соответствующие выводы о его источнике. Ни через пол минуты, ни через одну никакого звука больше не прозвучало, поэтому первым, кто не выдержал какой-то извращённой формы ожидания оказался Эндрю, поднявшийся со стула и двинувшийся в сторону комнаты. Аарон внимательно наблюдал за осторожными, но уверенными движениями Эндрю, за тем, как медленно он поворачивает дверную ручку и заглядывает внутрь комнаты. Судя по тому, как скоро Эндрю перестал заниматься созерцанием помещения и вошёл внутрь, не закрыв за собой двери, можно было сделать выводы о том, что Нил ещё спал, что в данной ситуации было немного странно, но достаточно уместно. — У него температура, — отчитался Эндрю, вновь усаживаясь на стул.       Аарон проглотил тугой комок в горле, стараясь продолжать смотреть в глаза своему брату так, будто до этого ничего подобного с ним не происходило. Но все люди, находящиеся в квартире, имели реальное представление о наркотической ломке, пусть один из них и находился по "ту" сторону зависимости. Вряд ли со стороны всё это может выглядеть лучше, чем ощущалось физически. А воспоминания о ломке, вероятно, останутся с Аароном до конца жизни, ведь эти ощущения полной физической боли в купе с высшей степенью злости и отчаяния так прочно въелись в само подсознание, что даже лоботомия вряд ли бы помогла ему избавиться от этого.       Ломка в памяти Аарона осталась самым ужасным проявлением физического состояния, и чем быстрее стрелки часов бежали по кругу, тем острее становились воспоминания и фантомные ощущения. Эндрю продолжал буравить Аарона взглядом даже тогда, когда тот начал морщиться от мысленной боли в суставах своих конечностей, причём эта боль ощущалась так, будто не Нил принял наркотики, а сам Аарон и совсем недавно. — Ты можешь предположить, что он принял? — спросил Эндрю, чуть приподняв бровь. Вряд ли он задавал этот вопрос из личного интереса. Скорее всего, Эндрю тоже мысленно готовился к тому, с чем им придётся столкнуться совсем скоро.       Аарон думал об этом. Профиль его специальности позволял оценивать "наркотики" теперь уже с другой точки зрения, и поэтому ситуация с Нилом стала отличным способом применить свои знания на практике. Кейтлин при первом взгляде на Нила шёпотом озвучила страшный вердикт — Кетамин — и в её выводе можно было найти логику. Аарон всё равно обладал некоторым преимуществом в вопросах, касающихся любого рода наркотических препаратов, поэтому он отмёл версию Кейтлин так же быстро, как она к ней пришла. Нил употребил быстродействующий препарат одновременно с крепким алкоголем — это всё умножило любые эффекты друг на друга и подарило Нилу Хэтфорду быстрое отключение. Вероятно, Нил даже не успел понять, что в его напитке были наркотики. — Я думаю, это что-то из класса катинонов, — серьёзно произнёс Аарон. — Его слишком быстро отключило для кетамина или опиоидов. Ты знал, что Нил был на реабилитации всё это время? — Откуда? — спросил Эндрю. — Он был там вместе с... — Аарон не успел сказать что-то по-настоящему дельное, потому что дверной звонок издал протяжную трель, оповещая о явно, судя по лицу Эндрю, нежданных гостях.       Когда входная дверь оказалась открыта, в гостиную вслед за Эндрю вошли две девушки, и узнать в одной из них Элисон Рейнольдс после всего того, что Аарон умудрился узнать о ней за последние пару часов — большая неожиданность. Теперь Элисон не пыталась прикрывать взгляд солнцезащитными очками, а смотрела на Аарона и Эндрю прямо так — широкими зрачками и большими растерянными глазами. Незримая вина слишком плотно обвила девушку, лишая Аарона возможности злиться на неё. Элисон не могла повлиять на то, что случилось с Нилом, и вряд ли имела право считать себя виноватой, но никто в комнате не стал бы переубеждать её или пытаться помочь ей избавиться от этого удушающего чувства. Рене мягко улыбалась, в привычной для себя манере, и сейчас, когда концентрация злости, напряжения, раздражения и наркоманов в комнате превышала установленный лимит, её улыбка откровенно начинала бесить, поэтому Аарон поспешил перевести взгляд с Уокер на Рейнольдс, держащую в руках плотный бумажный пакет. — Здесь, — хрипло начала она, кивнула на пакет, откашлялась и заговорила вновь, пытаясь придать своему виду минимальную уверенность. — Здесь несколько систем и не рецептурные растворы, которые помогут Нилу быстрее прийти в себя. — Откуда у тебя это? — спросил Аарон. — У меня есть контакт хорошего нарколога, но он работает без лицензии и... — тихо заговорила Элисон, опустив взгляд на пол. — А для себя ты помощи не попросила? — грубо спросил Эндрю. — Эндрю, — с лёгким укором произнесла Рене, после чего Аарон впился в неё раздражённым взглядом. — Я... — вновь заговорила Элисон. — Я не хотела ничего принимать, просто, — она подняла глаза вверх, и на пару мгновений Аарон подумал о том, что девушка вот-вот заплачет, — это слишком сложно объяснить, и я не обязана разговаривать об этом с вами. — А с ним? — резко спросил Аарон, вставая со своего места и подходя ближе к Элисон. — Ты же расскажешь Нилу о том, что ваш совместный закрытый отдых оказался для тебя весьма бессмысленным? Потому что я клянусь, что не стану скрывать от него эту информацию ни на секунду, Рейнольдс, — твёрдо говорил Аарон даже тогда, когда взгляд Элисон вновь показался растерянным и отчаянным.       Аарону плевать на Элисон, пока её срыв не влияет на Нила, но гарантировать это не может никто, кроме самого Нила, который наверняка должен иметь собственное мнение насчёт Элисон и её внезапной старой-новой тяге к "развлечению". — Кто из студентов увлекается катинонами? — спросил Эндрю, заставляя Аарона и Элисон разорвать зрительный контакт. — Если ты уверен, — Эндрю посмотрел прямо на Аарона, намекая на последнюю часть их разговора, — то было бы неплохо найти идиота, пока не пострадал кто-нибудь ещё.       Возможно, Аарон ошибся, когда поймал себя на мысли, что никто не будет защищать Нила так же радикально, как Мэтт. Возможно, слова Эндрю о неизвестном статусе их отношений не имели для него слишком весомого значения, ведь если бы Эндрю ничего не чувствовал, то сейчас не звучал бы так твёрдо и не выглядел бы настолько решительно. Эндрю не говорит об этом вслух, но Аарон не идиот, чтобы не сделать вывод о том, что сейчас Эндрю действительно готов разобраться с причинами и последствиями в попытках найти виноватого. — Никто, — произнесла Элисон. — Ни один идиот в здравом уме не притащит это дерьмо на вечеринку! — уверенно сказала она. — Все знают, что от "зомби" можно словить передоз слишком легко, и ломать будет так, что... — она замолчала и впилась в Аарона шокированным взглядом. — Ты думаешь, ему подсыпали это?! — Я лишь предположил, — ответил Аарон, легко пожав плечами. — Это слишком жестоко для простой попытки развести кого-то на секс, — грубо произнесла Элисон прямо в лицо Аарону, после чего начала судорожно оглядывать помещение, вероятно, борясь с нарастающим ощущением паники.       К сожалению, Элисон была права, ведь особенность катинонов заключалась в легчайшем получении передозировки, и если бы человек, сотворивший это, ошибся, то доктора уже бы зафиксировали асистолию на кардиограмме Нила Хэтфорда. Даже самое подготовленное сердце не может устоять перед лишней крупицей "зомби". Элисон была права и в том, что никто из студентов не был замечен за приёмом чего-то подобного на общих вечеринках, ведь люди под этого рода веществами ведут себя достаточно приметно даже в обществе обдолбанных кокаином студентов. Значит, гипотетический "отравитель" Нила не только умудрился сработать скрытно в окружении "зелёной" команды, но и достаточно разбирался в особенностях наркотических веществ, что никак не шло на пользу ситуации.       Нил вряд ли будет писать заявление в полицию и с ещё меньшей вероятностью решит рассказать о случившемся кому-нибудь из своей семьи, ведь Элисон весьма явно выражалась, когда говорила о том, что Нила Хэтфорда вновь закроют в реабилитационном центре. Аарон не хотел бы терять Нила теперь, когда их некогда совместная зависимость осталась за тонкой стенкой, разделяющей прошлое и настоящее. Аарон не хотел бы терять Нила, потому что уже успел увидеть в глазах Эндрю странный набор эмоций, который точно не подходил под фразу "мне плевать на Нила" или "ничего не происходит". Эндрю определённо точно было не плевать, и решительность в его голосе была явным признаком того, что история взаимоотношений Нила и Эндрю ещё не закончена до конца. А кто Аарон такой, чтобы быть против чего-то подобного?