Молитва

Склад на окраине Талсы был идеальным местом для того, что они задумали. Заброшенный, продуваемый всеми ветрами, с бетонным полом, покрытым трещинами, в которых скопилась десятилетняя пыль. Стены из рифлёного железа, кое-где проржавевшие насквозь, пропускали полосы солнечного света — жёлтого, унылого, такого же безнадёжного, как весь их план. Дин провёл линию святого масла сам. Он делал это сотни раз — для демонов, для ангелов, для всего, что могло гореть. Но сейчас его рука дрожала, и тёмная, маслянистая жидкость ложилась на бетон неровной, прерывистой линией. Как на рисунке маленького ребёнка. — Не переживай, — сказал Сэм, стоя у него за спиной с дробовиком, заряженным солью. Бесполезное оружие против ангела, но оно давало иллюзию контроля и готовности. — Всё будет нормально.  — Я не переживаю, — соврал Дин, выпрямляясь и вытирая руки о джинсы. — Я просто хочу знать, что происходит. И если он… если он позволил себе впутаться во что-то… я выбью это из него. Да и вообще ты себя видел, стоишь с пушкой, заряженной патронами с каменной солью, — добавил старший Винчестер раздраженно. — Будто мы не знаем, что это не поможет. Бред. Сэм промолчал. Он умел молчать так, что молчание говорило громче любых слов. Круг был готов. Диаметром метра три — достаточно, чтобы внутри мог стоять человек и даже сделать пару шагов. Святую воду для верности они разбрызгали по периметру — ну лишняя предосторожность, хотя Дин чувствовал, что обычных мер недостаточно. Он встал с одной стороны, Сэм — с другой. Дин закрыл глаза. Молитва не была красивой. Дин никогда не умел молиться красиво — его богом был не сильно разговорчивый отец с тяжёлыми кулаками. Но он знал, что Кас услышит. Кас всегда слышал и реагировал на всё. — Кастиэль, — сказал он вслух, низко, почти шёпотом, потому что горло сдавило непрошеными эмоциями. — Мне нужно, чтобы ты пришёл. Ради… ради нас. Тащи сюда свой ангельский зад. Пожалуйста. Слово «пожалуйста» застряло в горле, как рыбья кость. Дин ненавидел его. Он ненавидел просить. Но сейчас он просил. Ничего не произошло. Тяжёлая и давящая тишина растеклась по складу. Сэм перевёл дыхание, а глаза забегали по помещению. Где-то за стеной проехал грузовик, сотрясая ржавое железо. — Эм.. Попробуй ещё раз, — прервал тишину Сэм и добавил следом. — может без шуток про ангельский зад. Дин косо посмотрел на Сэмми, открыл рот, но не успел произнести ни слова. Воздух перед ними пошёл рябью. Это было похоже на марево над раскалённым асфальтом — воздух  разорвался с тихим, почти нежным хлопком. Кастиэль стоял в центре круга, будто он всегда там был. Будто он ждал. Дин выдохнул. Внутри что-то расслабилось и тут же сжалось снова, потому что Кас… с ним было что-то не так. И это была лишь половина пути. Он выглядел… старым. Не в смысле возраста — ангелы же не стареют. Но его лицо казалось вытянутым, осунувшимся, под глазами залегли тёмные круги, которых Дин никогда раньше не видел. Тренч был грязным, в какой-то буроватой, въевшейся в ткань грязи, кажется это была засохшая кровь. Рубашка расстёгнута на две пуговицы, а его дурацкий галстук съехал набок. И глаза. Господи, его глаза. Синева в них потускнела, как будто кто-то смешал краску с пеплом. Они смотрели на Дина с выражением, которое он не мог прочитать — не холод, не злость, не усталость. Что-то другое. Что-то, от чего по спине побежали мурашки, никак не связанные с холодом. — Дин, — сказал Кас. Его голос был низким и ровным, но в нём уже не было привычного тёплого шершавого оттенка. Он звучал как голос, записанный на плёнку и прокрученный на медленной скорости. — Ты звал. — Да, — Дин сглотнул, стараясь не смотреть в эти глаза. — Да, звал. Восемь дней, Кас. Чёрт возьми, где ты был? Кас медленно повернул голову, осматривая склад. Его взгляд скользнул по стенам, по трещинам в бетоне, по Сэму с дробовиком — и задержался на линии святого масла у своих ног. Он заметил — М-м, вы заключил меня в круг, — сказал он. Но в его голосе не было удивления — только констатация факта. Как будто он ожидал этого. Как будто он знал. — Это предосторожность, — вмешался Сэм, делая шаг вперёд, бросил зажигалку к линии масла, и оно стремительно загорелось пламенем по кругу. — Ты пропал на восемь дней, Кас. Ты ничего не рассказывал. Ты не отвечал на молитвы. Ты не появлялся. Мы волновались. — Волновались, — повторил Кас, и в этом повторении, как и в забегаловке восемь дней назад, было что-то неправильное. Механическое. — Вы волновались, поэтому заперли меня в кругу из святого масла. Как демона. — Ты не демон, — сказал Дин резче, чем планировал. — Ты —… ты Кас. Но что-то изменилось. Я вижу. Скажи мне, что происходит. Кас посмотрел на него. Взгляд опустился ниже — на лицо, на шею, на грудь, — и Дин почувствовал это сканирование кожей, каждой клеткой, как будто Кас раздевал его глазами. Но не в том смысле, в котором он иногда позволял себе думать по ночам. Нет. Это было… изучающее. Холодное. — Происходит то, что всегда происходит, Дин, — сказал Кас, и уголок его губ дёрнулся в подобии улыбки, которая не коснулась глаз. — Война. Смерть. Предательство. Ты же знаешь. Ты всегда знал, что это не кончится хорошо. — Не говори так, — Дин шагнул ближе к линии масла, игнорируя предостерегающий взмах руки Сэма. — Ты напуган? Может ты в беде? Мы можем помочь. Просто скажи. — Помочь? — Теперь улыбка стала шире, обнажая зубы. Кастиэль наклонил голову, и в этом жесте — знакомом, привычном — вдруг проступило что-то чужое. Что-то, что не должно было быть в этом теле. — Ты не можешь мне помочь, Дин. Ты даже себе не можешь помочь. Дин замер. Внутри оборвалась маленькая ниточка, соединявшая его с надеждой, что всё можно исправить. — Кас, — сказал он тихо. — Пожалуйста. Пока ты не расскажешь нам, что случилось, мы тебя не выпустим. Прошу. Кас посмотрел вниз, на линию племени у своих ног. Потом снова поднял глаза на Дина. — Хорошо, — медленно произнес Ангел. — Как хотите. Он опустился на корточки. Медленно, почти грациозно — как хищник, примеряющийся к прыжку. И дунул. Один выдох. Движение воздуха и горящее масло на бетоне, взвизгнув, погасло. Всё. Одним движением. Без каких либо усилий — просто его дыхание задуло святое пламя, которое должно было держать любого ангела, даже архангела. — Ох, чёрт, — выдохнул Сэм. Дин не успел даже пошевелиться. Кас выпрямился, и в следующий миг он уже стоял перед Сэмом — слишком близко, слишком быстро. Два пальца, приложенные ко лбу брата, едва заметное голубое свечение — и Сэм осел на пол, как мешок с картошкой, даже не вскрикнув. Его глаза закрылись ещё до того, как его тело коснулось бетона, а дробовик с солью рухнул с грохотом на землю. — Сэм! — крикнул Дин, бросаясь вперёд, но не успел сделать и шага. Рука Каса обхватила его запястье. Холодная, сухая, с силой, которую не может иметь ни одно живое существо. Дин дёрнулся — бесполезно. Его прижали к себе, развернули, и он оказался спиной к груди ангела, зафиксированный так, что не мог даже вдохнуть полной грудью. — Не двигайся, — сказал Кас ему прямо в ухо. Голос был тихим, почти ласковым, и от этого становилось страшнее, чем от крика. — Кас, — Дин пытался сохранить голос ровным, но он ломался. — Кас, что ты делаешь? Отпусти меня. Мы можем поговорить. Что бы это ни было — мы справимся. — «Справимся», — снова это механическое повторение резало слух. — Вы оба всегда так говорите. И никогда не справляетесь. Ты не справляешься, Дин. Ты разваливаешься на части, и ты даже не знаешь, как сильно. А я всё вижу. Я всегда всё вижу. Пальцы Каса скользнули вверх по запястью Дина, сжимая предплечье. Больно, почти до хруста. Дин зашипел. — Отпусти, — повторил он, теперь громче. — Нет, — сказал Кас. — Ты хотел знать, где я был. Ты хотел знать, что со мной происходит. Я покажу тебе. Твоим сознанием. Так будет честнее. — Что? — Дин попытался вывернуться, ударить затылком, лягнуться — бесполезно. Кас держал его так, будто он был сделан из стали. — Не смей лезть ко мне в голову, Кас. Ты обещал. Ты говорил, что не будешь… — Я много чего говорил, — перебил Кас. В его голосе появилась новая нота — усталость. Нечеловеческая, вековая усталость, которая не помещается в одно тело. — И почти во всём ошибался. Он прижал два пальца ко лбу Дина. Мир взорвался.