Treasure of Hogwarts

      День проходил весьма лениво. Студенты пытались отоспаться, кто-то делал домашнее задание, кто-то рыдал о тщетности бытия и сетовал на несправедливость вставать так рано в понедельник – этих людей Гарри понимал особенно хорошо. Вот был бы он на каком-нибудь Гриффиндоре, можно было бы забиться в углу и хныкать о сложной студенческой жизни, но он Слизеринец, который с честью и достоинством делает это в разы больше остальных, пока никто не видит.       В гостиной он умудрился пересечься с Майлзом Блэчтли, с которым раньше неплохо общался. В то время в их маленькой компании находился Адриан. Тогда они были неплохими друзьями, а Гарри играл в квиддич, пока Майлз его поддерживал, хоть и был скользким парнем, едва ли не главным хулиганом слизерина — похлеще Поттера. Позже появились Драко с Блейзом, а там и Тео. По правде говоря, Гарри иногда чувствовал укол стыда за то, что вот так просто бросил квиддич и своего товарища ради других, но уже ничего не мог поделать. Слишком трудно объясняться, когда он действительно виноват. Вот они столкнулись нос к носу.       — Поттер, смотри куда идёшь, — тон сам по себе звучал спокойно, но в глазах было несложно заметить лёгкую обиду.       — Привет, Майлз, — он неловко почесал затылок, стараясь смотреть куда угодно, только не на бывшего друга. Майлз на это просто слегка подтолкнул его и прошёл мимо, но был остановлен Поттером.       — Слушай… — подходящие слова толком не шли, — Может сходим прогуляться куда-то?       Блэчтли нахмурился, явно сбитый с толку. Он жалобно посмотрел на Гарри, всего на какие-то секунды.       — Я понимаю, что ты, скорее всего обижен за тот случай, но…       — Поттер, — резко перебил его одноклассник, указывая на Гарри пальцем, — То есть, я правильно понимаю, что это единственное, что ты можешь мне предложить за два года?       Гарри покусывал внутреннюю сторону щеки и отвёл взгляд.       — Ну-у, да?       — Гарри, ты свихнулся совсем? — Майлз закатил глаза и безуспешно попытался вырвать свой рукав из крепкой хватки.       — Подожди-подожди, прости! Ну правда! — Гарри готов был прильнуть к чужой ноге и горестно хныкать, уговаривая простить его дурную голову. Даже если это конкретная ложь.       — Отцепись и заканчивай этот театр, я тебя знаю, Гарри Джеймс Поттер! — его рукав тут же отпустили и перекрыли проход.       — Я серьёзно, — Гарри скрестил руки. — Давай сходим куда-то и поговорим, вряд ли получится вернуть то общение, но мне правда жаль. Я просто не мог найти слов, мне так стыдно.       Некоторое время Блэчтли молчал, нервно теребя края рубаки. Гарри видел, как бывший друг хотел что-то сказать. Что-то важное для него самого.       — Я принимаю извинения, но не более того.       — Дело ведь не только в прекращении общения? — Гарри напрягся и скрестил руки на груди. Некоторые привычки и мимику бывшего друга он знал слишком хорошо.       — Ага, — Майлз отразил чужую позу, а через пару секунд вовсе усмехнулся, — Ты стал другим, Поттер. В тебе больше нет того азарта. Нет интереса к квиддичу, к нашим проделкам, ко мне. Ты увлёкся магией, словно спятивший фанатик, а потом радостно побежал к «элите», — он показал кавычки пальцами. — Слизерина, стоило им только поманить пальцем. А ведь с самого начала они относились к тебе как к уличной шавке. А потом ты и вовсе решил лечь под Малфо…       Он не успел договорить, отбрасывающее проклятие врезалось прямо в него. Майлз отлетел к стене, а стоящие поодаль ученики вздрогнули. Пусть Гарри и поступил подло, ему было всё равно. Он подскочил к однокурснику и схватил за воротник.       — Только попробуй ещё хоть слово сказать про моих друзей и это проклятие покажется тебе щекоткой.       Майлз скривился и потёр затылок, отняв руку, на ладони чётко виднелась кровь. Он усмехнулся и уставился на Гарри.       — Всё-таки ты сильно изменился, но твои дорогие «друзья» тут не при чём.       Гарри агрессивно сжал губы и выбежал из гостиной. Что бы там не говорил Блэчтли, он не должен это воспринимать. А ведь ещё хотел помириться. Гарри махнул рукой, ему нужно было остыть.

***

      Вечером Гарри планировал столкнуться где-то с Асторией, которая так и не сказала ему ничего про Паркинсон и тех парней, продолжая избегать. Девушка была слишком гордая, что невероятно бесило. Он забежал во внутренний дворик и присел на скамейку. Ученики, которых было немного, сновали туда-сюда. Поттер посмотрел в серое небо и глубоко вдохнул прохладный воздух, наслаждаясь уединением. Астория подождёт, тем более найти слизеринцев просто так было невозможной задачей, иногда даже в стенах факультета.       Он размышлял о словах Майлза. Почему все люди вокруг пытаются дать оценку характеру Гарри? Может он просто взрослеет, окружение влияет. Ему не всегда быть фанатом тёмной магии и дебоширом Хогвартса. Сам-то он этих изменений не замечал, а друзья просто молча принимали, за что он был им благодарен. Мысли забрели в самые дебри, снова и снова возвращаясь к профессору. Тот всё время, даже неосознанно, мелькал в мыслях, будто постоянно находился где-то рядом, забрался в самую подкорку. И дело было не в магии. Возможно, именно влияние профессора так сыграло на характере Гарри, ведь он сам переставал себя узнавать. С каждым годом вопросов становилось всё больше, а ответов не было. Никто не мог дать дельного совета,       — Профессор Риддл столько всего знает, — раздался мягкий голос прямо рядом с ним.       Гарри лениво приоткрыл один глаз, сталкиваясь с пронзительными голубыми глазами.       — Здравствуй, Лавгуд, — он легко кивнул и не мог не согласиться.       Девушка мило улыбнулась. Они с Гарри редко общались, разве что на совместных занятиях, но он всегда видел в этой девушке что-то иное. Дар, недоступный никому другому.       — Привет, Гарри. Твоих мозгошмыгов в последнее время стало меньше.       — Наверное, — иногда он её не понимал, но продолжал слушать и верить.       — Не беспокойся, змеи всегда только кажутся хладнокровными, — девушка говорила абсолютно ровно, а цветочки в её волосах слегка покачнулись на ветру.       Гарри недоумённо уставился на неё. Лавгуд точно не умела читать мысли. Наверное. В конце концов он протяжно выдохнул и обратился к девушке, завидев покрасневший кончик носа, а потом заметил и отсутствие верхней мантии. На ней была только рубашка и небесно-голубая накидка.       — Тебе не холодно? — задал очевидный вопрос Гарри, получая в ответ отрицательный кивок.       — Есть немного, но, если не узнаешь холода, не познаешь и тепла. Я люблю мороз за это, — снова пространно ответила девушка, пока Гарри успел накинуть на неё свой тёплый джемпер, который так удачно завалялся в его сумке.       Луна осеклась, так и не продолжив свою фразу. Она легко поднялась со скамьи и стянула длинные рукава джемпера чуть ниже.       — Спасибо, но я уже пойду.       — Тебя проводить?       — Не нужно, меня провожает мой друг, только никто его не видит.       Гарри просто кивнул и откинулся обратно на спинку. Однако Луна не ушла, она пару секунд стояла и смотрела куда-то в небо.       — Я слышала, как какой-то старшекурсник блондин, который общается с моим однокурсником упоминал поимку сестрёнки вашей старосты.       Гарри резко подобрался и уставился на удаляющуюся фигуру девушки. Он прекрасно понимал, что если бы Луна знала что-то большее, то сказала бы. Наверное. Случайная мысль пронеслась в голове, он тяжко простонал и схватил свою сумку, выдвигаясь к кабинету зельеварения. После всего ему необходимо было увидеть Риддла.

***

      — Входите, — послышалось глухим голосом из-за двери. Гарри озирался по сторонам и прошёл.       — Добрый вечер, профессор.       Том Риддл, даже не взглянув на гостя, сидя, перебирал пергаменты на рабочем столе.       — Здравствуй, что-то случилось? — профессор отложил пергаменты и в ожидании уставился на Гарри.       Сейчас он и сам не очень-то понимал, почему после разговора с Луной пришёл сюда. Это произошло как будто на автомате, будто профессор всегда был первым, к кому можно обратиться по любому вопросу и быть понятым. Удивившись собственным мыслям, Гарри помотал головой.       — Эм, нет, не совсем… — взгляд профессора ещё больше усугублял положение. Что тут говорить?       — Гарри, — он устало потёр лоб. Видимо, выходных и отдыха для профессоров не существовало. — Что произошло?       Поттер нервно переступал с ноги на ногу. Всё внимание профессора было приковано к нему, от чего он чувствовал некоторую неуверенность. Что привело его сюда? Нельзя же сказать: «Извините, я просто почувствовал, что хочу вас увидеть».       Профессор удивлённо вздёрнул брови, а Гарри залился краской и тут же отвернулся, прикусывая губу. «Чёрт, он же легилимент, дурная твоя голова!». Сзади послышались смешки. Гарри вскипел и резво обернулся, всплеснув руками.       — Ну что?! Насмехаться будете? И прекратите читать мои мысли! — в ответ он ожидал всего, но не тёплой улыбки. Слизеринец на мгновение подвис, а профессор отодвинул свой стул.       Он подошёл ближе к ученику и присел на краешек парты — знакомая ранее картина.       — Разумеется, нет. Ты слишком громко думаешь.       Гарри не знал, смеяться или плакать. Профессор, очевидно, издевался, но в этом не было чего-то плохого, скорее привычное.       — Извините, если доставляю неудобство своими мыслями, — по наглому голосу было слишком слышно, насколько он не раскаивается.       — О, не волнуйся об этом. Твои мысли мне только в радость.       Гарри предчувствовал, как задёргается его второй глаз в ближайшее время, потому что самомнение и корона этого человека пробивают потолок школы, что уж там, стратосферу минимум. Сзади снова послышался смешок. Поттер протяжно застонал.       — О Мерлин! Это раздражает!       Риддл уже не сдерживал смех, а Гарри готов был рвать на себе волосы. По мнению Тома, это было забавно, но он, конечно же, никому об этом не скажет.       — А мне даже нравится.       — Ну ещё бы! — Гарри обошёл его и рухнул спиной на широкую парту, приземляясь головой аккурат к бедру Риддла. Мужчина рядом махнул рукой. Гарри не понимал почему, пока не почувствовал что-то мягкое под собой.       Он нащупал рукой плед и вопросительно уставился на профессора, который смотрел вперёд, но уголок его губ был приподнят, Гарри это точно видел.       — Зачем? — он старался держать голос ровным, но в груди что-то потеплело.       — Зная тебя, потом будет гематома, — пожал плечами мужчина.       — Ну и что?       Том повернулся к нему и положил руку на голову, слегка взъерошивая волосы.       — Тебе так нравится страдать и получать?       — А вам-то что? — игриво спросил Гарри, постукивая пальцами по столешнице.       — Может, просто хочу, чтобы синяки тебе оставлял только я, — лукаво усмехнулся Риддл, но понял, что и как он сказал.       Напряжённое молчание. Гарри понял всё только после того, как рука в волосах остановилась, а профессор подозрительно замолчал. Мерлин, это действительно прозвучало странно.       — Извини, — рука, которая так приятно перебирала пряди, медленно пропала, оставляя после себя только следы прохлады. У профессора были холодные руки практически всегда. — Неудачная шутка.       Гарри осторожно приподнялся на локтях и запрокинул голову. Он даже близко не мог понять контекст и оставил это на потом.       — Всё в порядке, это было забавно, — нервно хихикнул парень, а потом неуверенно, но всё-таки потянулся к ладони профессора и вернулся в прежнее положение. Руки Гарри были, напротив, слишком тёплыми. — Было приятно, если что.       Риддл отпустил ладонь парня и вернул приятные прикосновения к коже головы. Никто не пытался заполнить тишину, особенно покрасневший Гарри. Молчание в компании друг друга всегда было особенным, слишком комфортным. Это вызывало вопросы, на которые у них обоих не было сил и причин отвечать. Это просто было так. Не на всё в жизни нужны какие-то аргументы, иногда стоит просто принять всё как есть и просто… чувствовать.       Гарри шумно втянул воздух, ощущая вздрогнувшую на секунду руку в волосах. Он прикрыл глаза и позволил времени просто течь.       — И всё же, что ты хотел? Явно не только отвлекать меня от работы, — он никак не отреагировал на насупившегося подростка.       — Что там с дополнительными занятиями? — всё же сдался Гарри. О них он подумал сразу после желания увидеть Риддла просто так. Гарри открыл глаза и вгляделся в лицо сверху, но Том обратил всё внимание на противоположную стену. Сложно было сказать, о чём тот думал. Может, он вообще не планировал отвечать.       — В среду вечером.       Гарри с неким недоверием уставился на мужчину. Он думал, что тот, скорее всего, откажется, посчитает чем-то ненужным или хлопотным, учитывая количество работы. Но заговорщицкая улыбка профессора говорила об обратном.       — Вы серьёзно? — парень резко присел и уставился на профессора.       — Я думал, мы уже перешли на ты, — и снова это мягкое выражение лица. — Да, в среду жду тебя после занятий здесь. Места будет предостаточно, можешь не переживать.       Гарри хотел запищать от радости, как маленький ребёнок, но предпочёл сохранить остатки рассудка и репутации и откинулся на колени мужчины.       — Спасибо, — тихий шёпот разрезал приятную тишину кабинета.       Том посмотрел вглубь ярко-зелёных глаз и отчётливо видел отблески тепла. Он перебирал непослушные пряди и чувствовал что-то до боли родное и знакомое, как встретившиеся после долгой разлуки близкие люди, но точно не здесь. Том глубоко вздохнул и прикрыл глаза, позволяя себе наслаждаться уютной тишиной и размеренным дыханием парня. Риддл понимал, что мальчик сейчас думает о том же, но просто позволял ему искать ответы на свои вопросы.       Гарри тоже видел в глазах напротив что-то знакомое, но не мог этого понять. Его просто тянуло к профессору со страшной силой, будто магнитом притягивались недостающие части. Он безалаберный, общительный, шумный, а Риддл — спокойный, умный, проницательный, они вдвоём идеально друг друга уравнивали. Гарри невольно задумался о своём будущем, в котором он бы хотел видеть Риддла в любой роли. На мгновение он испугался собственных мыслей, испугался в первую очередь того, что Том уловит их, но он лишь мягко притянул макушку на колени и поглаживал, как бы утверждая: «Всё в порядке», поэтому Гарри расслабился. Профессор ведь ни разу его не осуждал, пока все вокруг обязательно комментировали каждое его действие, а Том — нет. Он всегда только молчаливо принимал всё, тихо слушал и дарил ощущение невероятного уюта.       Гарри слегка поёжился, когда холодные пальцы коснулись его шеи. Гарри распахнул глаза и столкнулся с алыми всполохами. Какая-то невиданная сила, а может, и он сам, заставляла протянуть левую руку к источнику прохлады. Том подвинул свою ладонь, накрывая тёплую кисть. Эти глаза снова смотрели на него так, будто ничего больше в мире не существовало, не отрываясь.       Гарри отвёл взгляд всего на секунду, но, когда почувствовал, как Том оглаживает его безымянный палец, вернул обратно. Что-то внутри кольнуло, и родное лицо Тома перед ним расплылось, складываясь в точно такое же, но более молодое. Глаза были просто карими, волосы — более волнистыми, а во взгляде — безмерная любовь, настолько сильная, что он почувствовал слёзы на щеках. Краем глаза он видел только крышу красивого дома. Сам он лежал на траве у веранды, головой на коленях Тома. В попытке оглядеться он заметил маячившие головы неизвестных людей.       — Гарри, пойдём уже. Ребята ждут. Даже Алоиз сегодня приехал, — мягкий тон был слишком знакомым. Кажется, они собирались играть в квиддич. Он проморгался и уставился на Тома. Последний закатил глаза и махнул вперёд. — Ты же собирался в очередной раз уделать нас, о великих и самонадеянных слизней! — рассмеялся молодой Том Риддл в своей голубой рубашке. Солнце нежно грело его щёки.       Но в Хогвартсе был вечер. Или нет? Гарри хотел потянуться к этому лицу, но почувствовал тряску. Лицо молодого Тома пошло рябью, а гул вокруг сменился единственным, настоящим голосом.       — Поттер! Гарри! Ты в порядке? — перед взором снова предстал профессор Риддл. Он потряхивал Гарри за плечи и выглядел очень обеспокоенным. Но больше всего Гарри напугало то, что глаза профессора блеснули тёплым карим оттенком, как только что.       — Д-да… — он неуверенно поднялся и лихорадочно оглядывался.       — Что случилось? Ты резко замолчал и уставился в потолок! Я пытался докричаться, но ты не реагировал, — Том обхватил его лицо обеими ладонями и вернул всё внимание к себе. Теперь родной алый вернулся.       — Я в порядке, правда! — любой дурак бы понял, что он откровенно врёт, но Гарри отчаянно пытался уверить в этом хотя бы себя.       — Я в этом не уверен.       — С чего бы? — вопрос прозвучал глупо, но весомо.       — Ты плачешь, Гарри, — Том осматривал его с очевидной тревогой, стирая дорожки слёз своими руками.       — Что? — Гарри отмахнулся от него и огляделся в поисках зеркала. Профессор спокойно трансфигурировал небольшое зеркальце и передал парню, который судорожно схватился за него и вглядывался в своё отражение.       И правда. Слёзы текли, глаза бешеные и слишком сверкают. Немудрено, что профессор так испугался, Гарри же выглядит как настоящий безумец. Он вздохнул и отложил зеркало, рукавом утирая малейшие признаки слёз.       — Извините, я не знаю, что на меня нашло… — он уткнулся носом в колено и пожал плечами, всё ещё пытаясь осознать, что произошло.       — В чём дело? Ты что-то вспомнил? — Том говорил нарочито спокойно.       — А вы разве не видели? — фыркнул Гарри, чувствуя головную боль.       — Гарри, ты закрыл от меня все свои мысли в этот момент, — Гарри резко повернулся к профессору, ловя на себе слишком настороженный, даже недоумённый взгляд.       — Я так не умею, профессор, я не окклюмент!       — Я в курсе.       Зеркальные позы и взгляды. Они оба были сбиты с толку, но Том пришёл в себе быстрее.       — Так, мы разберёмся с этим потом, сейчас тебе нужно отдохнуть, — Риддл хлопнул по столешнице и изящно спрыгнул. Гарри кивнул и поднялся следом.       Том тут же притянул его к себе, хватая за подбородок.       — Гарри, если что-то подобное произойдёт ещё раз, сразу же говори мне, хорошо?       — Вы знаете, что это? — Гарри не мог оставить без внимания чужое беспокойство, даже если это грело внутри и снаружи.       — Нет, но я разберусь, — он переместил вторую руку на плечо. — Ты понял? Сразу ко мне!       — Да понял я, понял, — он закатил глаза, на что получил тычок от Риддла. Тот принял типичную позу строго преподавателя, скрестив руки и сощурив глаза.       — Несносный мальчишка, иди готовиться к занятиям, — махнул Том. Гарри иногда завидовал контролю собственных эмоций у этого человека, видя, насколько быстро он меняет темы и де6лает вид, что ничего не произошло.       — Хорошо, — Гарри привычно кинули сумку. — Пока, Том.       Тот улыбнулся уголком губ. Этого было достаточно, Гарри развернулся и вышел из кабинета.       Стоило выбежать из помещения, как он завалился на стену, скидывая сумку. Он сполз по стене вниз и откинул голову назад. Этот мужчина заставлял его чувствовать себя странно, надёжно, непонятно. Гарри прикоснулся к задней части шеи, но знакомого холодка, очевидно не было. Он совершенно не понимал Риддла, не понимал себя, других. Он глубоко вздохнул. Это всё проблемы будущего него. Сейчас он просто был рад находиться с Томом, но тот молодой… Что же это было?       Он отмахнулся и поднялся, сумка скользнула на плечо, и он направился в гостиную своего факультета. Риддл – опасен. Но его это только привлекало. Том что-то знал, но тщательно скрывал. А может и лишь делал вид. По нему никогда нельзя было сказать точно, потому что они оба умели лгать и притворяться, играть роль и говорить то, что другим нужно услышать. Они были многогранными людьми, которые хотели показать истинные, тёплые чувства кому-то, кто не превратит эти чувства в сплошную боль. Это Гарри знал точно, Том бы так с ним не поступил.       Все тайны и загадки, что хранятся в этом человеке и его прошлом заставляли только сильнее тянутся к нему. Залезть под кожу и остаться там навсегда, просто чтобы ощущать его присутствие в жизни. Это было дико и рискованно, но Гарри это и нужно. Даже если опасно, лучше уж так сдохнуть, чем никого никогда не любя.