Game, set, match!

Теннис — олимпийский вид спорта, игра на корте, в которой один или два игрока (пара) ракетками перебрасывают мяч через сетку на сторону соперника. Главная цель — отправить мяч так, чтобы противник не смог его вернуть или отправил в аут, при этом мяч должен удариться о половину соперника не менее одного раза. Теннис — выматывающий вид спорта. И не только из-за того, что он не имеет привязки ко времени. Просто морально. — Да ну, я не могу! — выругался Цукаса. Его новый спарринг-партнёр, которого нашёл тренер, оказался не тем, кого хотел видеть Тенма. Безусловно, у этого парня был потенциал, да и с техникой у него было всё неплохо, но он... боялся. Боялся заходить в удар, вкладывать в него силу, в принципе боялся. Может быть, сам Цукаса своим видом отталкивал, потому что всю ночь проболтал с новым знакомым и выглядел он, мягко говоря, не ахти. — Почему я не могу позвать Руи на спарринги? Цукаса подошёл к своему тренеру и надул губы, как ребёнок, хотя он уже готовился выходить во взрослый тур. Курахара-сенсей вздохнул и грузно опустился на скамейку. — Потому что Камиширо-сан: А: живёт в Осаке, и в лучшем случае до него лететь два часа, а если на поезде — то все двенадцать. Б: он болтается на нижних строчках рейтинга. Он тебе не соперник, понимаешь? — Как же вы не понимаете! — вспыхнул Цукаса. — Рейтинг — это не показатель! Он может быть на дне рейтинга, но играть как бог! Потому что таким оболтусам, как он, — Тенма махнул рукой в сторону нынешнего спарринг-партнёра, — просто везёт! Они не выкладываются ни капли! — Цукаса-сан, сейчас же перестань. Ты уже не ребёнок, чтобы требовать. — А вы, смотрю, уже старик? У вас тухлый взгляд на мир и устарелый взгляд на теннис. Вот увидите, я и Руи принесём новую эпоху! — Тенма приложил руку к груди. — Я умываю руки! И пока со мной не будет играть Камиширо Руи, я никуда не поеду! Ни на какие соревнования и выставки! Делайте что хотите! Цукаса развернулся и отправился в раздевалку. Он знал, на что давить. Знал, что его тренер не такой талантливый, как о нём говорили. Знал, что без Цукасы он ничего не стоит, потому что его карьера уже давно окончена. А ещё Тенма знал, что сам отгораживает себя от любимого дела, но это было ради результата. Если всё-таки ему разрешат играть с Руи — это будет намного приятнее, чем две недели играть без удовольствия с какими-то статистами, которые только делают вид, что умеют играть в теннис. Хлопнув дверью, Тенма сел на скамейку и с довольным видом отправил другу пару сообщений. Руи ☆(ゝω·)v : Ты что, поставил условие своему тренеру?

Вы:

Ну да, а что такое? Всегда срабатывало, и сейчас сработает.

Руи ☆(ゝω·)v : Всегда? Ты и до этого так делал? Поверь, если бы я поставил условие своему тренеру, то остался бы без коленей.

Вы:

В каком смысле?

Руи?

Эй?

Сообщение осталось без ответа, а Тенма остался озадаченным и обеспокоенным. Несмотря на то, что близкое общение с Камиширо началось совсем недавно, Цукаса переживал о нём так, как не переживал о незнакомце. За Руи хотелось переживать намного больше, чем за любого другого друга. Почти как за Саки. Перечитав сообщения выше, он снова наполнился бодростью: в общих чертах Камиширо был ошарашен, но рад, что Тенма согласился на совместную тренировку. Может, даже на несколько. Цукаса отложил телефон и потянулся. Всё-таки не очень хочется забивать этим голову. Особенно перед ночной тренировкой. Точнее — отработкой. Тенма стянул с себя одежду и встал под струи горячей воды, чтобы смыть с себя следы пота, а потом вновь оделся и отправился на корт, который опустел. Зато была тишина. Как и в голове. Никакого назойливого тренера, никакого Руи со своими загадочными формулировками, никаких проблем. Только замах, удар и выход из удара. И так до безумия. Первые минут двадцать Тенма решил отрабатывать подачу. Он совсем недавно обнаружил в себе способность бить хлёстко и звонко, да так, что этот звук отдавался в ушах, что безумно нравилось Цукасе! Оказалось, секрет прост: сесть почти к полу, смотреть на мяч до последнего, а после выпрыгнуть, что особенно смешило, и ударить. Дальше — удар слева, через два часа — удар справа, ещё полчаса — резаные у сетки, ещё час — удержание мяча. Со стеной, конечно же, что означало чуть более быстрый возврат мяча. Цукаса правда не заметил, как прошло четыре часа. Он видел только маленький жёлтый мяч, летящий чётко в центр струн, и слышал приятный звук, с которым он отскакивал. Ощущал приятный зуд в мышцах, который обозначал плодотворную работу. А ещё не замечал использованные пластыри, которыми он заматывал мозолистые руки, и несколько вскрытых упаковок с мячами. Цукаса перевёл взгляд на мусорку — там уже лежало несколько штук, которые износились. Всё это случалось у теннисистов-профессионалов. Только вот было одно «но». Цукаса считал себя далеко не профессионалом. Поэтому сорвал с себя пластыри и достал старые мячи. Всё равно, даже если они летят медленнее, чем новые, и выглядят так, будто их погрызла собака. Главное, что он не перехвалил себя. Только когда он размотал пластырь, то увидел: волдырь на ладони лопнул, и обмотка ракетки стала тёмной и склизкой. Он вытер руку о полотенце и не придал значения. А зря: через две минуты хват стал скользким, и подача ушла в аут на полметра, что заставило разозлиться. Профессионалом он станет тогда, когда выйдет хотя бы в топ-десять взрослого тура. Ещё удар. Ещё раз. Тенма встал в стойку. Полубоком перед линией, чуть склонив торс вперёд, руки чуть согнуты перед собой. Впереди ракетка. Он выдохнул, подбросил мяч вверх, присел как можно ниже и уже готовился отбивать, как дверь в зал открылась и на пороге появилась фигура тренера. Уставшая и, явно, более обречённая. Цукаса отвлёкся и не смог ударить, из-за чего мяч прилетел прямо в голову. — Ай! Да что такое?! Я же просил не входить, когда я тренируюсь! — Цукаса стал потирать собственную голову, куда только что ударил снаряд. После чего развернулся и снова встал в стойку. Удар — и мяч с небывалой силой врезался прямо в линию квадрата, куда и необходимо подавать. Честно говоря, Тенма не знал, куда целится. — Ты сейчас играешь так, словно хочешь показать, какой ты состоятельный и без моих советов. — подал голос Курахара-сенсей. — Я пытаюсь стать профессионалом. — Тенма замахнулся ещё раз и ударил, только уже с чувством. Ракетка хлёстко описала дугу и ударила мяч, отправив его в квадрат с высокой скоростью. — Не моя вина, что вы не видите разницы. Меньше чем через полгода я планирую выйти во взрослый тур. Цукаса замахнулся ещё раз, но рука дрогнула, и ракетка выскользнула из влажных ладоней. Тенма опустил взгляд на стёртые руки и небрежно вытер их о форму, после чего взял снаряд вновь. Курахара-сенсей подошёл бесшумно, взял ученика за запястья и осматривает. — Знаешь, в чём разница между капризным ребёнком и профессиональным спортсменом? — задаёт мужчина риторический вопрос, на который ответа не получает. Лишь прищур Цукасы говорит громче слов. — Маленький ребёнок упрётся и не сдвинется с места. Будет орать, ныть и всячески доказывать свою независимость. От родителей. От общества. От меня. — Тренер поднял бровь. — А профессионал более гибкий. Он умеет подстраиваться. Твоя проблема не в том, что ты талантливый или нет. Твоя проблема в том, что ты принял свою «незаменимость» за силу. Ты думаешь, что если будешь упираться рогом, мир сдастся. Не сдастся. Он тебя переедет. Взрослые спортсмены кричат на своих тренеров, но делают, терпят. Потому что они подстраиваются. А ты требуешь. И пока ты требуешь, ты не профессионал. Ты — тот самый капризный ребёнок, который будет сидеть в раздевалке и ныть, пока соперники будут разрывать твой рейтинг. Пока они будут расти. А ты будешь внизу. Потому что ты ещё ребёнок. К тому же, — не унимался Курахара-сенсей, — никто не просил тебя быть «самостоятельным». От тебя требовалось быть талантливым. А теперь возьми себя в руки. — Тренер сжал запястья Тенмы как можно плотнее, почти до боли. — И перестань капризничать. Ты четыре часа убивал свой организм. На этот раз я тебе уступил. Связался с тренером Камиширо. Сердце Цукасы ухнуло. А потом забилось быстрее. Неужели он опять почувствует эйфорию от игры?! От розыгрышей?! Неужели его тело вновь станет таким лёгким, что бегать будет легче лёгкого?! Тенма уже представил это с наслаждением: непредсказуемые мячи и гибкое тело соперника, которое двигается по корту с небывалой скоростью. Свою подачу, отлетающую идеально навылет, но так, что Руи, этот удивительный игрок, своей пластикой достаёт до неё и отбивает, отправляя ненормальный удар с отскока чётко в заднюю линию. Эйфория. Настоящая. Та, из-за которой закладывает уши. Та, из-за которой периферия расплывается в одно мутное пятно, но в то же время зрение чётко выхватывает очертания жёлтого мяча, летящего так быстро и так медленно одновременно, что хочется расплакаться прямо на месте. Та, ради которой Цукаса пришёл в спорт. — ... Руи... — выдохнул Цукаса и даже не заметил, как ракетка выпала из его ладоней, а сам он выдернул руки из хватки тренера и стал радостно прыгать. — Руи! Вы договорились?! Вы не врёте? Он приезжает?! Господи, я так рад! На самом деле я очень хотел поехать на все соревнования, но поиграть с Руи хотелось ещё больше!.. Когда он приезжает?! На сколько?! Куда?! Вопросы сыпались один за другим, заставляя Курахару-сенсея тяжело вздохнуть. — Тихо, — сказал мужчина, на что не получил реакции: казалось, его даже не услышали. — Успокойся, ребёнок! Через неделю он приедет! Ещё на неделю! На ваши каникулы. Ты всё ещё школьник, не забывай. — Он щёлкнул Цукасу по носу, заставив немного успокоиться и замереть в недоумении. Правда, это быстро забылось. — Но, Цукаса-сан... — Да!! — перебил Цукаса, вновь воспряв духом. — Я всё сделаю! Буду нормально спать, заниматься только положенные часы и ни минутой больше, правильно питаться, да я вам на коленях поклоняться буду! Всё, что скажете! — Да ты не дослушал меня, непоседливый ребёнок! — Курахара-сенсей удержал Тенму за плечи, потому что тот вновь стал пружинить и не слушать. — Ты должен будешь нормально относиться к своему здоровью. Понял? Никаких переработок, — начал перечислять мужчина. — Никаких пропусков приёмов пищи. Если ты ранишься на тренировке, то сразу же перевязываешь. Делаешь с этим что-то. Усёк? — Да! — даже не думая, ответил Цукаса. — Ты даже не слушал... — вздохнул Курахара-сенсей. — Ладно. Шуруй в душ. Тенма быстро прижался к тренеру в объятии и помчался в душ, даже не подняв с земли собственную ракетку. Он оставил всё как было. Даже не убрался. — ... Вот паршивец... — вздохнул тренер и принялся устало прибирать зал. — Кажется, у этих двоих действительно великое будущее.