Мэдкэп

.•.•.      — Я согласна. — согласна. В цирк! Вот уж неожиданно.      — Правда?      — Да, правда. Только билеты покупаешь ты. Там наверняка большущая очередь, — задумчиво протянула брюнетка, оттягивая прядь своих длинных волос.       Хоть Катрен и мила ко всем, она часто отказывается ходить куда-либо с кем-либо. Не знаю, может она воспринимает предложения такого рода как свидание, а может просто домоседка. Я был удивлен, но не более. Почему-то то, что я тут преуспел, не делало меня счастливым.       — Хорошо! Билеты на мне… Мне купить подальше от арены?      — Нет, ближе, хочу рассмотреть лица выступающих, — она отвела взгляд, так и не отпуская несчастную прядь, — Все, иди. Пока.       — Пока. Спасибо! И извини.       Когда я благодарю, я не забываю и извиниться тоже, не знаю, за что. Наверное, за потраченное на меня время.       Девушка рассмеялась и, махнув рукой на прощанье, ушла.  .•.•.•.•.      Очередь, как и полагала Кэт, была просто громадна. В целом, ждать я умею, не думаю, что мне будет скучно.       Вообще, мне редко когда скучно. Я просто могу подумать о чем-нибудь, мне это занятие не кажется скучным. Все, что нужно — ресурс для размышления, типа пища для ваших раздумий.       — Кто крайний? — громко спросили сбоку. Неужели не видно, кто же стоит в конце?      Я поднял высоко руку, показывая тем самым, что это, блин, я.      — Я за вами! — и смотался. Если сейчас придет кто-нибудь еще и задаст тот же самый вопрос, мне снова придется поднять руку и уже проинформировать, что за мной еще один человек. И если очередь этого самого человека займет кто-то другой, то он начнет обвинять меня. «Он видел! Я ему говорил!».      Вот так легко они скидывают ответственность на других.      — Следующий! — и мы движемся на шаг вперед, всей толпой. .•.•.•.•.     Билеты обошлись мне довольно дорого. Купить места поближе я не смог, все-таки много кто хотят там посидеть. Так что мы сидим… в самом дальнем ряду. Ура, что сказать.      Боюсь даже милая Катрен перестанет быть таковой ко мне, учитывая, насколько много я бессовестно лажаю. Хотя, впрочем, я не сомневаюсь, что она все равно будет очаровательно улыбаться, только вот глаз ее так и будет дёргаться от нервов.      Сейчас я сидел в шкафу в нашей с Майклом комнате. Там тесно и, собственно, неудобно. Я без понятия, почему там нахожусь, если честно. Просто мне нравилась темнота и осознание того, что меня никто не может видеть.      Я разглядывал два билеты в тонкой полоске света, просачивающейся сквозь пространство между дверьми. 20 сентября, 17:30. Это в пятницу. Так, надо запомнить не совершать оплошностей хоть в этот день, по крайней мере, на глазах у работников школы. А то снова задержут, мало ли. Хотя, думаю, ждать Катрен мне придется примерно столько же времени, и я опоздаю в цирк в любом случае.        И все же, если я не буду лажать, то хотя бы покажусь джентельменом. Даже если буду ощущать себя ровно наоборот, мысленно проклиная помешанность многих знакомых на красоте. .•.•.•.•.      Стук.      — Ты там скоро? Уже минут тридцать там торчишь! Это… это ого! — неловкость так и пестрит в его, моего братишки, тоне.        Я даже могу представить как он почесывает свою шею сзади, переминаясь с одной ноги на другую… Не смогу точно ответить, то ли я его так уж хорошо знаю, то ли он просто-напросто предсказуем.         А вообще, «торчу» я в ванной. Наверняка он предполагает, что я засмотрелся в зеркало. Отчасти, это правда. Я уже долгие минуты пялюсь на свое отражение, будто пытаясь загипнотизировать его. Однако, я не смогу как-то нормально объяснить, что и зачем делаю. Мне не хочется видеть себя, если быть честным; но я должен это сделать. Смотреть на себя же как на чужую рвоту. С явным успехом! Жаль только, мое отражение глазеет на меня в той же манере.        — Джер?.. Выходи побыстрее, а. — Майки никогда не заговорит громче пятидесяти децибел, это уже понятно всем.        — Майк, блять! Ты там ему еще пошепчи! — слышится приглушенный голос уже старшего брата вдалеке. У него так смешно звучат шаги, прямо как в мультиках всяких комичных. Топ-топ-топ, гром, бабах! — Ты там застрял, блять?! — о, а это уже ко мне. Громче, ведь прямо у двери. Я также нахожу забавным и то, насколько часто он произносит «блять».        Хотя, живя с ним годы привыкаешь, а повторяющиеся по много раз шутки не смешат.       В дверь настойчиво стучат. А меня сковывает дурацкая боязнь, но я ведь сейчас лишь хуже делаю не открывая, я это знаю.        Щелчок. Эти двери можно открыть и снаружи, если просунуть ноготь, или ложку, или нож…        — Что ты там, блять, так долго делаешь?         «А вероятность того, что я сру, или купаюсь, ты не рассмотрел?». Но мне нельзя так говорить. И печально, что нельзя не только в школе.         Секунда, и я уже в коридоре, а ванная теперь занята Уолтером. Майкл же смотрит на меня немного сочувственно, но это был короткий взгляд. Я хочу стоять в этом коридоре и никуда не выходить, ни мысленно, ни физически. В нём тихо в контрасте с недавними криками, а ещё пусто.         Иногда я сам себе напоминаю тряпичную куколку. Так легко поднять, и также легко потом швырнуть куда-подальше.         В садике, со мной все хотели дружить. Но игрушки перестают нравится, по мере того, как мы растем. Надо мной смеялись в школе, но повторяющиеся по много раз шутки не смешат.